Ангелы присматривают за тобой, Сэмми

"По правде говоря, я не знаю, зачем пишу это письмо, от скуки ли, или потому, что мне просто некому это сказать. Наврядли ты сможешь когда-нибудь представить то одиночество, которое терпел я на протяжении тысячелетий. И будь ты сейчас хоть немного разумнее обезьян, от которых произошел ваш род, я бы попытался тебе все объяснить, но лишь для того, чтобы ты просто принял это к сведению" - Сэм нахмурился и непонимающе посмотрел на лист бумаги. Словосочетание "ваш род" смутило его, и он с тревогой продолжил читать дальше - "Мне не нужно заглядывать в будущее, чтобы узнать его, и хотя ты еще слишком мал, мне жаль тебя, но ровно на столько, на сколько может сожалеть паук, поймавший в свои сети муху" - Винчестеру не понравились эти строки, у него создалось впечатление, что хозяин письма весьма высокого мнения о себе, - "Должен отметить, у тебя хорошая семья и брат, думаю, ты сможешь положиться на него, как некогда я полагался на своего" - Сэм в ступоре замер, сознание подсказывало, кто именно является хозяином письма, и, что оно точно предназначалось именно ему, но знаете как это бывает, когда неверие в происходящее перевешивает доводы разума, - "Но я не думаю, что он будет в восторге, узнав, кто является, как вы говорите, твоим "ангелом-хранителем", хотя, в общем-то, это самые что ни на есть беспомощные духи во всем Мироздании, никогда не понимал ангелов, по своей воле становившихся на этот путь. Их даже увидеть можно с трудом, только если сам этого не захочешь. Но вот он я, следующий за тобой, за неимением другой цели. Признаться, меня порядком удивило то, когда я не увидел рядом с тобой ангела, даже спустя неделю, обычно эти ребята не отходят от новорожденных ни на шаг, пока им в голову не придет первая осознанная мысль" - Сэм поежился и зачем-то оглянулся, посмотрев за плечо. Когда кто-то говорит, что был с ним с самого рождения, а тот и не подозревал об этом, обычно людям становится не по себе, - "Правда, иногда это бывает забавно: видеть проходящих мимо демонов, которые начинают вертеть головой, не понимая, почему им вдруг стало так неловко, или призраков, в страхе замирающих на середине пути" - Сэм тяжело выдохнул, прикрыв глаза. Чем дальше он читал это письмо, тем больше ощущение, что на него вылили ведро ледяной воды, обосновывалось в нем, - "Но больше всего меня поражаешь ты, Сэм Винчестер", - конечно, сомнения мужчины, остававшиеся в сознании легкой дымкой до этого все еще кружили где-то там, но в целом Сэм уже давно все понял, нужно было лишь услышать это от самого хозяина письма, - "Я когда-то слышал об этом, что некоторые дети могут видеть своих хранителей в первые годы бессознательной жизни, но никогда не сталкивался с этим лично. Но не это кажется мне поразительным, а то, что ты не боишься моей истинной формы. Хотя я продолжаю думать, что твой мир все еще слишком не сформирован, потому что любому другому ребенку полагается испытывать страх, хотя, ты, конечно, не любой другой. И придет время, когда тебе придется исполнить свое предназначение, как бы я этого не хотел. С сочувствием, архангел Люцифер", - подпись была в самом низу, и Сэм с минуту оттягивал этот момент. Судорожно выдохнув, он покачал головой и быстро убрал письмо в папку, откинув ее на дно сумки. Теперь он вспомнил этот вырезанный знак, он видел его четыре года назад, открывая одну из книг Бобби о противостоянии Рая и Ада. Аккурат рядом с легендой о падении Люцифера. Сэм уже успел несколько раз пожалеть о том, что просто не лег спать, потому что теперь наверняка не заснет. За окном забрезжил рассвет, золотыми лучами прорываясь сквозь темно-синие облака. Винчестер вздохнул и откинулся на подушку, вслушиваясь в тихое сопение брата на соседней кровати и прикрыл глаза. День обещал быть не из легких. 