Долгая дорога домой

«Чистокровные волшебники издавна считали себя лучше всех. Отец говорил, что это началось еще со времен Римской империи, когда многие чистокровные состояли в Сенате. Власть или жажда ее, думается мне, породила презрение к тем, кто власти этой не искал, то есть к простому люду, состоящему по большей части из полукровок, грязнокровок, сквибов и магглов. Презрение ко всем, в чьих венах не текла «чистая» кровь, до недавних пор являлось неотъемлемой частью моего мира. Я считал это нормой, несмотря на то, что времена Империи остались далеко позади. Не я один, впрочем, оказался глупцом. Ведь мы, чистокровные, виноваты в том, что произошло. Мир сошел с ума из-за нашей жажды власти и нежелания видеть что-либо дальше собственного носа. Началась новая эпоха, эпоха, которая сделала всех волшебников равными, хотя это оказалось совсем не то равенство, которое нам навязывали. Но, может быть, так и должно было случиться, а мы просто не услышали нужного пророчества?» Перо, подаренное Драко матерью на семнадцатилетие, уже едва писало — заклинание вечных чернил постепенно разрушалось. Драко это немного огорчало — теперь найти приличные чернила было едва ли возможно, а маггловские ручки казались ему жутко неудобными. — Опять своими слезливыми почеркушками бумагу портишь? Я же говорил, что она нужна нам не для этого. Драко вздрогнул. Уизли обладал потрясающей способностью появляться из ниоткуда в самый неподходящий момент. — Кажется, мы уже говорили о том, что мне необходимо личное пространство? — Ага, — Уизли хмыкнул и, выхватив из руки Драко листок, бросил его в грозящий потухнуть костер, не читая. — Напомни, сколько раз ты бы уже стал трупом, если бы я не нарушал твое личное пространство? — Не знаю, может быть, один или два. — Пять. Пять хреновых раз, Малфой. — Да ты прямо Рональд «Спаситель» Уизли, — огрызнулся Драко. — Может быть, станешь новым мессией? — Не, — покачал головой Рон, наблюдая за тем, как огонь разгорается с новой силой. — Старый плохо кончил, не хотелось бы повторить его судьбу. Суп варить? — Варить, — вздохнул Драко. Он, конечно, мечтал об одиночестве, но в глубине души понимал, что теперь, когда магии почти не осталось, выжить в одиночку ему было не под силу. Уизли, наверное, тоже это понимал. Шёл второй год новой эпохи. — Я пойду, проверю, все ли спокойно, — Драко кивнул на дверь. Уизли пожал плечами и пробормотал себе под нос что-то вроде «будь осторожен». Или «смотри не помри». Или «если ты не вернешься к утру, я поеду дальше один». * * * В доме, который встретился им по дороге, уже несколько месяцев точно никто не жил: цветы, стоявшие в вазе на окне, засохли, на полках лежал внушительный слой пыли, а по углам комнат висели ловушки паутин, где едва ли можно было найти хотя бы одного живого паука. Воняло сыростью и трупами. — Проверь второй этаж, — сказал Уизли, сняв с плеча ружье. — И не торопись. Сдохнуть всегда успеем, да и пахнет тут явно не разложившимися мышками. Драко кивнул. Из оружия у него были лишь мачете да почти бесполезная теперь волшебная палочка, но этого было достаточно, чтобы защитить себя. По крайней мере, он на это надеялся. На втором этаже открытой оказалась одна-единственная дверь. Драко никогда не считал себя особо сентиментальным, но, едва переступив порог комнаты, сразу вспомнил о доме. Тяжелые шторы насыщенного темно-зелёного оттенка, качественно сделанный дубовый стол, внушительных размеров шкаф с несколькими книгами — остальные кучей валялись рядом, — темно-коричневое немецкое фортепиано конца девятнадцатого века с латунными педалями и канделябрами. В поместье Малфоев стояло похожее фортепиано, только не темно-коричневое, а чёрное. Драко помнил, что мать любила садиться за него вечерами, исполняя то простенькие этюды Черни, то фуги Баха. Отец же, если не занимался своими делами в кабинете, обычно садился в дальнем углу, в том, что ближе к камину, и слушал, постукивая