Путешествие на яхте

Я – Вацлав Лиховски, поляк, не знающий родного языка, рожденный в Германии и воспитанный в ненависти к стране и немцам, в 20 лет солдатом Иностранного Французского Легиона, назвавшись другим именем, отправился воевать в пески Ливии, наглотался за два года боли, крови и плена, три раза чудом избежал неминуемой смерти, в 22 года приехал в Тайланд, чтобы избавиться от ужасов военных действий, окунуться в атмосферу нового мировоззрения, вечного лета и праздника, в 24 года увидел ЕГО на экране телевизора и поставил себе цель овладеть этим человеком во что бы то ни стало, в 25 лет добился своего, страшно, преступно, мучительно балансируя на грани осознания происходящего… Я - Вацлав Лиховски, в 25 лет решивший покончить с жизнью, измученный болью и страхом своей жертвы, потерявший цель и смысл дальнейшего существования. Это мне почти удалось. Почти. Как все начиналось Таиланд, 1984 год Высокий загорелый парень с медальным лицом и рельефным телом легкоатлета смотрел на океан. Его лицо было мрачно, и даже глубокий аквамарин неба и воды не добавлял синевы холодным серым глазам. Веселая юная компания плескалась на мелководье - шесть юношей, две девушки. Слышался немецкий мат. Одинокий молодой человек подошел к ребятам, познакомился. Недавно собранная рок-группа приехала за вдохновением в зеленый рай. Идея принадлежала вокалисту, тощему гибкому фрику с окрашенными в белый цвет волосами и безумным взглядом светло-карих, почти желтых глаз. Он один производил впечатление слабо адекватного человека, остальные парни казались вполне вменяемы. - Как тебя зовут? - спросил гитарист после обмена незначительными фразами . Молодой человек помолчал секунду и назвался именем, данным во Французском Легионе: – Паул. Молодежь весело проводила время, двое из группы - со своим девушками в отдельных бунгало, остальные - в общем домике на сваях. Пили разнообразный алкоголь, курили легкие наркотики, приглашали не особенно изысканных тайских шлюшек обоего пола. А по ночам терзали полосу прибоя своей музыкой. Музыка, впрочем, Паулу понравилась, было в ней легкое безумие и странный терпкий вкус, как у абсента. Паул немного владел игрой на гитаре, поэтому его охотно приняли для усиления струнных партий. Вместе с Гордоном, гитаристом группы, они проводили довольно спокойные вечера, наигрывая регги под шум океана, пока другие во главе с экспрессивным Алеком плескались в темных волнах. Ровно через год Паул увидел Гордона у того самого домика на сваях. Он сам случайно оказался на Пхукете, поэтому удивился совпадению, подошел поближе. - Привет, Паул, - ровным голосом без эмоций произнес Гордон, бросив на парня отрешенный взгляд. Паул пристально посмотрел в лицо приятеля - тот сильно сдал за год, словно потускнел и даже стал ниже ростом. - Что-то случилось? - осторожно спросил Паул. Гордон кивнул, смотря на океан. - Группы больше нет. - Почему? - Мы записали альбом, сняли крутой клип, проплатили рекламу. Вернее, не мы, а отец Алека, он богатый человек… Но нас обошли. Одна студия запустила проект, по которому сходит с ума вся Европа. Нас не заметили. - Ну и что? Успех не приходит сразу. - Алек сломался. У него всегда с мозгами было не все в порядке. Он подсел на героин и скатился, обдолбанный, в реку… Теперь в Рейне на одну русалку больше. Без него ничего не имеет смысла. Паул шумно выдохнул. Новости оказались ужасными. - Зачем ты приехал? - помолчав, спросил он. Гордон, наконец, пристально посмотрел на приятеля: - Здесь отец Алека. Помнишь, в прошлом году он приезжал за нами? Он хочет с тобой поговорить. Ты ведь… был на войне? - Да. Гордон вздохнул. - Я не буду давать советов, но отец у него тоже чокнутый. Подумай, прежде чем принимать какие-то решения. Он показал на идущего к ним по песку человека. - Это отец Алека. Прощай, Паул. Паул больше никогда не видел Гордона Трюмпера, но надеялся, что его жизнь удалась. Тем вечером Паул впервые услышал от отца Алека словосочетание «Modern Talking» - название проекта, погубившего неуравновешенного