2 мая 1983 года. Рассекая ночную мглу, по улице брела прозрачная фигура, встретив которую язык не повернулся бы назвать ее человеческой. Если Вы когда-нибудь встречали выражение "ведомый судьбой", то здесь его можно было бы принять практически буквально. Нет, не то что бы рядом с фигурой шла сама Судьба, вовсе нет, просто он точно знал, куда ему нужно идти и где быть именно сегодня и именно в этот год. Существо шло то медленно, практически останавливаясь, то быстро настолько, что могло бы оставить за спиной многих бегунов. Все дело было во времени, точнее, в его слишком быстром течении для того, кто привык пропускать века между вдохами. Мимо проходили редкие прохожие, не замечая того, что на улице они были вовсе не одни. Такое случалось не по их воле, такова была природа самых слабых духов из всех существующий, однако, призванных ревностно опекать человеческий род. Но то существо с пренебрежением относилось ко всему человечеству, и наврядли в его ледяной душе нашлось бы место снисхождению, прояви он себя по-настоящему. Подойдя, как он затем понял, к нужному дому, фигура замерла, вскинув голову (одну из четырех) и посмотрев на моргнувший фонарь над ним. В окнах того дома не горел свет, и хозяев его там сейчас тоже не было. Это показалось странным, но он не мог спорить с собственными ощущениями, а они все говорили о том, что именно здесь ему и нужно быть. Фигура медленно прошла к дому, проходя сквозь запертые двери, еще раз убедившись в том, что была здесь совершенно одна. Тихо выдохнув, скорее для вида, чем нуждаясь в этом на самом деле, гость прошел на второй этаж, остановившись посреди детской комнаты. Очевидно, что комната еще пустовала, но вскоре хозяева планировали отдать ее младенцу. Замерев так на несколько минут, гость сел у стены, устало глядя на первые лучи рассвета. Уж что-что, а ждать он умел. *** Спустя неделю около дома остановилась черная "Шевроле", из которой сразу же выпрыгнул мальчик лет четырех, стремглав оббежав машину и открывая дверцу пассажирского сидения, приложив толику усилий. За мальчиком из машины вышел мужчина, направившись к сыну и помогая выйти жене. На руках у женщины лежал новорожденный малыш, которому было не больше недели отроду. Счастливая семья, возглавляемая бежавшим и едва не подпрыгивавшим от волнения мальчиком, направилась к дому. Хлопнула входная дверь, и звуки, как приливная волна, наполнили каждую комнату. Добрались они и до детской на втором этаже, заставляя невидимого гостя встрепенуться и невольно вслушаться в разговоры внизу. - Нет, правда, Джон, - начал мягкий женский голос, - Вам с Дином не стоило вот так целую неделю дежурить в больнице. - Он настаивал, - ответил мужчина, - Сказал, что без брата домой не поедет. Как я мог отказать? Послышался тихий вздох, а за ним звонкий всхлип. - Сэм проснулся, - улыбка скользила в голосе женщины. - Мама! - раздался глухой топот детских ног. - Сэмми понравится его комната? - Думаю, для начала он должен ее увидеть, - выдержав паузу, ответила она. Они говорили о чем-то еще, но все внимание фигуры наверху теперь было приковано к двери. И спустя пару минут на лестнице послышались нестройные шаги ног, а еще через пол минуты дверь в детскую открылась, пропуская Дина, вбежавшего первым, он и впрямь немного подпрыгивал пока ждал остальных. Гость затаил дыхание, смотря как в комнату вошла женщина с ребенком на руках, а за ней в дверях остановился ее муж. В какой-то степени это был важный момент, означавший официальное принятие своих обязанностей хранителя. Ребенок завертелся в руках матери, с интересом оглядывая все новое, пока его взгляд не наткнулся на четырехголовую крылатую фигуру в углу комнаты. А взгляд существа не наткнулся на ребенка. И, возможно, малыш пока не отдавал себе отчет в том, кто был перед ним, но увидеть явные отличия от окружавших его людей он мог. - Ему не нравится? - огорчившись, спросил Дин. - Нет, что ты, - женщина нахмурилась и отрицательно покачала головой, - Я думаю, он просто устал. Дин подошел к колыбели и посмотрел как мать накрывает брата одеяльцем. Сэм, почувствовав тепло и уют, широко зевнул, прикрывая глаза. - Я уложу его, идите вниз, - тихо сказала Мэри, наблюдая как Дин, послушно кивнув, улыбнулся брату и направился к двери. Когда за женщиной закрылась дверь, все это время неподвижно сидящая фигура встала с пола и беззвучно приблизилась к заснувшему ребенку. - Меня зовут Люцифер, - тихо сказал гость, обращаясь к Сэму , - И отныне я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы защитить тебя. *** С момента произнесения Люцифером стандартной клятвы хранителя прошло немногим меньше полугода. За это время