кончиками пальцев по кожаной обшивке кресла в такт музыке. Картинка, которую нарисовало воображение, стала такой четкой, что Драко показалось, будто его родители снова рядом, а он сам — дома. Но проблема была в том, что в этот момент Драко дома не был. Дверь за его спиной захлопнулась. Инфернал выглядел не так, как те, которые попадались им с Уизли в долине — не такой тощий и вонял в разы сильнее. Приглядевшись, можно было рассмотреть темные следы на его рваной рубашке винного цвета и часть кишечника, свисающего из рваной раны на вздувшемся животе. «Прятался в нише за декоративными шторами», — отстраненно подумал Драко, доставая мачете. Инфернал двигался быстрее долинных собратьев и был в разы сильнее них. Драко понял это, когда от одного лишь толчка его отлетел к шкафу и, споткнувшись о груду книг, упал. Мачете выскользнуло из вдруг ослабевшей левой руки, исчезнув где-то под фортепиано. Инфернал зарычал. И тогда Драко сделал единственное, что могло его спасти — вынул волшебную палочку. — Вспыхни! Заклинание сработало не так, как должно — не было ни взрыва, ни столба пламени, которое превратило бы комнату в обугленное ничто. Но его хватило, чтобы заставить существо загореться — на это и был весь расчет. Инфернал заметил пламя не сразу, сделав еще несколько шагов по направлению к Драко, а когда почувствовал, что огонь начинает пожирать его плоть, взвыл и стал кружиться по комнате, размахивая руками. Огонь быстро перекинулся на стол, шторы, дубовый книжный шкаф и висевший на стене ковер. Драко вскочил с пола и бросился к двери, продолжая сжимать палочку в руке. Несмотря на все усилия, дверь не поддавалась. Когда пламя перешло со шкафа на фортепьяно, инфернал перестал двигаться и, издав почти человеческий вопль, упал ничком у окна. Огонь, который должен был давно исчезнуть, продолжал расползаться по комнате, подбираясь все ближе к Драко. Дверь по-прежнему не открывалась. — Редукто! — в отчаянии выкрикнул он, направив палочку на замок, надеясь, что удача все еще на его стороне. Палочка с громким хлопком разлетелась на сотню щепок. Несколько штук тотчас впились ему в руки, а еще парочка проделала дырок в рукаве рубашки. Скривившись от боли, Драко снова дернул за ручку. Дверь поддалась. — Уизли! — заорал Драко, вылетая в коридор. — Уходим отсюда! Немедленно! Но тот едва ли слышал его — с кухни доносились утробные рыки инфернала и отборная ронова матерщина. Добежав до лестницы, Драко на мгновение обернулся. Из комнаты с фортепиано валил дым, а огонь уже успел перекинуться на ближайшую дверь и, вероятно, потолочное перекрытие. Оставалось лишь надеяться, что дом строили на совесть, а сошедшая с ума магия не сотворила из обычного заклинания Адское Пламя. — Сдохни, сука! — послышалось с кухни. Уизли явно нужна была помощь. Драко бросился вниз по ступеням, спотыкаясь, чувствуя, как бешено бьется его сердце. В голове все смешалось: инфернал, родители, фортепиано, потерянное мачете, Уизли. Драко бросил взгляд на левую руку, в которую вонзились щепки, и увидел на предплечье длинную глубокую рану, перечеркнувшую вновь налившуюся цветом метку. «Инфернал, — понял он. — Попал». Это значило, что Драко теперь ходячий мертвец. Осознание так поразило его, что он пришел в себя лишь оказавшись у Форда. — Ты как, нормально? — поинтересовался Уизли, рукавом оттирая черную кровь с приклада. — Нам несказанно повезло, что эти твари стали восприимчивы к смерти. Он, кажется, был доволен своей матерно-эпохальной битвой и ее итогами. Драко почувствовал, как к горлу подступает злоба. — Уже ничего не будет нормально, — прошипел он, подсовывая Уизли под нос свою руку. — Я не выжил. — Снейп тебя дери, — в голосе Уизли Драко примерещились странные нотки, характерные скорее для Рона-после-Хогвартса, чем для Рона-победителя-инферналов. Если присмотреться, то можно было заметить, что Уизли заметно побледнел. — Всегда мечтал сдохнуть на фоне горящего