Почему ты мне ничего не сказал?

      К концу недели Драко чувствовал себя совершенно измотанным. Бесконечные размышления о Поттере вытряхивали душу. Хотелось найти надоедливого очкарика и поговорить, объяснить, что поторопился, и Гарри был не прав, что не дал и слова вставить. «Как же мне найти это ходячее недоразумение и попытаться всё исправить? А будет ли он меня слушать? Тот, с которым я был в школе, стал бы, а вот тот, который из сна, – точно нет. Однако для начала надо его хотя бы отыскать. Куда он мог скрыться? И вообще, почему он уехал? Не хотел, чтобы нашли? С чего он вообще взял, что кто-то будет интересоваться его местоположением? И на кой, спрашивается, он мне вообще сдался? Почему постоянно снится? В школе я не испытывал в нём такой нужды…. И расставание далось мне легко. Так что случилось теперь? Почему он стал мне так нужен? Или он и раньше был мне необходим, но из-за уверенности в невозможности совместного будущего я даже не задумывался о том, что для меня на самом деле значила наша связь? Я вёл себя с ним, как самая настоящая свинья, и ведь не ёкало ничего. И мысль ни разу не проскочила, что так нельзя. Или дело в том, как легко он раздвинул ноги перед первым встречным? Не думал же я, что он останется мне верен до гроба…. Но так быстро прыгнуть в койку…. Да какая, к дементору, разница… меня вообще не заботило, что с ним дальше будет. И за что мне теперь всё это? Как найти? Как объясниться?»       Эти мысли вертелись в голове почти круглосуточно. Драко просыпался с ними, завтракал, пытался чем-то себя занять, обедал, опять старался отвлечься, потом ужинал, исполнял супружеский долг, после коего сразу выставлялся из спальни супруги чуть ли не пинком, и погружался в тяжкие сны, где к нему приходил его персональный лохматый демон и терзал до утра своей бессовестной нежностью, откровенностью ласк и горячностью отклика на малейшее касание.       К выходным Малфой-младший извёлся от недосягаемости предметасвоей одержимости.Он отправился на обед к родителям с мыслью: а не плюнуть ли на кажущуюся холодность и манеры, и не попросить ли о помощи. К счастью, он не успел ляпнуть ничего крамольного (Люциус, конечно, прочувствовал всю глубину душевного разлада отпрыска благодаря пресловутой эмпатии, но тему поднимать не стал), когда отец огорошил его новостью о том, что в понедельник Драко обязан выйти на работу в Министерство магии в должности помощника министра. Мысли о Поттере тут же вылетели из блондинистой головы. «Умеешь шокировать, папа!»       Наследник славного рода Малфоев был настолько ошеломлён, что не сразу смог найти слова благодарности. «Вот и возможность выяснить судьбу неверного любовника, не втягивая в это дело отца. Мило». Впрочем, эта мысль недолго утешала молодого человека. Уже через две недели, он понял, что поиски будут долгими и муторными, да и сделать на своём месте он мало что мог. Настроение плавно ушло в минус и надолго там осталось. Радовало только одно: теперь ему было чем занять свои дни, и Драко с головой окунулся в дела. Он приходил в Министерство первым, а уходил последним. Больше него в здании проводила времени только охрана.       Такое рвение поначалу сильно раздражало окружающих, но вскоре сослуживцы свыклись с мыслью о том, что молодой Малфой оказался неисправимым трудоголиком (конечно, если бы в личной жизни всё было гладко и сладко, фиг бы кто сподвиг Драко вылезти из кровати в шесть утра). В конце концов все решили, что это какой-то неправильный Малфой, и на этом успокоились.       Драко откровенно запутался в своей собственной жизни и не представлял, что ждет его дальше. Сомнения и переживания с каждым днем заставляли страдать все больше и больше, втягивая его в паутину будней и серости. Нет, он понимал, что никогда эти чувства не исчезнут до конца, и от этого становилось только грустнее.       Через полгода Дафна осчастливила мужа тем, что их усилия по заделыванию наследника оказались вполне успешными («Мерлин, я твой вечный должник!»). Но и тут всё было не так хорошо, как хотелось бы. Во-первых, будущий ребёнок не сразу появился на гобелене, а только после энного количества манипуляций Люциуса. Во-вторых, ветка была полупрозрачной, равно как и две других, идущих от имени Драко. И, в-третьих, что вызвало немало подозрений, которые, правда, так и не были озвучены, новая веточка шла только от имени Дафны, совсем не касаясь линий, соединивших её с мужем.       Блондина занимала отныне только одна мысль: он мог больше не являться в спальню жены. Счастливый до одури, Малфой фактически перестал бывать дома. Периодически он оставался на ночь в своём кабинете, иногда – у родителей, в собственной же спальне он ночевал от силы раз в неделю… Нарцисса не одобряла такого поведения, но молчала. Именно она взяла на себя помощь беременной женщине. По молчаливому согласию, свекровь с невесткой совершенно не затрагивали в разговорах тему отношений между супругами.       