Путешествие на яхте

Вацлав отсыпался после вахты. Ранним утром он подогнал яхту в порт Тихуаны, и теперь капитана не посмел бы потревожить даже сам дьявол. Но не Анна. Женщина тихо зашла в тесную каюту, прикрыла дверь и поставила поднос на край столика. Изумительный аромат свежесваренного кофе с корицей вырвал мужчину из оков сна. - Мм… Анна, - он приоткрыл один глаз и посмотрел на сидящую на кровати даму. - Сегодня праздник? С чего бы кофе в постель? Анна усмехнулась, вытащила сигарету. - Добрый день, капитан. Позволила себе разбудить тебя на час раньше. - Чем обязан? - мужчина раскрыл серые глаза и сел на постели. - Форс-мажор? - Нет, все в порядке. Гости пошли в город шопиться. Али с Ахмедом на рынок. Остальные на местах. - И отчет в постель, - не понял капитан. – В чем дело-то? Анна загадочно улыбнулась. – Все по порядку. Как кофе? - Я уже по запаху понял, что не Али варил. Его кофе - редкая бурда, несмотря на восточное происхождение обоих. Вацлав попробовал темный горячий напиток и прикрыл глаза от наслаждения. – Ты превзошла саму себя. Изумительно. - Правда? - почему-то развеселилась женщина. - Не хуже, чем у меня. А я варю кофе… - Как Бог, - закончила Анна всем на борту известную фразу и усмехнулась. – Только это не я приготовила. - Не ты? – Вацлав посмотрел в хитрые глаза подруги. – А кто? - Кто? Не догадываешься? - Не может быть, - Вацлав внезапно побледнел под загаром. Анна усмехнулась, затянулась и передала капитану сигарету. - Сегодня утром Томас варил кофе на всех. Сказал, что не может больше пить то, что готовит, цитирую: «ваш арабский малолетний красавец». А перед тем, как уйти со своей компанией на берег, сварил дополнительную порцию и попросил угостить капитана. Я, знаешь, не стала ждать, пока он остынет. - Кто остынет? - переспросил Вацлав. - Кофе, - засмеялась Анна. – Учитывая то, что вчера вечером на палубе обсуждался вопрос твоей возможной связи с Али… - Моей с Али чего? - опять спросил Вацлав, медленно обалдевая от внезапной информации. Анна развела руками и выразилась проще: - Они сплетничали, трахаетесь вы или нет… Я пыталась обелить честное капитанское имя. Даже выдала, что мальчик - сын твоего старого друга! - Ну и правильно сказала. Али мне еще не хватало! - А что? Парнишка красив и сексуален, а ты так орал на наших балбесов, что даже я засомневалась! Вацлав вдохнул аромат из кружки. – Надеюсь, кофе не отравлен. Анна притворно вздохнула. – Знаешь, Вацек, твоя дикая история сначала показалась мне плодом больного воображения. Когда я увидела, как Томас шарахается даже от твоей тени, я немного поверила. Теперь я уже ничего не понимаю. - А что изменилось? – капитан допил кофе и взял вторую сигарету. - Если бы я верила своим глазам, то сказала, что он слегка начал тебя ревновать. К Али. Капитан засмеялся и встал с кровати. Анна окинула его оценивающим взглядом. - Ты чертовски хорош, Вацлав. И твои ставки повысились. Вечером веселая компания, нагруженная пакетами и эмоциями, нетвердо ступила на борт. Вацлав и Анна, мирно болтающие о предстоящей научной поездке на рифы, переглянулись. - Местные коктейли пришлись кое-кому по вкусу, - лукаво заметила Анна. С палубы донесся хохот, падение чего-то тяжелого. - Пойдем, посмотрим, - капитан потянул подругу к выходу на палубу. Упал Хосе, споткнувшись о свою же сумку. Женщины и Томас умирали со смеха, наблюдая, как молодой испанец пытался встать на ноги. - И когда ты успел нализаться? - живописно хваталась за голову Катарина. - Шопинг удался? - с верхней палубы к компании приблизились Анна и капитан. - Не то слово! - глаза Норы били на расстоянии синим азартным пламенем. – Цены просто нереальные! Даже я слегка растерялась! - Я думал, она свихнется, - заметил Томас, пиная сумки. - А я надорвусь, таская эту кучу шмотья. - Между прочим, я тебя тоже приодела! - Мне не надо! Мы договорились, что ты меня больше не одеваешь. Ни одной бабской шмотки больше на себя не надену! - Это не бабские шмотки, Бернд, это вещи твоего размера, а не моего, который ты почему-то сейчас носишь! Томас резко распахнул сумку и выудил из нее что-то маленькое, белое, джинсовое. – Это