Bad boys.

Хань вздрогнул, как от пощечины, услышав почти забытое, но такое родное имя. Он замотал головой, одними губами умоляя Мена не продолжать, но тот смотрел прямо и открыто, не страшась говорить правду. - Ну же, Нао. Расскажи им. - Я не знаю, о чем ты, - повысил голос Лу, но Чанель выпрямился, внимательно глядя на него, и хрипловато произнес: - Расслабься. Я уже знаю. - И я, - кивнул Кенсу, отчего Лу ощутил жгучее желание убежать. Он даже сделал пару шагов назад, но рука Советника Короля его удержала. Чжунмен сжал его локоть, нахмурившись. - Прекрати убегать от правды. Здесь все — твои друзья, они заслуживают права знать, Нао. - О чем знать?! - не выдержал Чонин, а потом ухмыльнулся, смеясь, - И почему ты зовешь его Нао? С ума сошел? Чтобы Хань и был Нао... - Чонин, - мягко перебил его Лу, опуская глаза. И парень подавился глотком воздуха. Потому что Хань медленно отодвинул руку Мена и стал расстегивать манжеты, закатывать рукава форменной рубашки. Белоснежные руки с темными, почти черными венами, украшали графитные рисунки, чем-то напоминающие отметины Короля. Но только более изящные. Юноша нервно засмеялся, потерев лицо ладонями и боясь смотреть на остальных, но в комнате царила такая напряженная, густая тишина, что она путами сковывала все тело Королевы, не давала и шанса исчезнуть и спрятаться. - Я знал... - прошептал Мен, прижимая ладонь ко рту. Су покачал головой, со вздохом опуская глаза. Бэкхен испуганно вцепился в Пака, который, словно хищник, следил за каждым движением Лу. Тот убрал руки от лица и ухмыльнулся, вздергивая подбородок и проводя ногтями по загривку. - Так, так... Пожалуй, придется знакомиться еще раз. Было страшно. Настолько, что Ханю казалось, что все его тело впадет в ступор и отключатся даже такие жизненно важные функции, как дыхание. Но все же внутренне молился о быстром кровоизлиянии в мозг, что бы освободило его от его участи. От его долга говорить правду. Он пододвинул стул и сел, сжимая ногами спинку и опираясь на нее локтями. Он видел страх, гнев, недоверие, смущение...даже восторг, несколько фанатичный, но восторг. Хань смотрел прямо на Чжунмена и думал, что проще было просто ударить его в кадык до того, как тот проболтался. Но Хань помнил того забитого, больного от любви мальчишку, того, кто спас его и кто позволил спасти себя. Помнил долгие часы поцелуев, которые во всем дерьме тех дней были единственным светлым пятном. Понимал, что не зря лицо Мена в первый же день показалось ему знакомым — и пусть тогда они почти не видели друг друга, это было чем-то...на уровне инстинктов. Подсознательное влечение к тому, кого ты знаешь. Хань слишком долго строил оборону. Слишком отчаянно пытался забыться. Слишком сильно резал свои бедра, когда не хватало на дозу и крутило до маниакального желания смерти. Слишком сильно кричал, привязанный Сином к кровати, потому что был готов за ту короткую эйфорию на все. А теперь его доспехи были сброшены на землю и он один стоял посреди поля боя — среди людей, которые могли запросто от него отвернуться. Хань достал сигарету, небрежно крутанул ее меж пальцев и иронично протянул, вздергивая губы в усмешке: - Хотите, расскажу вам одну сказочку? Устраивайтесь поудобнее — разговор будет не из простых. - Что происходит? - шепнул Се на ухо Тао, но тот лишь покачал головой и сжал его колено. Он сам не понимал и волновался из-за того, что мог услышать. Бэкхен, который обычно был довольно уверен в себе, после слов Ханя поневоле опустился на стул, а Кенсу и вовсе лег на парту, прикрыв один глаз. Он переживал не меньше остальных. Но он уже знал о догадках Мена еще с того дня, как тот пришел к нему в больницу. Взъерошенный, разбитый... Он не мог поговорить ни с кем, кроме Рыцаря. И тот был готов его выслушать. И не только выслушать — пока Чжунмен не мог вернуться в свой дом, ему нужно было где-то ночевать. А потому Кенсу без сомнений вложил ему в ладонь ключ от своей квартирки. Она была совсем крохотной, но он жил один и не хотел утомлять родителей слишком большой арендой. Су не знал, как вести себя с