Потерянный и найденный

Последнее воспоминание перед тем, как потерять сознание: в обычный вечер четверга что-то огромное накинулось на него сзади и лоб с треском врезался в тротуар, образуя противовес боли от чего-то острого, полоснувшего по шее. Нет. На самом деле это было не последним. Он помнил, как вес внезапно пропал с его спины и осторожные руки его перевернули. Джин, слава богу. Но, как оказалось, на него с беспокойством смотрели голубые глаза, а не зелёные, и незнакомый голос спросил: – С вами всё хорошо? Ага, это было последнее. *** Когда Сэм пришёл в себя, он всё ещё лежал на мокром тротуаре, Крис стоял рядом и держал над его головой зонт, защищая хоть немного от упорного дождя. Джин присел подле Сэма на корточки. – Снова с нами, Саманта? Сэм моргнул, в глазах мутилось. Он попытался сесть и застонал, Джин помог ему, поддерживая за плечи. – Что за хрень произошла? – Хотел спросить у тебя то же самое. Когда мы тебя нашли, ты был без сознания, а он склонялся над тобой. Проследив за кивком Джина, Сэм увидел темноволосого молодого человека, на которого Рэй надел наручники, а теперь не слишком нежно запихивал на заднее сиденье полицейской машины. Сэм нахмурился, пытаясь воссоздать последовательность событий. – Я… после того, как мы разошлись для поисков, я заметил кого-то в Фостер-Аллее, крикнул, чтобы он остановился, но он побежал, и я погнался за ним, – он помолчал. – Я совершенно уверен, что это был наш подозреваемый, странный, вроде как сгорбленный, но я не смог его как следует рассмотреть, – Сэм огляделся вокруг слегка ошарашенно. – А потом, когда я завернул за этот угол, кто-то напал на меня сзади. Я не видел, кто. Джин фыркнул, схватил Сэма за руку и помог подняться на ноги. – Ну, можешь на него полюбоваться, пока его не отправили в тюрьму. Сэм прищурился вслед отъезжающей полицейской машине. – Нет, шеф. Парень, которого вы только что взяли, не нападал на меня. Я думаю, он меня спас. *** Ушиб на лбу, начавший приобретать красивый фиолетовый цвет, не был единственным сувениром этой ночи. У Сэма обнаружились три параллельных пореза на спине и у основания шеи, достаточно глубокие, чтобы кровить, но не настолько, чтобы накладывать швы. Подобные ранам Глории Хансон, что убедило Сэма: на него напал тот же человек, что перерезал ей глотку, человек, ради которого они и прочёсывали окрестные улицы. После того, как врач его заклеил (и сделал фотографии, на которых Сэм настаивал), он отправился обратно в отдел, в офис Джина. Было поздно, но кое-кто из команды ещё трудился над делом Хансон, прежде чем передать вахту ночной смене. Джин сидел за столом, полупустой стакан виски стоял перед ним. Шеф удивлённо поднял глаза, когда Сэм вошёл. – Не думал, что ты вернёшься сегодня ночью, Глэдис. Наверно, ты более твердолобый, чем я думал. Сэм проигнорировал насмешку. – Так кто же наш таинственный незнакомец? – Ты хотел сказать, подозреваемый. На самом деле, я как раз собирался допросить его. Рэй постучался и вошёл. – Я припарковал его в бюро находок, шеф. – Он что-нибудь сказал? – Только сомнительный комплимент моим усам. Кроме этого открывает рот не шире комариной задницы. Сказал, что разговаривать будет только с боссом. Ох уж эти педики. Джин и Сэм дружно повернулись к нему с озадаченным видом. Пусть Сэм и привык к обзывательствам со стороны Рэя, его удивило неспровоцированное нападение на глазах шефа, который имел особое мнение насчёт оскорблений своего детектива-инспектора. Глядя на выражения их лиц, Рэй поспешно добавил: – Я не про вас, босс. Парень точно педик. Они оба смотрели на Рэя, ожидая продолжения. Тот слегка покраснел. – Ну, он подмигнул Крису. Сэм постарался не засмеяться, столько отвращения и негодования было в тоне Рэя. Джин расхохотался. – Ну даёт, красотка! Не знаю теперь, закрыть его за убийство или за дурной вкус! Он направился к двери кабинета, хлопнул Сэма по плечу, проходя мимо, и потащил с собой. – Ладно, Тайлер, пошли, изобразим твой любимый номер с плохим и хорошим копом. Сэм