Жизнь членов славного рода Малфой вошла в колею. Конечно, у каждого были свои тревоги и тайны, которыми они не спешили делиться с окружающими. Но атмосфера понемногу накалялась тем сильнее, чем ближе был день родов. Драко жаждал освобождения. Люциус скрывал свои подозрения и просто ждал разрешения ситуации. Дафну мучили дурные предчувствия. А Нарцисса ни о чём не думала: она просто жила.       И вот «день икс» наступил. В Малфой-мэноре решили по этому поводу устроить бал. По поместью передвигалась тьма народа. Однакона самой церемонии принятия в род младенца, который появился на свет буквально пять минут назад, присутствовали только избранные: в кругу защитной пентаграммы стояли только двое – Люциус и Драко с сыном на руках. Кроме них в ритуальной зале находились старшие Гринграссы, Астория, ныне Нотт, с мужем и Нарцисса.       Глава рода Малфоев читал формулы обряда, но ничего не происходило. Казалось, напряжение в ритуальном зале можно пощупать руками. Да и сам Люциус был очень озадачен. Что могло пойти не так? В чём ошибка? А, может… Наконец, он додумался прочитать формулу определения отцовства. К безграничному удивлению присутствующих, золотистый туман окутал малыша и Теодора. На несколько мгновений воцарилась тишина, а потом Астория громко завизжала: «Так это ты, тварь, влезла в нашу постель?! Умри же!», молниеносно выхватила палочку и запустила в сестру убийственным Проклятием.       Никто даже глазом моргнуть не успел. Только раздавшийся следом за падением тела громкий рёв младенца вывел присутствующих из оцепенения. Асторию скрутили и обездвижили. Старшие Гринграссы были в ужасе от поведения собственных дочерей. Что их ожидало дальше?       Люциус, посовещавшись с Драко, провёл обряд принятия в род чужой крови. С родового гобелена исчезло имя Дафны, как ранее исчезли две тонких веточки будущих детей. Провести поиск до рождения не было возможности: сама магия их защищала и препятствовала обнаружению. Отыскать детей можно было только по истечении суток после родов, когда мать достаточно приходила в себя, и могла, в случае необходимости, защитить малышей. Но этого времени у Малфоев не оказалось: веточки исчезли с гобелена спустя два часа после проявления. Люциус объяснил недоумевающему сыну, что проявление веточек означало рождение детей, а исчезновение оных с гобелена являлось признаком принятия в род. Из чего старший Малфой сделал закономерный вывод о благородстве происхождения их матери. Однако это нисколько не подвинуло магов к разгадке этой таинственной личности.       Драко постоянно прокручивал в голове всех своих бывших. Кто, кто, кто? И самое главное, почему ничего не сказал, ведь выносить и родить наследника рода Малфоев – об этом мечтал каждый. Или нет? Наверняка Поттер был бы единственным, кто принял бы Драко и его семя с любовью.       Так что теперь от одинокого листика с именем Драко Малфоя отходила одна-единственная веточка с синим листочком, на котором красовалось имя Скорпиуса Гипериона Малфоя.       Только чудом удалось избежать огласки событий, произошедших в ритуальной зале. До широкой общественности была доведена информация о смерти Дафны во время родов. Слушание дела Астории было закрытым, участники процесса принесли нерушимый обет о неразглашении любой информации,хоть мало-мальски проливающей свет на ситуацию.       Скорпиуса забрали себе родители, и Драко опять с головой окунулся в дела. В первый год жизни ребёнка молодой папаша наведывался в гости всего два или три раза. Он усиленно делал карьеру, которая была воистину головокружительной, продвигаясь по рельсам вкалывания до седьмого пота, подкреплённая подкупом и шантажом. Через десять лет после устройства на работу Драко возглавил Министерство магии на посту министра.       Он так и не смог избавиться от привычки пахать почти сутками. Сына видел только по праздникам. От претенденток забраться к нему в постель, а лучше привязать на всю жизнь, молодой человек буквально шарахался. Желание заполучить Поттера не только не ослабло, наоборот, переросло в настоящую одержимость. Драко иногда даже начинало казаться, что он помешался. Но, несмотря на все усилия,потраченные на розыск, единственное, что удалось выяснить – предмет его безумной страсти покинул Англию. Более никакой ценной информации раздобыть за все эти годы не получилось…       Постепенно Малфой свыкся с одиночеством. Конечно, он пытался забыть Гарри. Устраивал себе загулы под чарами иллюзии или многосущным зельем, иногда устраивал «рейды» по борделям…. Но никто не смог хоть отдалённо заменить Поттера. И Драко смирился с тем, что ему нужен только один человек. Тот, от которого он по глупости отказался и начал ценить только когда потерял. Это был тупик.