Советником. Но то, что он стал тем, кому парень смог поверить — делало его счастливым с некоей долей извращенности. Лишь одно омрачало его «праздник жизни»: он надеялся, что Хань сам расскажет ему о своей прошлой жизни о том, кем он был. Но не случилось — Хань слишком боялся довериться кому-то, боялся обжечься. А потому именно Кенсу и стал тем, кто заставил Чжунмена открыть карты. - Это случилось сравнительно недавно, может быть, года два так назад... - Хань задумчиво прикусил губу, подсчитывая в уме, - Нет, пожалуй, все же три. Жил-был на свете мальчик... Назовем его... Лулу, зачем далеко ходить. Он рос в довольно-таки неплохой семье, правда, без отца. Мать его была постоянно занята на работе, но иногда все же находила время на кавалеров — искала сильное плечо, что могло бы помочь ее малышу стать настоящим мужчиной. Если я помню, один даже почти год продержался, правда, уж очень он любил маленького Лулу. Так, как не любят отцы. И стоило мальчику только намекнуть об этом матери, как женщина, которая в своем ребенке не чаяла души, тут же выкинула того козла на улицу. Ну и правильно сделала — Лулу ненавидел, когда его заставляли делать что-то против его воли. Но вот он рос... И стал интересоваться тем, чем не положено благовоспитанному юноше — а именно сексом и алкоголем. Отношения с девушками надоедали быстро — с парнями было интереснее, опаснее. Это было запрещено, а потому и казалось все более сладким, - хмыкнул Хань, облизываясь. - И однажды мальчишка прельстился уже довольно-таки взрослым мужчиной, богатым. Который уж очень был падок на смазливеньких. Именно он и научил Лулу премудростям обольщения и тонкостям работы с техникой — от починки велосипеда до разбора карбюратора на скорость. А еще у него были великолепные мотоциклы — мечта каждого мальчишки... И Лулу ничего не стоило отпроситься у мамы, сославшись на ночевку у друга, чтобы на деле отработать на коленках право учиться водить. В защиту мальчишки скажу, что тот мужчина был прекрасным человеком. Мир его праху, - невольно немного мечтательно улыбнулся Хань, возводя глаза к потолку и на пару мгновений их прикрывая. Он потянулся, подбирая слова. - После своей смерти тот господин оставил маленькому Лулу изрядную сумму денег и четыре мотоцикла. - Четыре Всадника... - прошептал Чанель, сглотнув. - Да, Цаньле. Четыре Всадника Апокалипсиса. Белый по имени Чума, огненный — Война, черный — Голод и старушка Смерть — байк, не по канону расписанный под скелет. Мой... Любимый мальчик Лулу, кстати сказать. Тогда считалось, что это круто. Хотя... Это же реально круто! - засмеялся Хань, сжимая руки в кулаки и чувствуя, что голос дрожит от переполняющих его эмоций. Он ненадолго спрятал лицо в ладонях, покачиваясь на стуле и бормоча что-то успокаивающее. Ему безумно не хватало рядом Исина. Тот наверняка бы смог ему помочь. - Я не помню, как именно это началось. Но у Лулу обнаружились удивительные таланты в, скажем так, «верховой езде». И полное отсутствие инстинкта самосохранения. Проще говоря — он не боялся смерти — ему просто не ради чего было жить. Мальчика заметили, пригласили участвовать в гонках. Конечно же, незаконно. Ведь ему было всего лишь пятнадцать. Да и то с натяжкой. Но хрупкий малыш, который весил намного меньше мотоцикла, рвал всех. Подчистую. Ему поддавался любой байк, любая дорога, любое препятствие. Просто он так жил. Он дышал скоростью, опасностью, адреналином... Да что я вам рассказываю, вы и сами это знаете, - Лу прищурил глаза, улыбаясь. - Мальчик стал звездой. А звезде нужно было имя. И его новым именем стало... Нао. Чонин судорожно вздохнул, сжимая пальцами край парты, а Су уткнулся носом в сгиб локтя, чувствуя, как живот сводит от боли. Так было каждый раз, когда он предчувствовал что-то плохое. - На Нао молились. Ему поклонялись. Еще бы... Самый молодой и отчаянный гонщик Теневого Китая. Тот, кто нес Конец Света каждому, кто осмелился ему противостоять. Чума, Война, Голод, Смерть... Они правили всем Пекином. Так же как и их личный дьявол. И, стоит сказать, что жизнь Нао была потрясающей. Ему казалось, что он никогда не был счастливее, чем в те далекие дни. Но ему уже перестало хватать одного адреналина. Ему медленно, но верно становилось скучно... И вот тогда все и случилось. В каком-то клубе, его названия и не вспомнить. Со слов «Хочешь улететь?». Банально, не правда ли? Наркотики... Стали его спасением, его лекарством от скуки. Они помогали парить не только на мотоцикле. Они уносили к облакам...