любимым занятием Сэма стали тщетные попытки выдергивания сверкающих, как будто сплетенных серебряных нитей, перьев из бесплотных крыльев архангела. Любимым занятием Люцифера стало испепеление взглядом маленькой фигурки ребенка и принятие самого грозного и устрашающего вида, который, однако, постоянно терпел поражение и заканчивался попытками маленького Сэма схватиться за орлиный клюв одной из его голов. Ну, а любимым занятием родителей Сэма стало недосыпание и недоумение от того, почему их сын предпочитает ярким игрушкам копошиться в углу комнаты. Одним словом, все шло ровно так, как оно и было задумано Вселенной. -Мэри, - окликнул Джон жену, - Мне нужно уйти не на долго по работе, я скоро вернусь! - Не задерживайся, - войдя в коридор ответила женщина, поцеловав мужа в щеку, - Хм, у меня будет одна просьба, - Мэри вытащила из кармана небольшой тетрадный лист, - Тут кое-что, что нужно купить, не заедешь потом в магазин? - Конечно, - пожав плечами, ответил мужчина, - Не скучайте здесь без меня, - усмехнувшись, он потрепал Сэма, сидевшего на руках у жены, по голове и кивнул подошедшему Дину. Хлопнула входная дверь, и женщина уверенным шагом направилась в зал, который одновременно служил чем-то в роде игральной комнаты. - Проголодался? - улыбнувшись, спросила Мэри у Дина, всегда крутившегося около нее. - Да! - звонко ответил мальчик, следуя за матерью. - Я думаю так: ты можешь пока присмотреть за братом, а я приготовлю обед? - не нужно было дважды просить Дина лишний раз посидеть с Сэмом, казалось, тот всегда всеми силами пытался проводить с младшим как можно больше времени, а потому такие предложения родителей он воспринимал на ура. Мэри аккуратно опустила Сэма в манеж, располагавшийся в центре зала на пушистом ковре, и разложила в нем те игрушки, которые были бы интересны всем другим детям. Но только не Сэму. Можно было с уверенностью заявить, что он не станет совать кубики в рот или пытаться открыть небольшую защелку на манеже, нет, он просто будет тихо сидеть в одном из углов и иногда тянуться руками вверх или начинать звонко смеяться ни с того ни с сего. Вздохнув, женщина посмотрела, как Дин сел на пол, доставая солдатиков, и размещая их в одной только ему понятной последовательности, а Сэм заерзал на одном месте, сразу же переключая все внимание на противоположную стену рядом с ним. Иногда Мэри становилось неловко от того, что у других родителей было куда больше проблем с детьми, чем у них с Джоном, но эта неловкость быстро проходила когда появлялась возможность на здоровый сон на целую ночь. Дин краем глаза заметил как мать отправилась на кухню, и повернувшись к манежу брата он вновь переключил внимание на игрушки в руках. Люцифер лениво расположился, облокотившись о стену и обратившись в слух. Он мог слышать, как на втором этаже тикают часы, а во дворе напротив лает собака, как высоко в небо взмывают птицы, и как тихо шелестит ветер меж листьев в небольшом саду в конце улицы, хотя, чаще всего он слышал все это сразу, а еще были мысли. Тысячи тысяч чужих мыслей проходили сквозь него каждый день, какие-то были важными, а какие-то ежесекундными, но все они накапливались в голове как никому ненужные бумаги, и поэтому когда на Лоуренс опускалась ночь, он мог облегченно вздохнуть, потому что только тогда мыслей становилось меньше, и они были тише. А еще немаловажным плюсом ночи было то, что в это время Сэм, как правило спал, а не тянулся к нему или ползал вокруг. Конечно, он мог бы уйти, и никто не сказал бы ему "нет, это твоя работа!" ведь по сути это было не так. Его создали, чтобы вести за собой легионы, а не быть ангелом-хранителем у человеческого ребенка. Но, то был вопрос принципа, и не сдержать данную клятву означало пасть в своих же глазах. Именно поэтому Люцифер каждый день был рядом с Сэмом и доказывал ему, что он есть то, чего стоит, и даже нужно бояться. И именно поэтому он сейчас игнорировал настойчиво тянущуюся к одному из правых крыльев руку, которой почти удалось сомкнуться на одном красно-белом сверкающем пере. К слову, это бы все равно ничего не дало, и маленькая ладонь мальчика схватила бы лишь воздух, потому что... - Если ты это видишь, то совсем не значит, что оно материально, - устало