здания, — пробормотал Драко, прикидывая, сколько осталось времени перед тем, как Уизли выстрелит ему в затылок из своего любимого ружья. Но Уизли явно не собрался так просто сдаваться. — Так не пойдет, — сказал он. — Никаких пафосных смертей, хорек. В конце концов, у нас еще есть три дня, четыре, если повезет. Еще есть шанс, ты понимаешь? Они действительно были в двух шагах от цели — осталось проехать от силы сутки, если повезет не заплутать, а там и обещанное спасение, и убежище, и счастливая жизнь. — Хочешь рискнуть всем ради меня, Уизли? Что это на тебя нашло? Мы ведь даже не друзья детства, мы — враги, если ты не забыл. — Назови имя хотя бы одного моего друга, который здравствует и по сей день, — горько ухмыльнулся Уизли, подталкивая Драко к машине. И он действительно попытался вспомнить, сидя на заднем сидении Форда, пока Уизли сосредоточенно вынимал пинцетом щепки из его руки и приводил рану в относительный порядок. Поттер погиб в первую волну. Кажется, это прозошло, потому что он находился в эпицентре всего того темномагического кошмара, устроенного Волдемортом. Грейнджер укусили тогда же, когда инферналы добрались до Хогвартса, и спустя пару дней она отправила к праотцам мать Уизли и заразила еще с десяток человек, находившихся рядом — тогда никто не знал о последствиях укуса этих тварей и о том, что никакого лекарства нет. Уизли рассказывал еще о дюжине-другой смертей, пока они коротали время на болотах, но Драко не помнил о них почти ничего, потому что в такие моменты сам думал о потерянных в новой эпохе. Например, о родителях. — Эй, не засыпай, — Уизли схватил его за плечо и слегка встряхнул. — Говори со мной. — О чем, интересно? О том, какая ты замечательная нянька? Нет уж, спасибо, — буркнул Драко. — Я, кстати, потерял твое мачете. Извини. Тепло чужих пальцев согревало лучше, чем включенный в машине обогреватель. — Плевать. У нас ведь есть целая коробка патронов и граната. Да и нож какой-нибудь мы успеем найти по дороге. Еще у них были три волшебные палочки в бардачке, но о них лучше было не вспоминать. — Ага, граната. Ты так и не научился ей пользоваться, между прочим. Ладно, давай за руль — здесь все равно не было ничего полезного. Уизли хмыкнул и, опустив плечо Драко, перебрался на переднее сидение. Тепло мгновенно исчезло, а левая рука стала заметно холоднее правой. За окном проплывали холмы, похожие на древние могильники, редкие дома, иногда — деревни, стоящие на небольшом отдалении от дороги, заброшенные заправки. Уизли не останавливался нигде, хотя стоило бы поискать что-нибудь полезное хотя бы на одной из заправок — из еды у них остались только три пачки крекеров и чипсы, да и лишняя канистра бензина их Форду не помешала бы. Драко хотел было сказать, что дальше будет только хуже, и нужно мыслить рационально — уже скоро на горизонте должен появиться настоящий город, и тогда им точно будет не до поиска припасов, но потом передумал. Раненую руку обожгло холодом. На бинтах медленно начала проступать черная кровь. Сглотнув, Драко прикрыл руку валявшейся рядом рубашкой, надеясь, что Уизли этого не заметит. В конце концов, чем меньше остановок, тем больше вероятность выжить. Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о смерти, Драко стал считать инферналов, которые попадались им по дороге. К концу первого часа он насчитал двадцать семь. «В прошлый раз их было всего десять», — подумал он. Уизли, взглянув на бледного Малфоя в зеркало заднего вида, увеличил температуру обогревателя на пару градусов и вытер пот со лба. * * * — Болит? — поинтересовался Уизли. Он взглянул на приборную панель — Драко наблюдал за ним в зеркало заднего вида, — и начал нервно постукивать пальцами по рулю. — Терпимо. «Думает, дотянем ли без дозаправки, — догадался Драко. — А мы точно не дотянем». — Ты как вообще? — Выспался. И тебе бы не помешало, кстати. — Обойдусь, — Уизли повел плечом. — Если выдержать ночь с небольшим