что? – спросил он, потрясая тряпочкой. Народ вокруг смеялся, слушая эмоциональную перепалку супругов. Нора пожала плечами. - Не бесись. Это шорты. Будешь в них здесь ходить. - Щас прям! - взвыл Томас. – Да меня даже дельфины оборжут! Он обвел взглядом всех присутствующих, заметил сочувствующие глаза Анны и спросил: - Ты тоже считаешь, что это шорты? - Приложи к себе, - сощурилась женщина. Томас расправил на бедрах джинсовую вещицу. - Мм… - задумалась Анна и обратилась к нервно курящему капитану. - Это шорты, Вацлав? - Скорее, развратные трусишки, - нахально разглядывая медленно краснеющего Томаса, выдал капитан. - Да что вы понимаете? Это Версаче! – закричала Нора, вырывая объект насмешек из рук мужа. – И они лучше, чем те жуткие драные штаны, которые он на себе таскает! Не нравится, отдам Хосе! - Уввольте! - нетвердо отозвался испанец. – Я в них не влезу! И пардон, для таких шорт нужны ноги! - Мда… Ноги точно нужны идеальные, - задумчиво произнесла Анна, затягиваясь сигаретой. - Пожалуй, Томас прав. Носить эту штучку - себе дороже. - Да ты знаешь, какие у него ноги?! - взвыла Нора, схватив Томаса за штаны. – Вы, блять, в жизни таких не видели! Капитан потянулся за второй сигаретой. - Хватит, Нора, - Томас отобрал у жены шорты, посмотрел на компанию и шкодливо улыбнулся. - Отдаюсь на суд присутствующих. Он медленно расстегнул молнию бесформенных драных джинсов, которые таскал вот уже три года, сделал неуловимое движение бедрами, от чего штаны упали на пол. Оставшись в тонких боксерках, быстро натянул маленькие шорты, с трудом застегнул их, машинально откинул волосы за спину, выпрямился. - Нора права, ноги у тебя охуенные! - выдал пьяный Хосе, снова падая на палубу. Анна с удивлением и даже благоговением пару мгновений созерцала длинные ровные мужские ноги. Она два дня загорала вместе с компанией на палубе, но совсем не обратила внимания на тела отдыхающих. Томасу надо было надеть эту эксклюзивную вещицу, чтобы притянуть к себе восхищенные взгляды. - Ээ… тебе очень идет, - наконец, выговорила она, с трудом отводя глаза, ибо пялиться дальше было уже неприлично. – Присоединяюсь к Хосе. Он уже все сказал. - Во! - Нора вынула из сумки черную майку с принтом, сунула в руки мужа. – Продолжай стриптиз. - Последний коктейль был лишним, - сказал Томас, снимая большую футболку с неприличной испанской надписью и влезая в трикотажную майку по размеру. - Мне срочно нужно выпить, - в тишине заметил капитан, отходя к бару. Анна увидела, как Томас слегка передернул плечами и недобро усмехнулся. Нора быстро запихала в сумку старые вещи. - Надо выкинуть твои тряпки. И метнулась к каютам. Томас фыркнул, скинул обувь, босиком прошел по теплым доскам палубы к бару. Анна и Катарина двинулись следом, не в силах оторвать взгляд от грациозной фигуры. У бара уже сидели капитан и Хосе со стаканами янтарной жидкости. - Виски-лед хлещете, - растягивая слова, произнес Томас. - Неужели учуял? - удивился Хосе. - Не думал, что ты спец по тяжелым напиткам. Капитан медленно, словно раздевая, окинул взглядом Томаса от макушки до ступней босых ног. Тот крупно вздрогнул. - Присоединишься? - показывая на свой стакан, спросил Вацлав. - Ни за что, - отказался Томас, оглядываясь на подошедших женщин. - А мы что-нибудь легонькое, - прощебетала Катарина, замешивая какой-то классический коктейль. Томас стоял, облокотившись на борт, и курил украденную у жены сигарету. Солнце спряталось за кромкой океана, вода приобрела цвет тяжелого темно-синего шелка. На старое дерево опустился стакан со знакомым алкоголем. - Любуешься на закат? Томас покосился на капитана. - Нет, просто курю. - Спасибо за кофе. Он был восхитительным. - Я варил на всех. Не для тебя. - Да, я понял. Томас помолчал. Близость этого опасного человека страшила и волновала. Он чувствовал себя незащищенным в новых обтягивающих коротких одеждах. За время пребывания в Америке он уже забыл, как это – ощущать себя голым под чужими взглядами. Особенно под таким взглядом, как у чертова капитана. Серые прозрачные глаза будто лучами проходили по телу, словно проникали под одежду, под