но заставляли просыпаться в луже своей блевотины или на квартире какого-то торчка, с которым Лулу расплачивался своим телом. Гонки постепенно стали сходить на нет — будучи даже в наркотическом бреду «хорошим мальчиком», Хань... Лулу знал, что не стоит играть со Смертью. Вы когда то говорили о Чонине, что он легкомысленный в плане отношений? Но, спорим, что он никогда не трахался за дозу? Не замазывал разорванные губы тональником матери, которая сходила с ума и кричала так громко, что хотелось отрезать себе уши? Бэкхен как-то странно всхлипнул, до синяков сжимая предплечье Демона. Но тот лишь сжал зубы, едва ли не рыча. - А она кричала. Пыталась наставить своего милого сыночка на путь истинный, пыталась водить по врачам... Но, что уж тут говорить — больше всего она его боялась. Потому что наркотики отключали разум и он мог запросто ударить женщину в порыве гнева. Чего, к счастью, не произошло, - виновато закусив губу, Хань ненадолго зажмурился, а потом продолжил. - Менни, и ты не был одиноким в своем стремлении уйти из жизни. Но если тебя смог остановить я — мне же повезло меньше. Денег не было, а барыги отказывались сбывать мне дурь за секс — я им уже изрядно поднадоел. Мои Всадники уже давно были проданы. Понимаете, Лулу продал последнюю память о том человеке... Единственном, который пусть и может казаться дьяволом, но действительно любившем мальчишку за всю его короткую жизнь. Кроме матери, разумеется. И вот тогда я узнал, что это такое — ломка. Что это такое, когда ты блюешь чуть ли не своими органами, кричишь и заходишься, как в лихорадке... Я делал больно себе. Я не хотел резать руки — они тогда были уже забиты восхитительными рисунками, портить которые я считал преступлением. Тем более, из-за них я вынес немало боли... Ну да ладно. Я резал бедра. Брал тонкое лезвие и вспарывал кожу, пока от боли не начинало мутиться сознание... Потому что я знал, что стоит мне только отрубиться — может произойти что-то и похуже. И именно тогда я... Лулу встретил Чжунмена. Если не ошибаюсь, мальчишка приехал в Китай с отцом. Но планировал явно не поесть утки. Нет. Планировал разбиться, к чертям собачьим о ближайшую стену. Потому что, будем реалистами, у него была полная задница в делах сердечных. Да и сейчас не шибко лучше. Мен вспыхнул, отводя глаза и боясь смотреть на Чонина, который весь подобрался после слов Ханя. - Снимаем все покровы, Мен-а? - хмыкнул Лу, кроша сигарету в пальцах. - Но тогда Нао возненавидит уже и Кенсу. Ведь, что совсем нетрудно представить, мальчишка повелся на доброту иностранца, который помог ему, не бросил в беде. И отплатил удовольствием. Помимо спасения жизни. И не буду врать — на тот момент это было единственным, что заставило меня самого прекратить мечтать о смерти. Я даже отложил бритву и вернулся к гонкам, я хотел... Лулу хотел... А плевать. Я хотел, чтобы Чжунмен меня увидел. Увидел, что каждый может для себя найти что-то, ради чего снова захочет жить. Найти свой свет. Моим светом стал мой брат, вы его знаете как Чжана-сонсеннима, практиканта, что временно работает в нашем медпункте. Наши родители поженились и он помог мне выкарабкаться из той ямы, куда я себя вогнал. Но вначале я... Я вернул свой подарок. Моих Всадников. Они до сих пор в Пекине. Потому что я не мог предать память того человека. А затем началась долгая и болезненная часть: исцели Лулу от наркозависимости! - Хань засмеялся, отчего Сехун дернулся, теснее прижимаясь к Тао. - Меня промывали, делали какие-то инъекции, поили травами... Но все было не так просто. А потому Исину приходилось попросту привязывать меня к кровати и терпеть то, как я кричал, называл