сморщился, когда шлепок послал волну боли от плеча к голове, которая всё ещё гудела. Он вздохнул. – Могу предположить, что плохим копом снова будешь ты. *** Хорошо выглядит – было первой мыслью Сэма, когда они с Джином уселись напротив подозреваемого в комнате находок. Тёмные волосы. Голубые глаза (Сэм их помнил). Твёрдая линия подбородка намекала на сильный характер, на нечто стальное за милым фасадом. Примерно тех же лет, что Сэм. И довольно крепкий, насколько Сэм мог определить под слоями рубашки и футболки. Тёмная шинель была брошена на спинку стула. Поправка: очень хорошо выглядит. – Так ты сказал, что хочешь поговорить с Тайлером, ну, вот он, так что приступай. Кто ты, что делал в Фостер-Аллее и почему напал на моего детектива-инспектора? Повисла минутная пауза, причём Сэм был уверен, этот человек разглядывает их так же профессионально, как они его. Потом он заговорил. – Джек Харкнесс, капитан ВВС США, в настоящее время в отпуске, решил посетить Манчестер. Хмм. Американский акцент. Довольно заметный, действительно. С лёгкой улыбкой Харкнесс достал из кармана кожаный бумажник, открыл его и предъявил им клочок бумаги. На мгновение Сэму показалось, что надпись завертелась и перемешалась. Он моргнул, и буквы сложились в чёткий документ. Он глянул на Харкнесса, тот выдержал его прямой взгляд. – И я на вас не нападал. Я просто подошёл помочь тому, на кого напали у меня на глазах. – Добрый самаритянин, а? Ну ладно, солнышко, если не ты на него напал, то кто же? Харкнесс помолчал, откинулся на стуле. – Не знаю, я не рассмотрел его как следует. Он сбежал раньше, чем я приблизился. Джин фыркнул. – До чего удачно. Дай-ка мне повод не пристрелить тебя за нападение на офицера! Харкнесс склонил голову набок и, казалось, минуту раздумывал. – Потому что у вас нет ни малейшего доказательства? – сказал он и мило улыбнулся. *** В конце концов Сэму удалось выпроводить Джина из помещения, пока он не учинил особых разрушений, разве что поколотил стол. И Джин отправился в свой кабинет, сердито затягиваясь сигаретой. Сэм, прислонившись к шкафу, вздохнул. Голова у него пульсировала, и если в другое время он наслаждался потасовкой с Джином, то сейчас, случись что-то такое, дело бы закончилось рвотой или обмороком. Поэтому он просто вдохнул поглубже и попытался урезонить Джина: – Смотри, да говорю же тебе, он на меня не нападал. Он пытался помочь. Так что нечего обращаться с ним как с преступником. Кроме того, одна из свидетельниц сказала, что видела «странного уродливого парня», покрытого кровью, который убегал прочь. Это уж точно не о нём. Джин, молча стоявший у окна, поднял жалюзи, чтобы поглядеть на Харкнесса, который сидел за столом Криса и писал заявление. Крис засмеялся и предложил Харкнессу бисквит. Джин нахмурился. – С ним что-то не так. И я не о том, что он голубой до синевы, – он с треском опустил жалюзи. – Я не доверяю ему настолько, что сделал бы рогатку из его дурацких подтяжек и запустил его куда подальше, – он возвысил голос и повернулся к Сэму: – И что хуже всего, я не такой красавчик, как он! Сэма спасло то, что вошёл Рэй. Джин развернулся к нему. – Здесь кто-нибудь стучится? Рэй виновато переступил с ноги на ногу. – Прости, шеф, но я думал, тебе захочется знать, я позвонил на тот номер, что нам дал Харкнесс, они подтвердили, что он капитан ВВС США. Нам придётся заполнить какую-то форму, если хотим посмотреть его личное дело. Джин кивнул Сэму: – Развлечёшься с утра, Глэдис, – и снова повернулся к Рэю. – Кстати, передай милашке Кристине, что хватит флиртовать направо и налево, пусть отправляется на Фостер-Аллею. Кто бы ни напал на Глорию Хансон и Саманту, у него было что-то вроде острого ножа, я хочу, чтобы его нашли. Рэй кивнул и заторопился прочь. – Убийца мог прихватить нож с собой, – предположил Сэм. Джин многозначительно поглядел на него. – Или эта ходячая реклама зубной пасты, – он кивнул в сторону стола Криса, – выкинула его, перед тем, как мы её прихватили. – Теперь ты просто