кожу, внутрь… А тело Томаса слишком хорошо помнило, как это… - Не думал, что когда-либо увижу тебя, - наконец, сказал капитан. - Я надеялся, что ты погиб. Нам так сказал детектив, - выговорил Томас, жмурясь от воспоминаний. - Я тоже на это надеялся. Врач талантливый попался. Откачал, - усмехнулся Вацлав, допивая алкоголь. Томас сделал последнюю глубокую затяжку, оттолкнулся от борта, собираясь уйти, но Вацлав положил ладонь на его загорелую руку, отобрал окурок, бросил в свой стакан и сказал тихо: - Ничего не изменилось, Томас. Не знаю, о чем ты думал, когда согласился на эту поездку. Может, ты надеешься на присутствие жены и народа. Но я здесь капитан. Уверяю, я найду на своей яхте место и время, чтобы показать тебе, как сильно я … соскучился. Томас дернулся, но капитан сильно сжал тонкое запястье. - Не провоцируй так явно, если не хочешь, чтобы это случилось слишком скоро. - Что, по-твоему, провокация? - прошипел Томас, выкручивая свою руку. - Вот это, - показал капитан на шорты. - Мне не загорать и не ходить босиком? - поднял бровь Томас. - Я только предупредил, - Вацлав приблизил лицо к его волосам, глубоко вдохнул теплый аромат, облизнулся и отошел к бару, громко обращаясь к женщинам: - Между прочим, скоро в городе будет фейерверк! Словно в подтверждении его слов, в темнеющее небо устремились разноцветные снаряды, взрываясь ослепительными всполохами, цветами, крутящимися спиралями. Компания закричала, команда высыпала на палубу полюбоваться зрелищем. Томас стоял у борта, наблюдая за разрывающими небо фейерверками, и чувствовал, как его трясет мелкой дрожью. Ему было страшно и… заманчиво. Впервые за несколько лет жизнь приобрела хоть какую-то остроту. После распада знаменитого дуэта, нервотрепки, угроз, неудачного переезда в Америку, попытки обосноваться в чужой стране, у Томаса наступила апатия, когда он забился в большом доме родного города, как больной кот, зализывая душевные раны. Изредка он общался с друзьями, навещал жену, которой Америка пришлась по вкусу, но по большому счету, ему было все равно - надоела музыка, любимые привычки, люди. Ему нужна была встряска, после которой, как после электроразряда, он мог бы встрепенуться и зажить другой жизнью. Жена предложила круиз на яхте. Томас равнодушно согласился, рассчитывая на новые впечатления. И вот сейчас он понимал, что ощущений получит, пожалуй, даже больше, чем надеялся. Из капитанской рубки за одинокой фигурой наблюдал капитан, стиснув челюсти и сжав кулаки. От наконец случившегося разговора кружилась голова и темнело в глазах. Он услышал все, что хотел. но еще боялся поверить. Воспоминания, воспоминания… После удачной боевой операции все тело ломит, а голова совсем хмельная. Принимаю расслабляющий душ, не вытираясь, прохожу к экрану, наблюдаю идиллическую картину - Болен валяется с книгой на своей кровати, ты стоишь перед зеркалом, в банном халате, расчесываешь и закручиваешь плойкой волосы… Реакция не замедляет проявить себя, благо сегодня эрекции ничто не мешает, я совершенно голый и я хочу тебя немедленно. Кричу двум парням в коридоре, чтобы привели певчую птицу. Улыбаюсь в зеркало, быстро убираю в сейф оружие, на всякий случай. Оттуда же достаю пакетик с белым порошком. Мне понадобится совсем немного… Хлопает дверь. Спиной чувствую твое присутствие. Не оборачиваясь потягиваюсь, достаю с верхней полки тяжелый стакан, наполняю на два пальца янтарным напитком, кидаю лед, поворачиваю голову. - Виски будешь? - Нет, - еле слышно. Пожимаю плечами, улыбаюсь. Ты все в том же махровом халате с веселыми бабочками (и кто интересно, у нас с чувством юмора, купил жертве такие милые шмотки?!), смотришь на меня расширенными глазами, окидывая с ног до головы, задерживаясь на эрекции, впрочем, ненадолго, словно шаришь по мне взглядом и, честно говоря, я даже ощущаю себя… совсем голым. - Я красивый, согласись, - отпиваю глоток, по горлу словно лава течет. - Соглашусь, - тихо отвечаешь ты, отводя взгляд. - Как хочешь получить удовольствие сегодня – медленно и мучительно или сразу, чтобы со звездами в мозгах? В твоих глазах плещется паника. - У меня есть