фрика. Безумие сверкало в глазах немолодого мужчины, потерявшего единственного сына, когда он с яростью рассказывал о трагедии. - Но, Ральф, - Паул попробовал возразить. – Наверное, сами музыканты не виноваты? Одновременный выпуск двух проектов был случайным совпадением? Ральф блеснул желтыми глазами. – Совпадением? Да. Но потом мы с сыном поехали в ту студию и встречались с теми двумя уродами... Пытались договориться с продюсером… Они послали нас, очень виртуозно. А эта накрашенная кукла, уж не знаю, парень ли он на самом деле, оскорбил моего сына. После этого Алек… - Ральф сжал кулаки, подышал прерывисто, выпил свой виски и продолжил, глядя Паулу в глаза: – Я отомщу. У меня много денег. Ты поможешь, Паул? Ты был на войне, и я хочу нанять тебя… охранником. - Я должен подумать. Откровенно говоря, солнечный Таиланд надоел молодому человеку, захотелось адреналина и опасности. Он даже тайком размышлял, не вернуться ли в Легион. Отец Алека желал получить ответ на следующие сутки. А вечером, слегка одурманенный любимым виски-лед, Паул увидел по новостной музыкальной ленте «Modern Talking». Прекрасная работа продюсеров была очевидна: музыка, тематика и имидж участников дуэта, призванный впечатлить все сто процентов женской аудитории - высокий спортивный блондин и хрупкое большеглазое темноволосое создание неявного пола. Паул смотрел в ослепительно прекрасное смуглое лицо и понимал, что пропал, что все его желания и стремления отныне будут направлены на то, чтобы овладеть, завоевать, насладиться этим женственным мальчиком… Спустя полчаса он постучался в дверь самого дорогого номера самого дорогого отеля на острове. - Я согласен работать на вас, Ральф. Через полгода Паул был уже в Германии. Германия, 1985 год У Томаса Андерса оказалось завидное самообладание. Паул без проблем справился с заданием шефа и похитил знаменитого солиста, хотя в этом просто повезло - он заранее знал, что жена Томаса улетала в Америку, проследил за трогательным прощанием в терминале аэропорта… Задачей Паула пока была слежка, а не похищение, но на парковке капризная звезда вдруг поругался со своей охраной. Психанул, развернулся. Выхватил Паула взглядом - тот стоял у такси, покручивая в руках ключи. - Свободен? - нервно спросил знаменитый певец. Паул кивнул. Томас быстро сел на заднее сидение, пристегнулся, назвал адрес. Проезжая мимо опешивших бодигардов, показал им неприличный жест. Паул усмехнулся. Все-таки Томас Андерс был очень самоуверен или старался казаться таким. Находясь в салоне незнакомой машины, откинул голову на удобную спинку и закрыл глаза. Они выехали на автобан, Паул прибавил скорости. Томас не заметил, что автомобиль направлялся совсем в другую от центра города сторону. Он даже не открыл глаза, когда водитель остановил машину, а потом было уже поздно - Томас вдохнул эфир из маски, которую Паул прижал к прекрасному лицу, беспомощно закатил глаза и обмяк. И вот теперь он стоял, крепко удерживаемый двумя здоровыми парнями за руки, и огрызался, возмущался, грозил расправой и божьим судом. Ральф, изначально собиравшийся хранить гордое спокойствие, быстро разъярился и орал на похищенного, как потерпевший. В конце концов, он ударил Томаса по лицу и выскочил за дверь, махнув Паулу. - Вот что, - тяжело дыша, сказал он. - Я сейчас не могу нормально соображать, этот щенок вывел меня из себя. Вечером я улетаю в Кельн по делам, вернусь через неделю или две. За это время подумаю, что с ним сделать. - Может, автокатастрофу устроить? - предложил Паул. Ральф покачал головой. - Нет. Я хочу, чтобы он страдал. К моему приезду он должен уже немного сломаться. Паул усмехнулся. – Я был на войне. И в арабском плену. - Умница. Только не калечить. - Ральф, - дрожь прошла по спине, прежде чем Паул задал важный вопрос. - А можно мне его… поиметь? - Как это? - не понял Ральф. Парень хищно улыбнулся. - Противоестественно. Он такой красивый. Ральф секунду смотрел ему в лицо, потом дьявольски расхохотался и хлопнул охранника по плечу. - Он твой, Паул. Только