его такими словами, что я готов сам себе откусить язык. Я не раз бил его, но он неизменно был рядом и заставлял меня терпеть. Заставлял переносить то, что меня ломало до сумасшествия... А после были долгие часы на встречах для завязавших, не одна попытка добыть дозу втайне от брата и не один соблазн. От всего, что могло возродить во мне воспоминания о прошлой жизни пришлось отказаться. А потому Нао и пропал. Мотоциклы и адреналин были еще одной формой зависимости. А этого допускать было нельзя. Сказать, что мне просто дался процесс лечения — не сказать ничего. Много раз я попросту умолял брата убить меня, потому что я не мог терпеть. Но понимание того, что я больше не один, наполняло меня верой в завтрашний день. Хань резко выпрямился и отклонился назад, прогибаясь в спине до хруста. А затем лишь ухмыльнулся, чувствуя, что с каждой секундой он становится все ближе к собственной маленькой смерти. - А потом брата перевели в Сеул. И я чуть не сошел с ума снова. Я понимал, что так нужно, что брат сможет осуществить свою мечту... Но принять я этого не мог. Вы первые, кто узнает об этом, помимо Сина, ни мать, ни отчим и не догадываются почему я тогда взял на себя вину одного из учеников прежней школы за избиение его товарища. А все лишь для того, чтобы оказаться сосланным сюда, к брату. Мои милые родители все еще считают, что наказали меня... Как наивно, - глаза юноши, казалось, блеснули алым. - А теперь я учусь в этой школе. Стыдно признаваться, но в первый раз, когда я здесь очутился, я подумал, что эта школа станет лишь временным моим прибежищем и хотел использовать то, что меня назначили Королевой для того, чтобы попросту тут выжить. Но теперь... - Что теперь? - голос Бэкхена был ломким и тревожным. - Теперь я нашел здесь каждого из вас, - ухмылка превратилась в немного смущенную улыбку, но Хань быстро взял себя в руки и посерьезнел. - Я хотел скрыть свое прошлое, забыть его, избавиться от него... Но не смог. Оно оказалось сильнее меня. Да и сколько не прячь себя под масками, рано или поздно у души выработается к ним иммунитет и ты останешься совсем беззащитным перед всеми. Мне пришлось списать на адреналин то, что я смог затормозить руку Тао во время Турнира. Мне пришлось использовать Чанеля, чтобы прикрыть то, что тех парней в раздевалке избил я. Мне пришлось делать вид, что я — Королева. Что я ничего не могу без своей свиты, что я эдакое тепличное растение, которое не может постоять за себя. Но теперь уже поздно — правда открылась. И, честно признаться, - Хань горько усмехнулся, - мне безумно страшно. Я привязался к каждому из вас, но держать возле себя не буду против вашей воли. Потому что это было бы нечестно с моей стороны. А потому решайте сами, останетесь ли вы рядом со мной. Главное, что вам нужно знать... - юноша ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, а потом уверенно продолжил, - Что я, Лу Хань, и Нао — один и тот же человек. Тишину, которая воцарилась в комнате после его слов, казалось бы, можно было резать ножом. Не в силах выдержать этого, Лу опустил глаз в пол, прекрасно понимая, что парням есть, о чем подумать. В лучшем случае они могут отвернуться от него, в худшем — устроить такую травлю, что ему и не снилась, ведь он, фактически, признался в том, что он был наркоманом и шлюхой... Но он не хотел никого торопить. Ифань, который сидел у окна, отнесся к новости наиболее спокойно, вероятно, потому, что большую часть истории он и так уже знал, все же не зря они практически жили под одной крышей. С остальными же было труднее. Мен, который и начал эту заварушку, видимо, не представлял, с какой правдой ему придется столкнуться. А потому и сжимался от боли, так же, как и Сехун с Бэкхеном. Последнему было обидно вдвойне — он не смог разглядеть, понять своего друга... И узнал правду в столь ужасных обстоятельствах. Тао будто бы обледенел, но Лу успел прекрасно изучить его эмоции и понимал, что в душе парня тоже творится буря. Кенсу не поднимал головы, лишь сжимал до побелевших костяшек руки в кулаки- ему правда далась очень