выбор? - Сегодня да. - Мне все равно, я не ел ни того, ни другого. Улыбаюсь - отличное чувство юмора. Жаль, оно проявляется редко. - Тогда выпьешь шампанского. Мотаешь головой. – Не буду. - Хорошо, - я вздыхаю. – Ты сделал выбор. Подхожу к тебе, медленно запускаю руки под халат, оглаживаю плечи, оголяю, стаскиваю ненужную тряпку, вдыхаю запах кожи, смешанный с приторным ароматом геля для душа… Прижимаю горячее смуглое тело к себе, не чувствую сопротивления, начинаю блуждать руками по спине, борясь с желанием сейчас же засадить по самое… А почему, интересно, я борюсь с этим желанием? Сгребаю тебя в охапку, бросаю на постель вниз лицом, наваливаюсь сверху, жарко шепчу в ухо, покусывая мочку: - Настраивайся, котик. У меня серьезные намерения. Я буду тискать до тех пор, пока у тебя не будет стоять, как Эйфелева Башня. А потом я буду тебя трахать, пока ты не кончишь в страшных судорогах. И я намерен делать это так долго, что ты заблудишься в наслаждении и реальности… Ты будешь просить меня еще и еще… Я тебе обещаю. Ты прерывисто дышишь и цепляешься пальцами за покрывало. Неужели мои слова так на тебя влияют? Улыбаясь, забираюсь руками под тебя, ощущаю твое возбуждение. Даже тискать не пришлось. Тянусь за тюбиком смазки и пакетиком с порошком, наваливаясь на тебя своим весом, скользкими пальцами развожу упругие ягодицы, проникаю внутрь, делаю пару пробных движений, нахожу простату, вызываю у тебя протяжный стон. Ты снова зажимаешь ладонью рот. Жаль, придется подключать допинг. Щедро намазываю свой возбужденный член прохладным гелем, осторожно насыпаю щепотку кокаина на головку. Для тебя достаточно, а я даже не почувствую мизерную дозу, да еще через смазку. Ставлю тебя на четвереньки, прогибаю в пояснице, развожу ноги пошире, осторожно проникаю внутрь, останавливаюсь на мгновение, слушаю твои приглушенные вздохи. Не тороплюсь, время бешеной скачки еще придет. Туда-обратно, все глубже с каждым разом, ласкаю поясницу, округлую попку, смуглые бедра. Толкаюсь медленно, из последних сил сдерживая себя. По твоей спине проходит нервная дрожь, ты вдруг выгибаешься, как течная кошка, подаешься назад, насаживаешься на мой член, протяжно стонешь. - Хочешь глубже? – тихо спрашиваю, удивляясь быстрой реакции. - Да!!! – стонешь в голос, закатывая глаза. - Вот так? – резко вхожу до основания, от тесноты обжигающего пространства чувствую, как волна нереального удовольствия захлестывает меня. - Да!!! Еще! Еще! – шепчешь жарко, всхлипываешь, прижимаешься сильнее, ловя ритм, ускоряясь. - Глубже! Глубже! Вколачиваюсь уже так, что звезды мелькают перед глазами, в ушах шум, в паху – огонь. Извиваешься в моих руках, кричишь. Мне просто необходимо видеть твое лицо, выхожу из тебя, слышу разочарованный стон. - Сейчас, котик, будет хорошо как никогда, - переворачиваю тебя на спину, закидываю твои ноги себе на плечи, снова вхожу так глубоко, наслаждаюсь твоим лицом, озаренным небывалым наслаждением. Стонешь громко, на пределе голоса, широко разводишь ноги, раскрываясь так, что я забываю про все на свете, в бешеном ритме вбиваюсь в тебя, как сквозь сон слыша свой голос, теряясь в ощущениях, наконец, переживаю твой оргазм … Бурный. Сумасшедший. Со страстными криками. Изливаюсь глубоко внутрь тебя и, совершенно обессиленный, падаю рядом. Ты судорожно вздыхаешь, тянешься ко мне руками, не открывая глаз, дрожишь. - Хорошо, правда? – шепчу тебе на ухо. - Хорошо - не то слово… Невероятно хорошо, волшебно, феерично… - бормочешь ты, пытаясь свести ноги. Улыбаюсь, глажу твою грудь, спускаюсь к плоскому смуглому животу, ласкаю пупок. С изумлением вижу, что ты снова возбуждаешься. Касаюсь рукой головки, оглаживаю, распределяя смазку. Вздрагиваешь, стонешь с закрытыми глазами, толкаешься мне в руку. С удовольствием обхватываю твой член, рукой снова довожу тебя до оргазма, наблюдаю, как ты выгибаешься от наслаждения, кусая чувственные губы. Припадаю к твоим губам и наконец, ты отвечаешь, сам целуешь, проникаешь языком, постанывая, принимая и изучая меня. Пью твой поцелуй, как нектар. Пусть отравленный наркотиком и не совсем в сознании, но сейчас ты мой.