не доставь ему удовольствия! Лишь боль, много боли! Паул кивнул и сжал челюсти, чтобы не застонать от предвкушения. (Курсивом выделены воспоминания главного героя, особо впечатлительным советую пропускать, поскольку в тексте содержатся сцены насилия) Ты окидываешь меня презрительным взглядом, словно удивляешься, как такое ничтожество могло оказалось рядом. - Неправильно смотришь, Томас. Ты теперь мой пленник. Я буду тебя охранять. И мучить. - Неужели? - красивые губы изгибаются в усмешке. Ты еще не понимаешь, что это не глупые шутки или недоразумение. Лениво отвешиваю пощечину, любуюсь на красный след на смуглой щеке. Морщишься, дергаешься, но мои парни удерживают изящные запястья. Медленно, растягивая удовольствие, подхожу поближе, вдыхаю легкий запах парфюма, теплой кожи… страха. Возбуждение горячей волной несется по спине, скручивается спиралью в животе, ударяет в пах. Вкусно пахнет сучонок. Запускаю ладонь в твои густые волосы, перебираю длинные пряди. Шелковистые, каштановые, одуряюще пахнущие. Отстраняешься, бросая гневный взгляд. Да у тебя их целая коллекция! Улыбаюсь. - Не сопротивляйся, малыш. И не зли меня. Хуже будет. - Вам это с рук не сойдет! - еще раз угрожаешь, уже не очень убедительно. - Я прям испугался! Может, твой любимый друг появится и спасет? - Какой друг? - удивление искреннее. - Как какой? Блондин, с которым ты исполняешь сопливые песенки. Дитер Болен. - Он мне не друг, - отвечаешь равнодушно. - Не друг? Хочешь сказать, он тебя не трахает? Потрясающая выдержка! Изумленно раскрываешь глаза. - Очень смешно, – но губы дрожат, выдавая страх. Я наслаждаюсь твоим испугом, облизываюсь. - Ты не похож на скромника. Не Болен, так другой любовник,- я неопределенно машу рукой. - Нет у меня никаких любовников. Не было и не будет. Я не гей. Ты еще что-то возмущенно лепечешь, но я не слышу последних слов, не веря своим ушам и своей удаче. Неужели этот парень, такой притягательный и утонченно-женственный, не имеет гомосексуального опыта?! Мне дико повезло. Возбуждение зашкаливает, я дрожащими руками вытаскиваю сигарету, прикуривая, выпускаю дым в прекрасное лицо. Смотрю внимательно, потом говорю пару слов помощнику, парень отпускает твои запястья и выходит. Второй охранник, повинуясь моему жесту, отходит к двери. Ты растираешь покрасневшие хрупкие руки, бросая на меня непонятные взгляды. Видимо, молчание тебя напрягает. - Что же ты, будешь меня… бить? – наконец, задаешь вопрос. Я не торопясь затягиваюсь. - Нет, - выдыхаю дым, улыбаюсь. - Ебать. Глаза цвета столетнего виски расширяются. - Ты… шутишь? - помолчав, спрашиваешь ты. - Нет, - я выкидываю сигарету, потягиваюсь. – У меня специфическое чувство юмора. Тебе не понравится. Возвращается помощник, приносит наручники и лубрикант. Ты опасливо косишься, передергиваешь плечами. Очень, очень гордый мальчик. Как приятно будет тебя ломать! Дальше тянуть нет сил, я подхожу поближе, провожу пальцем по нежной скуле, шее, впиваюсь в нее зубами, как вампир. Ты ахаешь, отстраняешься, но я держу локти, продолжаю засасывать смуглую кожу, наслаждаясь мягкостью и ароматом. Ты очень испуган и это так заводит, что я боюсь потерять контроль раньше времени. Беру твои руки, прижимаю ладони к своему паху, чтобы ты оценил масштаб катастрофы. Дергаешься, но я намного сильнее. Непроизвольно опускаешь глаза, прикусываешь нижнюю губу, сводя четкие брови. Член уже рвется из штанов. Черт возьми, это причиняет мне боль. Отпускаю твои руки, смеюсь, расстегиваю ремень, дергаю молнию, освобождая эрекцию, и облегченно вздыхаю. Глаза у тебя становятся на пол-лица. Ты часто дышишь и не сводишь испуганного взгляда с моего члена. Ловлю брошенную мне баночку, медленно открываю, обильно намазываю прозрачной субстанцией подрагивающий от нереального желания член. От внимательного обалдевшего взгляда и своих прикосновений боюсь кончить раньше времени. Останавливаюсь, выравниваю дыхание. - Что… - охрипшим голосом спрашиваешь ты. - Что ты делаешь? - Смазка. Не хочу, чтобы ты потерял сознание