непросто. Не каждый день узнаешь об интрижке своего лучшего друга и своего возлюбленного, пусть и безответного. Чонин стоял ко всем спиной, а Чанель прямо и открыто смотрел на Ханя, и не пытаясь скрывать своих чувств: - Я понял, что это ты почти сразу. Таинственный новенький из Китая, по возрасту подходит. Да и я, как знатный фанат Чонина, увлекался и тобой. Вернее, Нао. И знал я до мельчайших подробностей каждую его татуировку... А потому, стоило мне увидеть их тогда в раздевалке, я догадался, кто ты. И понял, что должен защитить тебя и твою тайну, несмотря ни на что. Потому что ты — тот, кто спас Чонина, когда его жизнь потеряла всякий смысл. - Я понял это позже — когда увидел тебя со своими парнями на мототреке, - добавил Мен, его голос был хриплым и приглушенным, - Я прекрасно помню стиль великого и ужасного Нао, - он позволил себе улыбнуться — следом улыбнулся и Хань. - И когда ты снял шлем — для меня все стало ясно. Собственно... Потому я тогда и пропал на некоторое время. Мне нужно было подумать. - Своими подозрениями он поделился со мной, - Кенсу поднял голову, коротко, почти злобно вытирая влажные глаза, - Ну а я, поскольку я видел твои татуировки, смог их подтвердить. В самом начале, когда я еще не был уверен в правде, я не хотел торопить тебя, решил, что ты сам должен выбрать время, чтобы сказать нам... Но после того, что я узнал, я понял, что ты можешь скрывать себя еще долго. И то, что тебе пришлось рассказать нам все — моя идея. Вы можете ненавидеть вашего Рыцаря, моя Королева. Но вернись время назад — я бы сделал точно так же. - Кенсу... - ошарашенно прошептал Лу Хань, сжимая пальцами спинку стула. Он поднялся и сделал было шаг навстречу ребятам, но понял, что страх продолжает сковывать его тело. Он посмотрел на остальных: Тао просто пожал плечами, улыбаясь, а Се пряча на плече у любовника влажные глаза, просто показал большой палец, мол, все хорошо. А отдышавшись, он улыбнулся: - Прости, что тебе пришлось вновь все это пережить... - Как ты мог? - прошептал Бэкхен и Лу резко повернулся в его сторону, - Как ты мог мне ничего не рассказать?! Мы же друзья! - крикнул он и Хань дернулся, будто бы его вновь ударили. Чанель не дал Бену вскочить с места, кивком предлагая Ханю самому объясниться. - Я не мог иначе, Бэкки. И что бы я сказал, что я шлюха и нарк? Что мое прошлое настолько грязное, что я не имею права даже дышать рядом с вами? - Замолчи! - Бен все же подскочил к Ханю и со всей силы ударил его по щеке, мазнув по коже ногтями. Его всего трясло, по щекам текли слезы: - Мы все любим тебя, а ты... А ты... - Достаточно! - резко поднялся из-за парты Су и подошел к Бэкхену. - Ты прав, он повел себя глупо. Но и его в чем-то можно понять... Хань не привык полагаться ни на кого, кроме себя. А потому успокойся, - он мягко стер слезы с лица юноши, - Он же не перестал быть твоим другом? - Нет... - прошептал одними губами Бен. - Так покажи ему это! Он боится, что потеряет нас! - Не потеряет! Ни за что! Хань, я... - начал было Бэк, но тут Чонин резко оттолкнул парту и, сжав кулаки, стал приближаться к Лу. Кенсу хотел уж было броситься к Королеве, но тяжелая рука Советника Короля его остановила. Мен покачал головой, запрещая вмешиваться. И он не ошибся. Хань немного взволнованно смотрел на Чонина — его реакция его пугала особенно сильно. Он только что узнал не только о прошлом Ханя, но и об их связи с Меном. И Лу не мог представить, как это на нем отразится. А ведь от Кима зависело будущее мальчишки. Расширенные глаза, сдвинутые брови, сжатые губы и кулаки... Выглядело все так, будто он готов кинуться на Ханя и избить до потери сознания. Но все оказалось намного сложнее. Стоило только Чонину оказаться рядом с Ханем, как он негромко спросил: - Так ты и правда Нао? Хань кивнул, потому что язык не слушался. Потому что сердце заходилось в безумной гонке с самим собой, а разум уже давно покинул его. - Нао... Лу Хань... Моя Королева... - прошептал Ким и... упал на колени. Чтобы через пару мгновений взять Лу за руку и почти благоговейно коснуться губами его пальцев.