выдохнув, прокомментировал архангел, наблюдая из приоткрытых глаз, как замерла фигурка на ковре. Сэм вообще любил слушать, как говорит Люцифер. И дело было не в том, что он что-то понимал, просто ему было интересно слышать как время от времени голос архангела менялся, то становясь звонким окликом, то спускаясь до низкого бархатистого рычания. Наверное, все дело было в том, какая из четырех голов начинала говорить первой. Сэм даже свыкся с мыслью, что его родители не замечали таинственную фигуру, следующую за ним по пятам, хотя мальчик изо всех сил пытался показать взрослым невидимого гостя, но пока что безуспешно. А еще Сэм любил исследовать окружающий мир. Но делал он это не как все дети его возраста, учась на своих же ошибках, а немного своеобразно. Чаще всего он просто брал незнакомый предмет в руки и наблюдал как изменялся взгляд архангела, так, например, за попытку вылезти ночью из кровати можно было заработать, в прямом смысле, цепкий взгляд светящихся орлиных глаз и предупреждающий львиный рык, а если сунуть одного из солдатиков Дина в рот, то бычья голова презрительно фыркнет и в целом выкажет свое недовольство данным действием, как будто Люцифер всегда считал Сэма выше этого, а тут он совершил непозволительную глупость. Если же архангел не менялся в лицах и вообще никаких эмоций не выказывал, то можно было смело продолжать играть с понравившимся предметом. Сэм оценил ситуацию и вновь с поражением всхлипнул, садясь обратно на ковер. Он уже какой месяц мечтал забрать себе одно из перьев своего невидимого друга, которые тот так яро охранял, не позволяя ему даже дотрагиваться до них. Оставался лишь один способ, каким младший Винчестер мог получить желаемое, но негласно и Сэм и Люцифер решили, что этот способ выбирает только заведомо сдавшаяся сторона. Еще раз громко всхлипнув, Сэм повел носом и начал отрывисто сопеть, чувствуя как на глаза сами собой набегают слезы. Он вспомнил сколько стараний приложил, пытаясь достать это перо, но так и не получил желаемого, и вот уже заливаясь слезами, он отмахивался от настойчивых рук брата, который пытался обнять его. Сэм звонко рыдал, сжимая в руках первую попавшуюся мягкую игрушку. Мэри забежала в комнату и взяла плачущего сына на руки, пытаясь успокоить его. - Честно, мам, я не знаю, почему он плачет, я просто сидел рядом, - оправдывался Дин. И хотя он знал, что был непричастен к слезам брата, ему все равно было несколько неловко от этого. - Верю, - ответила женщина, сразу же определяя, что Дин говорит правду. Люцифер вздохнул и закатил глаза: больше всего он ненавидел, когда Сэм начинал плакать. Пожалуй, это был один из самых громких и неприятных звуков которые только может издавать живое существо. И хотя архангел победил в этой маленькой битве, перо все же придется отдать Сэму, иначе тот будет плакать навзрыд, пока не закончатся слезы. Люцифер обернулся и выбрал малое перо, отливающее красным, слегка потянув за него. Сэм сразу же стих, увидев как тонкие, похожие на кости, пальцы вытягивают перо из крыла, и как одна из четырех рук архангела протягивает его на встречу ребенку. - Попрошайничество - последнее дело. Ты проиграл, Сэм Винчестер, - прорычала львиная голова, кладя в маленькую руку мальчика красное перо. Сэм последний раз всхлипнул и принял долгожданный подарок из рук архангела, удивляясь, почему тот не ощущался в руке, но все же как-то держался на ней. Мэри, заметив, что сын успокоился, облегченно вздохнула и вновь опустила его в манеж, сказав Дину не спускать глаз с брата. Сэм, удерживая перо в руке, подполз к краю манежа и взглянув вверх на возвышавшуюся над ним фигуру Люцифера, неловко потянулся и обнял его ногу. Точнее, обнял он воздух, но для Сэма все это было реально, потому как его детский мозг все еще давал ему возможность не до конца осознавать все тонкости устройства мира. Люцифер фыркнул, но ногу не отнял, подождав, пока Сэму надоест его обнимать. Отстранившись, мальчик увидел как призрачная четырехглавая фигура садится рядом с ним, не пытаясь отодвинуться подальше и вновь замирает в своей обычной манере, позволяя Сэму крутиться рядом с собой. Оба, Сэм и Люцифер, решили, что это вполне можно считать небольшим шагом к затишью и перемирию друг с другом.