без сна, дальше будет проще. Драко знал это как никто другой. Он так и не смог уснуть — мешали то боль в руке, то навязчивые мысли о смерти, то воспоминания, то пронизывающий холод, охватывавший тело, а иногда и все сразу. — Нам нужно было съехать с дороги. Пара часов сна — лучше, чем совсем ничего. — Я тебе говорил, что это слишком опасно. Там целая стая бродила, и если бы на нас набрел хотя бы один... Если ты не понял, эти инферналы не такие, как в долине. — Понял уже, — Драко поднял левую руку так, чтобы Уизли мог видеть ее в зеркале. — Что-нибудь съестное осталось? Или ты все сжевал по-тихому, пока я тут валялся? Есть в действительности ему не очень-то и хотелось, но он понимал, что пища теоретически может помочь ему продержаться лишний час — при условии, что он не выблюет ее позже. Уизли бросил ему чипсы с беконом. — Это же твои любимые. — И что? — он с показным равнодушием пожал плечами. — Ничего. Драко краем глаза увидел, что Уизли улыбнулся. Приглядевшись, он рассмотрел и то, как по его виску медленно стекала капелька пота. Есть почему-то расхотелось окончательно. — Здесь очень жарко, да? — Малфой... — Все нормально. Просто хотел сказать, что обогреватель меня не спасет. Так что можешь выключить. Уизли покорно потянулся к нужному тумблеру. Глухой щелчок. Мимо них проплыл знакомый уже знак — на следующем повороте должен был быть съезд к заправке. — Будем надеяться, что там еще остался бензин, — Уизли, очевидно, заметил его тоже. Заправка — к которой по счастью прилегал и минимаркет, — на первый взгляд выглядела безопасно: поблизости не было следов ни инферналов, ни мародеров. Кажется, последние и вовсе обходили это место стороной — большая часть оконных стекол была нетронутой, товары на полках, которые можно было сквозь эти окна разглядеть, лежали стандартными линиями. Уизли припарковал Фордик у служебного входа. — Здесь слишком спокойно и чисто, — зачем-то перешел на шепот Драко. — Может, лучше я пойду с тобой? — Переберись за руль, — ответил Уизли, отстегивая ремень безопасности, — нельзя исключать, что валить отсюда действительно придется очень и очень быстро. Обещаешь подождать с умиранием? Я, конечно, сильный, но ты та еще тушка, Малфой, задолбаюсь тебя вытаскивать из машины. — Не сегодня, — ухмыльнулся Драко. Когда Уизли, держа в одной руке канистру и сумку для припасов, а в другой — ружье, наконец исчез за углом здания, Драко тотчас открыл бардачок и выудил оттуда перочинный ножик — с его помощью было проще всего снять повязку, — маленькую аптечку и небольшой пластиковый пакет специально для пропитавшихся черной кровью бинтов. Уизли точно убил бы его за испорченную обивку. А с рукой дела были дрянь. Рана начала гнить, и омерзительный запах был первым тому свидетельством. Кожа вокруг стала серой с черными вкраплениями, и, дотронувшись до одного из таких участков, Драко никакой боли не почувствовал, а это значило, что ткани там уже отмерли. Накануне Уизли заставил его выпить целую горсть антибиотиков и залить рану диким количеством антибактериальных средств, но — теперь было яснее ясного, — ничего из этого не помогло. Он пожалел было, что им с Уизли так и не пришла в голову идея отрубить поврежденную конечность, но потом вспомнил, что и это вряд ли бы остановило процесс. Дин Томас попытался провернуть такой финт с Финниганом, но потом был все равно сожран восставшим любовничком парой ночей спустя. Само превращение зараженного шло три дня, иногда четыре. В исключительных случаях превращение протекало всего пятнадцать или девятнадцать часов — как в случае с Флитвиком. В первый день обычно были просто боль и озноб, иногда сопровождавшиеся кровопотерей, по какой-то странной причине слабо влияющей на общее состояние организма — бледность кожи и легкая слабость не в счет. К третьему дню место укуса или царапины разбухали, наполняясь гноем, смешанным со все той же черной кровью. Драко был склонен считать, что