раньше, чем я в тебя кончу. - Ты это серьезно? – глупо спрашиваешь ты, оглядываясь, словно не понимая, что вообще происходит, ведь в кино всегда главный герой успевает в последнее мгновение избежать плохого исхода… Я улыбаюсь, жестом приказываю помощникам развернуть пленника. Ты сопротивляешься, брыкаешься, неумело материшься, пытаешься вырвать руки. Но мои парни ловко пристегивают тебя наручниками к изголовью кровати так, что ты оказываешься на коленях на краю постели, опираясь на локти, зажмурившись, мотая длинными волосами, кусая губы. Молчишь. Расстегиваю твои джинсы, стягиваю до колен вместе с бельем. Не могу оторвать взгляда от округлых ягодиц и стройных смуглых бедер. Медленно провожу скользким от смазки пальцем между двух половинок, останавливаюсь у цели. Ты уже крупно дрожишь и всхлипываешь. Дергаешь задницей и руками, тщетно пытаясь освободиться. Я почти ласково касаюсь тугого входа, поглаживаю, чувствую, как ты сжимаешься. Кажется, смеюсь. Похлопываю по попе, как норовистого скакуна. Ты отвлекаешься на шлепки, чуть расслабляешься. Достаточно, чтобы я ввел в твою сжатую дырочку палец. Все-таки не сдерживаешься и вскрикиваешь. А я, исследуя нереально тесное пространство, понимаю, что, пожалуй, ты не врал… - Не надо, - вдруг выдыхаешь с всхлипом. – Пожалуйста, не надо. В голосе страх, в огромных карих глазах ужас. Возбуждение мешает нормально мыслить. Руками давлю на твои плечи, заставляя прогнуться. Приставляю член к анусу, с непроизвольным рыком вхожу наполовину. Как же ты кричишь!!! Отчаянно, громко, задыхаясь от брызнувших слез. Дергаешься из последних сил, но мои ребята приходят на помощь, фиксируя за локти, не давая уйти от меня. Какой же ты узкий, просто невозможно протолкнуться дальше! Начинаю движения туда-обратно, практически сразу теряя разум, шалея от вседозволенности, от твоих криков, запаха страха и кажется, крови… - НЕТ! НЕТ! НЕТ!- хрипло кричишь ты. Похоже, ты сорвал голос. Притягиваю тебя за бедра, практически натягивая на свой член. Останавливаюсь, шепчу в ухо: - Расслабься, котик, будет не так больно. Кусаешь губы, часто моргаешь мокрыми ресницами. Бедный мальчик, ты слушаешься моего коварного совета и чуть разжимаешься. Я пользуюсь моментом, чтобы вогнать член до самого основания. Громко стонешь, напрягаешь мышцы. Но я уже двигаюсь в умопомрачительном узком проходе, причиняя тебе дикую боль, а себе - фантастическое наслаждение. Тебе очень повезло, что я так хочу тебя. Я мог бы трахать долго, но крики, стоны и слезы быстро доводят меня до ослепительной вспышки, и я бурно изливаюсь внутрь, добавляя стыда и унижения физической боли. Резко выхожу, с удовольствием наблюдаю, как по смуглому гладкому бедру стекает моя сперма, розоватая от крови. Ты лежишь на кровати лицом вниз, плечи содрогаются от глухих рыданий. Хочу насладиться триумфом, отстегиваю твои запястья от наручников, переворачиваю на спину. Мокрое от слез лицо, в кровь искусанные губы завораживают. Открываешь глаза, и я чувствую, как ненависть пронзает меня… Если бы взглядом можно было убить, я был бы уже мертв. Ты еще не сломлен, несмотря на невероятную боль, у тебя есть силы так смотреть. Улыбаюсь. Новая игрушка мне нравится. - Как же я тебя ненавижу, - шепчешь ты, сжимая кулаки. Неумело бьешь, целясь в нос, но промахиваешься, задеваешь скулу. Я смеюсь, встаю, потягиваюсь. Выхожу из комнаты вместе со своими ребятами. Запираю дверь на три замка. В помещении установлены видеокамеры. Вернувшись в свою комнату, включаю режим видеонаблюдения. Закуриваю. Наливаю виски-лед. Наслаждаюсь редким зрелищем – растрепанный Томас Андерс со спущенными джинсами отчаянно плачет, всхлипывая, уткнувшись лицом в ладони. Калифорния, 1992 год - Ну и гадость. Почему все вокруг меня варят такой отвратительный кофе? В дверях спальни появилась высокая загорелая блондинка, подняла брови. - Ты еще выделываешься? Давай, вставай и поехали на пристань. - Куда? – он сделал глоток, поморщился – голова болела после вчерашнего перелета. - Бернд! - целая гамма эмоций