упрямишься, потому что он тебе не нравится. – Да, не нравится. Он фальшивый, как сиськи трансвестита. Сэм нетерпеливо оттолкнулся от шкафа. – Отлично! Пока твои люди возятся с Харкнессом, настоящий убийца шляется по улицам! Он почти кричал. С запозданием он вспомнил, что повредил голову, и скривился от боли, когда пульсация усилилась вдвое. Сэм осторожно прижал ладонь к виску. Джин приблизился на шаг и нахмурился, глядя на лоб Сэма. – Я-то думал, мерзавец вскружил тебе голову. У тебя сотрясение мозга? – Со мной всё хорошо. – А по твоем виду не скажешь, хорош, как барсучья задница. Что-то мы время теряем… – Джин глянул на часы. – Даже бар скоро закрывается. Давай, я провожу тебя домой. Джин подхватил пальто, обнял Сэма за плечи одной рукой и вывел его из кабинета в почти опустевший отдел. При их появлении Харкнесс поднялся и оглядел обоих с заинтересованным, насмешливым видом, отчего Сэм почувствовал себя странно смущённым. Немного неохотно Сэм избавился от руки Джина. – Я свободен? – спросил Харкнесс. Джин засопел. – Сейчас – да. Но не смей покидать город. Глаза Харкнесса скользнули к Сэму и он, кажется, хотел что-то сказать, но в помещение вошёл Рэй. – Шеф, только что ограбили ювелирный на Карнборн-Стрит – патрульные уже на месте, говорят, там всё разнесли к чёртовой матери, и вроде всё случилось совсем недавно. Джин сжал зубы и кивнул Рэю, который быстро последовал безмолвному приказу. Джин повернулся к Сэму, совершенно взбешённый. Сэм успокаивающе поднял руку. – Слушай, я в порядке. Я поеду с тобой… – Ни в коем случае. Я уже видел тебя с сотрясением мозга, Тайлер, и ничего хорошего в этом не было. Кроме того, мне нужны полноценные офицеры, а не те, кто рухнет в обморок при первом намёке на неприятности. Иди домой, отдыхай. Сэм бы закатил глаза, если бы не знал, что это будет очень больно. Не успел он открыть рот для новых возражений, как Харкнесс выступил вперёд. – Я прослежу, чтобы он добрался до дома в целости и сохранности. Он и Джин скрестили взгляды: Джин ощетинился, явно недовольный предложением, но Харкнесс казался уверенным и непоколебимым. Сэму сцена показалась забавной. Он не был уверен, напоминало ли это двух женихов, сражающихся за принцессу, или двух львов, столкнувшихся над тушей антилопы-гну, но, в любом случае, напрашивались подобные аналогии. – Ох, ради бога, – пробормотал Сэм. Он повернулся и направился к двери, решив добраться до дома самостоятельно, однако драматический уход не удался: в дверях он запнулся о собственные ноги и едва не упал. Дерьмо. Может, у него и правда было сотрясение. Кроме прочего, пол не должен был качаться вверх-вниз, как корабельная палуба. – Прекрасно, – Джин снова заговорил с Харкнессом. – Но, насколько я помню, ты всё ещё на подозрении, и если с ним что-то случится, я тебя пристрелю быстрее звука! – он обернулся к Сэму. – А ты постарайся, чтобы в этот раз тебя не приковали наручниками к собственной кровати! После этого дуплета Джин удалился, оставив Сэма и капитана Харкнесса в опустевшем отделе. – Ну, детектив-инспектор Тайлер, к тебе или ко мне? И поскольку я ещё нигде не остановился, стало быть, к тебе. Сэм слегка потряс головой, пытаясь разогнать туман. – А, да, отлично. Это недалеко. И зови меня Сэм. – Замечательно, Сэм, – Харкнесс придвинулся ближе и глянул на него многозначительно. – Давай, сперва к тебе на квартиру, а потом посмотрим, как вернуть тебя домой. Сэм у замешательстве наморщил лоб и вдохнул поглубже, чтобы успокоиться. – Что?.. Харкнесс пошевелил бровями и наклонился к Сэму. – Ты понимаешь, – прошептал он. – Домой. Внутри у Сэма всё похолодело. Нет, конечно, он не имел в виду… нет, разумеется, это какой-то эвфемизм… Сэм выдавил слабую улыбку. – Ну ладно, мы же только встретились, рановато представлять меня твоей маме. Теперь, кажется, Харкнесс смутился. Он взглянул на здоровенные часы, которые носил на запястье, потом снова на Сэма. – Нет. Я имел в виду, совсем домой. В две тысячи шестой. И Сэм Тайлер, во второй раз за двадцать четыре