именно гной провоцировал дальнейшее ухудшение — тело, сражаясь с инфекцией, делало ее только сильнее. Начиналась лихорадка, в исключительных случаях причудливо смешивающаяся с ознобом и всегда — с галлюцинациями. Некроз тканей начинался обычно к концу вторых суток, а к началу четвертых отмирала большая часть органов — именно это и сводило обычно зараженных в могилу. У Драко некроз почему-то начался гораздо раньше обыкновенного. Может быть, это случилось из-за расположения раны — как-никак метка. «Выходит, — подумал Драко, на автомате накладывая на рану новые бинты, — максимум к концу следующего дня я буду ходячим трупом». К счастью, он не успел расстроиться по этому поводу. — Выходи из машины! Драко поднял глаза. «Этого не может быть. Это невозможно». Он не видел Амикуса Кэрроу с самой битвы за Хогвартс и вообще надеялся, что тот благополучно издох вместе со своей сестрицей, которую Драко однозначно запомнил — в конце концов, ему выпала сомнительная честь спалить ее оживший труп. Но он не издох, и все было на месте: поросячьи глазки, застывшая уродливая гримаса на лице, отвратительные пальцы-сосиски — все то, что Драко ненавидел в Кэрроу, если говорить только о внешности. Уизли Драко увидел только тогда, когда вышел из машины: он молчаливо стоял на коленях в метре от Кэрроу, наставившего на него пистолет. По виску его медленно стекала капля крови. — Что тебе надо? — Подойди поближе, скажу, — вкрадчиво промурлыкал Кэрроу. Драко подчинился. Стоило ему приблизиться на расстояние нескольких шагов, как Кэрроу мгновенно оказался рядом и, с силой сжав забинтованное предплечье, ласково поинтересовался: — Болит? — с садистским удовольствием наблюдая, как Драко зашипел от боли. Он знал, что там такое, и как правильно надавить, чтобы причинить максимум неприятных ощущений. — Не трогай его, сукин ты сын! — тут же отреагировал Уизли. Кэрроу направил на него пистолет и, склонившись к самому уху Драко, прошептал: — Давай, тащи сюда все, что у вас есть. Может быть, тогда я вас отпущу и не сделаю лишнюю дырку в пустой голове твоему дружку-голубку. Уизли бросил многозначительный взгляд на висящее на плече Кэрроу ружье. Драко спешно просчитывал вероятные исходы драки, надеясь успеть сделать это раньше рыжего. Уизли, ружье, выстрел — Кэрроу мертв. Уизли, ружье, Кэрроу, пистолет, выстрел — Уизли мертв. Драко, перочинный нож, горло, выстрел — одним зараженным меньше. Или одним уродом. Чтобы принять нужное решение, ему достаточно было просто посмотреть на кровь на лице Уизли и почувствовать, как Кэрроу самонадеянно отпускает его руку. — Никаких сделок, — ответил Драко и, не надеясь особо на победу, с разворота ударил Кэрроу в горло ножом. Лезвие вошло ему прямо под кадык. Пистолет беззвучно упал на землю, а потом Кэрроу, выпучив свои поросячьи зенки, вдруг снова схватил Драко за руку. Боль в предплечье молнией прошила тело, ударив в голову — раз в десять сильнее, чем минуту назад. Драко дернул нож вправо так сильно, как только мог. Лезвие неожиданно легко разрезало плоть, а из раны полился самый настоящий фонтан. Кэрроу противно забулькал и упал на колени, заливая кровью футболку, джинсы и кеды Драко, его лицо, волосы и руки — несколько капель даже попали на губы. Драко рефлекторно облизнул их, и желудок тотчас скрутило от отвращения. «Какое счастье, что я так и не съел эти чипсы». Он ногой оттолкнул от себя Кэрроу, и тот, разжав ладонь, завалился на бок, с минуту продолжая булькать, трястись, судорожно пытаясь поймать пальцами-сосисками воздух. Когда он затих, эмбрионом свернувшись на асфальте, Драко почувствовал, как Уизли коснулся его плеча. — Ты в порядке? — Драко кивнул. — Не думал, Малфой, что у тебя хватит сил на такое. — Говорят, — пробормотал Драко, чувствуя, как выскальзывает из руки рукоять ножика, — физические возможности увеличиваются во сто крат, когда человек осознает, что умирает. Выходит, я это тоже осознаю. Рана