в одном имени. - Мы вчера весь вечер об этом говорили. Ты хотел отдохнуть, отвлечься, нанять яхту на неделю или две! Через полчаса встречаемся с Хосе. - Хосе тоже с нами? - не то чтобы Томас был против, просто их новый друг обладал поистине чудовищной болтливостью. Нора закатила глаза. – О Боже, Хосе с Катариной. У них медовый месяц. Ты тоже вроде хотел прояснить наши отношения? Вот и проясним, в море, на яхте… Или уже не хочешь? - Хочу, - он помотал головой. – Я еще после смены часовых поясов не пришел в себя. - Знаю, - Нора засмеялась, потянулась, легко поцеловала в нос. - Оставайся дома. Мы вторую неделю ищем подходящий вариант. Не факт, что повезет сегодня. - Желаю нам удачи! - Томас зевнул и завернулся в легкое одеяло. Потолкавшись среди портового народа, небольшая компания, состоящая из двух породистых женщин и молодого человека с внешностью матадора, уже решила закончить свои поиски и посидеть в кафе, но взгляд Норы остановился на грациозно покачивающейся на волнах двухпалубной яхте, не сразу заметной из-за соседнего парусника. - Вау! – сказала высокая блондинка, показав на белоснежную красавицу. – Я боюсь, что сплю. - Класс! - восхитились спутники, окидывая изучающими взглядами яхту. Нора отличалась решительным характером, поэтому, недолго раздумывая, потащила друзей к вожделенному объекту. Вблизи яхта оказалась просто огромной, настоящий океанский лайнер. По белому борту шла надпись «Микеланджело». Рядом оживленно общались восточный юноша лет шестнадцати и толстый дядька, похожий на карикатурного боцмана – рыжий, с бакенбардами, в тельняшке и шапочке с помпоном. Они тыкали пальцами в яхту и о чем-то спорили. Нора улыбнулась своей самой ослепительной улыбкой, цепко удерживая в руках пытающихся сбежать друзей. - Вы с «Микеланджело»? - непринужденно начала разговор Нора по-английски. - Мисс? – отвлеклись на женщину моряки. - Хольгер, твою рыжую мать! - вдруг заорали с борта яхты. – Хватит трепаться, мы тебя ждем уже час! Отпусти Али и поднимайся!!! Далее последовал изощренный мат. Нора, услышав, что реплики прозвучали по-немецки, широко улыбнулась и с облегчением перешла на родную речь. - Послушайте, Хольгер, вы не могли бы пригласить нас на борт? Хотим нанять яхту для небольшой прогулки. Хольгер пробурчал что-то невразумительное, но сопротивляться не стал и повел компанию на яхту. Вечером Нора сидела с уже бодрым Томасом на террасе их калифорнийского дома и возбужденно рассказывала, потягивая ледяную «Маргариту»: - Яхта огромная, двухпалубная, океанская, и они не просто катают туристов, а несут вроде патрульной службы у берегов Калифорнии, следят за акулами. Владелица, Анна, увлекается этими тварями, наблюдает за миграцией, пишет доклады какие-то, в общем, чокнутая тетка. - Американка? - усмехнулся Томас, затягиваясь Нориной сигаретой. - Представь себе, немка. Такая… в стиле принцессы Ди. И команда охрененно интересная: капитан - классический красавец, высокий, серые глаза, русые волосы, лицо… мужественное такое. Мартин Иден. - Не твой тип, - лениво отреагировал Томас, делая глоток «Маргариты». - Ну и что? - Нора засмеялась. - А еще боцман - рыжий датчанин, повар – марокканец и юнга - сладкий мальчик арабский. Но все говорят по-немецки и по-английски. Мне так понравилось, - она закатила глаза в восторге. – И мы почти договорились. Сейчас как раз мертвый сезон по акулам, они могут нас покатать вдоль мексиканского побережья. Завтра поедем все вместе, заключим договор, я уже юристу позвонила, попросила справки навести. Ну, что скажешь, молодец я? - Умница, - кивнул Томас, почесывая небритую щеку. – Видишь, стоило только мне прилететь! Вскоре позвонил юрист, они долго общались и смеялись, потом Нора повернулась к Томасу. – Как здорово все складывается! Майк говорит, что у яхты документация в порядке, они даже благодарности имеют от губернатора за спасение от акул. А капитана зовут… - она наморщила лоб и с трудом выговорила. – Вацлав! Что за имя, Бернд? Томас пожал плечами и допил коктейль. – Польское, кажется.