часа, потерял сознание. *** Когда Сэм решил, что остаётся, много месяцев назад, он решил и вести себя соответственно тому, что остаётся. Так что он перебрался в квартиру получше, с нормальной кухней, где мог приготовить что-то поинтереснее, чем гнёзда спагетти на тосте, и где обои не напоминали плохой приход. Он отнёс телевизор на помойку, купил нормальную кровать, проигрыватель и полки для растущей коллекции винила. Жизнь и в самом деле была очень хороша. Вначале он сходил на несколько свиданий с Энни, потом они решили просто остаться друзьями. Он стал гораздо больше видеться с Джином, особенно после ухода его жены. Сэм пытался поддержать шефа, но это оказалось чертовски трудно, отчасти из-за непредсказуемого характера Джина, отчасти из-за того, что Сэм хотел от него кое-чего. Он никогда по-настоящему не интересовался мужчинами, исключая обычное для подростков «я покажу тебе мой, если ты покажешь мне твой». Да, был ещё тот парень в колледже, с которым они целовались под конец вечеринки, но Сэм был настолько пьян, что даже не мог вспомнить, на что это было похоже, так что это было не в счёт. Нет, Сэм действительно не мог понять, когда и как это произошло, или почему из всех мужчин его тянет к Джину, но это случилось. И проводить с ним всё время было сладкой пыткой: с одной стороны, Сэму действительно нравилось общество Джина, совместная работа, но, с другой, он знал, что чувства его безответны. Ах, он действительно не верил, что гомофобия Джина распространялась дальше прозвищ, он был вполне вежлив с парнем-проституткой, которого сильно побили в прошлом году. Просто у Джина не было такой склонности. «Хоть он и использует любую возможность, чтобы прикоснуться ко мне… это можно объяснить как проявления мужской дружбы». Сэм размышлял иногда, что было бы смешно выбрать жизнь в 1973 и умереть молодым от несчастной любви. Но он по-прежнему наслаждался новой жизнью, радовался отсутствию галлюцинаций, музыки из будущего, голосов из радио, – ну, кроме тех, что должны были там быть. И никаких проповедей от девочки с настроечной таблицы и её мерзкого клоуна. Ничего не случалось плохого – до сих пор. Сэм недолго был без сознания, он пришёл в себя и понял, что повис на Харкнессе, который поймал его в полёте. После неловкого момента он отцепился и, доказав Харкнессу, что может сам держаться на ногах, двинулся к себе на квартиру. Сэм растянулся на софе, Харкнесс, или Джек, как он настоятельно предложил Сэму себя звать, – заглянул ему в глаза, проверяя зрачки, потом пошёл в ванную. Повозившись там, Джек вернулся со смоченной в холодной воде фланелью, сложил её и положил на лоб Сэму. Сэм отмахнулся. – Не суетись, мне уже лучше. – Извини, что так вывалил всё на тебя. Сэм осторожно присел. – Я думаю, тебе стоит объясниться. Джек кивнул и сел. – Я из… – он сделал паузу. – Ну, это немного сложновато, и вообще сейчас это неважно. Главное то, что в две тысячи шестом я работаю на секретное агентство, как раз следящее, чтобы такие штуки, – он неопределённо повёл рукой в воздухе, – не происходили, а если произойдут, не причиняли ущерба. – Какие такие штуки? – Ну, знаешь, проблемы с рифтом, чужими, странными завихрениями времени и пространства… В данном конкретном случае я попал в какой-то временной сдвиг, когда преследовал латадимониана – ему тоже не повезло. Сэм уставился на Джека. Тот нахмурился. – Вот дерьмо. Я думаю, ты его видел… Ладно, без разницы. Мне нужна твоя помощь. Потому что в этом городе я не отличу один конец от другого, и мне надо отыскать эту тварь, прежде чем окно откроется снова… Джек послушно замолчал, как только Сэм поднял руку. – Повтори-ка ещё разок. Только помедленнее. И побольше понятных слов. Джек вздохнул и провёл рукой по волосам. – Хорошо. Я занимаюсь тем же, что и ты, только в другом ведомстве. Я ловлю плохих парней. – И путешествуешь во времени? – И путешествую во времени. Сэм уронил голову на руки и затрясся, сперва молча, а потом расхохотался в голос. – Ладно, – сказал он между двумя