болезненно ныла — Драко представлял, как края ее расползаются, гной и сгустки застывшей крови пачкают только наложенные бинты, а омертвевшие клетки заражают живые, продвигаясь дальше, глубже и быстрее. К сердцу, к мозгу, к почкам и другим жизненно важным органам. Все быстрее, быстрее, быстрее, быстрее... — Малфой? — на лице Уизли появилось то самое обеспокоенное выражение, которое удивляло Драко еще вчера — никак оно не вязалось с выбранным им образом охотника на инферналов и искателя той-хреновины-которая-спасет-всех. — Неужели ты не видишь, что я... Драко замер: мир перед его глазами стал акварельно-расплывчатым, звуки — приглушенными, в нос ударил тошнотворный запах гниения, от которого снова скрутило желудок. И небо поменялось местами с землей. «Неужели ты не видишь, что я умираю?» * * * Форд, который Рон и Малфой позаимствовали когда-то у безымянного инфернала, конечно, был не таким древним, как «Англия», затерянная навсегда в Запретном лесу, но на скорости семьдесят пять миль в час его все равно заносило. Да и проселочная дорога здесь мало чем была похожа на излюбленное шоссе. Умом Рон понимал, что сейчас стоило бы слегка притормозить, но валяющийся в отключке на заднем сидении Малфой едва дышал, а это значило, что относительно безопасные шестьдесят могут его убить. — Не сегодня, — бормотал Рон, вглядываясь то в стремительно темнеющую даль, то в нарисованную профессором Флитвиком карту. — Неужели я зря тебя спасал столько раз? Хогвартс был их последней надеждой. Рон и Малфой не всегда были одни. В какой-то момент им обоим повезло попасть в группу выживших, состоявшую из кучки студентов, нескольких преподавателей и магглов, направлявшуюся на юг в поисках убежища. Симус, Дин, Лаванда, Терри, Флитвик, Хуч, Джейн, Джеймс, Ольга — их имена Рон часто прокручивал у себя в голове. Убежище они тогда действительно нашли в одном из небольших городков на юге. А, найдя и обжившись, стали думать, что делать дальше. — Лекарство, — сказала тогда Лаванда, — мы обязательно должны найти спасение от этого кошмара. Все — даже скептик Малфой, — согласились с ее словами, начав генерировать десятки гипотез. Самую логичную и обоснованную придумал профессор Флитвик. Он предположил, что новое заклинание превратило инферналов не просто в машины для убийства, пусть и не такие сильные, какими они были изначально, но и в распространителей магической инфекции. По аксиоме Вронского, любой инфекции такого типа нужна была постоянная подпитка, чтобы продолжать функционировать. Обычно это решалось установкой отдельного источника питания, но в этом случае, видимо, альтернатива по какой-то причине не была создана, и инфекция продолжала использовать «общую» магию. Разрастаясь с катастрофической скоростью по всему миру, она стала занимать ее все больше и больше, нарушая тем самым некий магический баланс — довольную сложную штуку, суть которой Рон так толком и не понял. Он только знал, что далее по теории Флитвика нарушение баланса должно было спровоцировать появление некоторого противоядия, которое по идее должно было так или иначе восстановить баланс. Мест возможного нахождения противоядия могло быть несколько, а могло — только одно, но наиболее вероятным они посчитали Хогвартс, точнее, место между озером, сторожкой Хагрида и кромкой Запретного леса. Эпицентр волдемортовского проклятия, проще говоря. Впрочем, стоило им только найти цель и начать прорабатывать план, как убежище перестало быть безопасным. Тогда они все двинулись на север, чтобы вернуться туда, где все началось. А потом все обернулось так, что в живых остались только Малфой и Рон. Тогда Рон дал себе обещание, что скорее он подохнет сам, чем даст кому-нибудь еще стать инферналом или трупом. Именно поэтому сейчас он не сбрасывал скорость и искал знакомые полуразрушенные башенки на фоне гор. «У меня получится, — подумал он. — Никто не умрет». И Рон увидел их — судьба пока благоволила ему.