Когда совершенство обретает форму

Hpdmhpdmhpdmhpdm HarryXDraco hpdmhpdmhpdmhpdm Прогуливаясь по Лондонским улицам, оглядывайтесь по сторонам, и, быть может, вам посчастливится встретить Гарри Джеймса Поттера. Если вы увидите темноволосого мальчика в окружении друзей, с сияющей ангельской улыбкой и круглыми очками на носу, знайте – это он! Если всё еще будете сомневаться, то сверьтесь со следующими особыми приметами: небольшой рост (171 см), стройное спортивное телосложение и главный отличительный признак – глаза такого насыщенного и богатого оттенка зеленого, что даже изумруды перед ним меркнут. Однако изысканные внешние данные, какими бы ослепительными и важными они ни казались, не смогли бы в полной мере определить уникальность Гарри Поттера. Даже тот факт, что он волшебник, не прояснял ситуацию до конца. Было в нем что-то… …что-то особенное. Собственно и сам Гарри не знал, что же это было и чем ему это грозит. У него не было родителей, которые могли бы поддержать и ответить на все вопросы, в том числе, и о его наследии. Строго говоря, Гарри был одинок, будучи последним из рода Поттеров. И если бы ни верные Гермиона и Рон, два его лучших друга, то он почитал бы себя позабытым-позаброшенным и крайне несчастным. Ну, а пока Гарри собирался уже в шестой раз за шесть лет пойти в родную Школу Чародейства и Колдовства – Хогвартс. Но самое знаменательное событие было связано не с учебой! У него на носу была… нет-нет, не бородавка и не очередной шрам от вражеских затей, а шестнадцатая годовщина его рождения! И вот это, казалось бы, обыденное событие должно было коренным образом изменить его жизнь… Hpdmhpdmhpdmhpdm HarryXDraco hpdmhpdmhpdmhpdm Глава первая. Восхождение к истокам Hpdmhpdmhpdmhpdm HarryXDraco hpdmhpdmhpdmhpdm Одно прекрасное утро в доме № 4 по Тисовой улице началось для Гарри с вполне обычного пробуждения в комнате. Однако проснулся он совсем не радостным и бодрым, что, в общем, было не удивительно. Неприятно поражало другое: усталость и ломота в каждой клеточке, косточке и суставчике его бренного тела. Он, пожалуй, еще никогда не чувствовал себя настолько разбитым и больным без всякой видимой причины. Гарри едва был в состоянии оторвать голову и попу от кровати, прикрыть последнюю штанами, натянуть футболку и спуститься вниз, чтобы приготовить завтрак. Вялое состояние внезапно сменилось острым приступом, простите за подробности, рвоты. Бросив на середине утреннюю церемонию кипячения воды для чая, и схватившись за бунтующий живот, он бросился в ближайшую ванную. «Черт побери! Да, что ж это такое? Что со мной происходит? Утренняя тошнота… Ну, беременность отметаем сразу…», – мучительно размышлял Гарри, разгребая наведенный им бардак. В кухню он вернулся к тому времени, когда его милые родственники поднялись и почти прикончили завтрак. Привычный вид аппетитно пахнущей яичницы и аромат зеленого чая возымели убийственное действие – тошнота неумолимой волной вновь поднялась со дна успокоившегося было желудка. Гарри только и сумел кое-как добраться до своей комнаты и переступить порог. Колени его подкосились, ноги подвели, и он рухнул в удачно оказавшуюся рядом кровать. Состояние у него было до ужаса незавидное: весь в холодном липком поту, каждый вдох дается с трудом, лихорадит, бросает то в жар, то в холод. Сквозь шум в голове (из-за подскочившего давления) до него доносились сердитые крики родственников и их настойчивые попытки вломиться в дверь его комнаты, но всё это постепенно отступало, его накрывала благословенная темнота с ярко выраженным обезболивающим действием. Гарри пришел в себя от звука знакомого голоса, который как будто издалека звал его по имени. Первое и единственное, что он увидел, сфокусировав взгляд – янтарные глаза Ремуса Люпина. – Гарри, пожалуйста, очнись, – звал