приступами смеха, – кто тебя подговорил? Рэй? Я так и знал, что он припомнит мне рождественскую вечеринку… Джек задрал бровь. – Не та реакция, на которую я надеялся, – пробормотал он, потом продолжил громче, потому что Сэм всё смеялся: – Две тысячи шестой, ладно? Значит, мы говорим об айподах, мобильниках, спутниковой навигации, телевизорах с плоским экраном, скачивании музыки, глобальном потеплении… – он замолчал и огляделся, пытаясь вспомнить другие аспекты тогдашней жизни и прекратить смех Сэма, ставший уже истерическим, – эмм… – о генетическом профилировании, анализе ДНК, биометрических паспортах, – он пощёлкал пальцами перед Сэмом и заговорил погромче, пытаясь привлечь внимание: – Кайли Миноуг, Джордж Буш президент США, Брюс Форсайт вернулся в танцевальное телешоу… Наконец Сэм поднял мокрые глаза, на лице его смешались ужас, опасение и облегчение. – Ты никак не мог узнать про всё это, – сказал он дрожащим голосом. – Я давным-давно решил, что спятил… – он сердито вытер лицо, потом замер. – Погоди-ка, откуда мне знать, что я не спятил? То есть, если всё это творится у меня в голове, ты можешь быть новым плодом моего воображения… – Строго говоря, такое возможно, – Джек пожал плечами и улыбнулся. – Но я всё-таки чувствую себя ужасно реальным. Почему легче поверить, что ты подпал под огромное заблуждение, чем что ты путешествуешь во времени? Мучительное выражение на лице Сэма немного разгладилось при этой мысли. Он откашлялся и взял себя в руки. – Хорошо. И как ты объясняешь своё появление здесь? И за чем таким ты охотишься? Джек набрал побольше воздуха, но прежде, чем он начал, Сэм снова поднял руку. – Ох, погоди. Если это будет долгая история, то, думаю, мне надо выпить. *** И они поговорили. Джек начал с их насущных проблем, объяснил, что латадимониан, скорее всего, прячется где-то после того, как покормился, а питанием ему служит кровь, и, скорее всего, осталась всего пара дней до того, как он снова отправится на поиски еды. Скорее всего, он постарается найти тёмное и сухое место. Они договорились начать поиски с утра. Сэма слегка передёрнуло, когда Джек упомянул Глорию Хансон как «еду», и он задумался, чего же такого насмотрелся этот человек, что выработал такую выдержку. Джек также пояснил, – или, по крайней мере, попытался, – про необычный и неожиданный временной сдвиг, который забросил его и его подопечного сюда, в Манчестер 1974-го. Он пытался использовать аналогию со спиралью и эластичной резинкой, даже попробовал провести практическую демонстрацию при помощи полотенца, которое раньше использовал как компресс (хотя это к объяснению никакого отношения не имело). Поскольку все познания Сэма в квантовой механике поместились бы на дне спичечного коробка, он решил, что хватит общего объяснения: всё это связано с колебаниями «тайми-вайми». Джек, как выяснилось, не мог управлять временным сдвигом, но мог, с помощью своих странных больших часов, предсказать, когда откроется следующий. Эти же большие часы служили Джеку чем-то вроде сенсора, показавшего, что Сэм находится не на месте. К этому времени они сбросили куртки и обувь и валялись бок-о-бок на диване, полупустая бутылка скотча стояла на полу между ними, и пришла очередь Сэма солировать. Он начал с автомобильной аварии и понял, что разрушение плотины молчания привело к целому потоку слов. Он рассказал Джеку обо всём, включая появление Моргана, своё мнимое пробуждение и последующее решение отправиться в последний полёт с крыши полицейского управления в 2006-м. Наконец он замолчал, чувствуя себя выжатым досуха, но стало куда легче. Джек медленно протянул руку и накрыл руку Сэма. Сэм обернулся и поглядел на него затуманенными глазами, но увидел на лице Джека лишь сострадание. Джек осторожно обнял Сэма за плечи и, стараясь не потревожить порезы, уложил его рядом с собой. Сэм почувствовал, как Джек укрыл их обоих своей шинелью, и его последней мыслью перед тем, как соскользнуть в усталый сон, было, что верблюжья шерсть, должно быть, мягче.