Ремус, крайне осторожно тряся его за плечо. – Ремус? – пробормотал Гарри, не будучи в состоянии пошевелиться. – Что… – Спокойно, Гарри, не волнуйся. Все будет хорошо. Люпин подхватил мальчика на руки и со всей возможной скоростью, учитывая хрупкость его ноши, поспешил покинуть дом. Проигнорировал трех застывших соляными столпами и явно испуганных Дурслей, промчался через кухню и выбежал на задний двор. Он очень торопился, так как предельно четко ощущал, что дрожь, сотрясающая тельце у него на руках, усилилась. Во дворе их ждала Тонкс с портключом. – Он в порядке? – спросила девушка, с беспокойством оглядывая Гарри. – Не похоже. Нам нужно спешить. Нельзя здесь задерживаться. Мгновение, и они исчезли, покинув малогостеприимный дом, сотрясающийся от криков Вернона Дурсля. Толстяка чуть Кондратий не хватил, когда минуту назад в гостиной из ниоткуда возник незнакомец, который сломя голову бросился в комнату Гарри, как будто за ним гнались бладжеры, норовящие прицельным ударом снести полголовы. А теперь эти негодяи просто растворились в воздухе, не оставив ему возможности отыграться. Hpdmhpdmhpdmhpdm HarryXDraco hpdmhpdmhpdmhpdm Ремус и Тонкс тем временем материализовались на площади Гриммо. Мгновение спустя двери дома под № 12 распахнулись, и навстречу им выбежала миссис Уизли. – Скорее! Ремус, несите его в дом. Тонкс, дорогая, полотенец и холодной воды, – скомандовала она и стала вместе с Ремусом подниматься наверх в отведенную Гарри комнату. Люпин положил всё еще не пришедшего в себя юношу на кровать и взмахом палочки превратил мокрую от пота одежду в сухую пижаму. Вошла Тонкс, неся таз с водой и стопку полотенец. – Молли, чем помочь? – спросила она. – Спасибо, дорогая, пока ничего не нужно, – ответила та и, приподняв голову Гарри, положила влажное полотенце ему на затылок. Гарри безуспешно попытался воспротивиться такому неприятному вмешательству, застонав, он попробовал отодвинуться от холодной ткани на подушке. Молли отреагировала незамедлительно: – Тише, милый, всё хорошо. Не двигайся. Сейчас тебе станет легче. – А ты уверена, что это поможет? – прошептала Тонкс. – Потому что по его виду этого не скажешь. Ремус приобнял обеспокоенную девушку и ободряюще улыбнулся. Это всё, что он мог сейчас сделать. Никаких обещаний, заверений и гарантий, он сам изнервничался, но пока у него хватало сил это скрывать. Пока. – С ним всё будет в порядке, Дора… Начатую Люпином фразу неожиданно прервали раскрывшиеся двери, в которые вошел Дамблдор собственной персоной, гордый и невозмутимый как всегда. – Как он? – сразу же спросил директор. Никаких вам «Здравствуйте!», «Рад вас видеть» и тому подобное. – Мы только что доставили его. Я до сих пор не понимаю, почему вы не позволили нам забрать его раньше! – ответил Ремус, даже не пытаясь скрыть враждебность в голосе. Дамблдор ответил не сразу, он подошел к кровати и посмотрел на смертельно бледного Гарри. Молодой человек был весь мокрый от пота, дыхание сбитое и прерывистое, было заметно, что он мучается от удушья и лихорадки. – На то были свои причины, мой мальчик, – произнес наконец Дамблдор и любовно огладил бороду. – Мне глубоко плевать на ваши причины, Альбус! Гарри страдает, а по вашему приказу мы вынуждены бездействовать! – последние слова Ремус практически прорычал. На не очень-то заметных усилиях сохранить хладнокровие был поставлен жирный крест, и дан зеленый свет попытке казаться угрожающим и по-настоящему злым. Сейчас оборотень воспринимал Гарри, как своего детеныша, которого нужно защищать и оберегать. И его сердце разрывалось от того, что Гарри испытывает мучения, а он не может ни прекратить эти пытки, ни даже облегчить его боль. – Честно говоря, я не предполагал, что всё произойдет так скоро. Дело в том, что Гарри… Как бы это сказать… Он – человек смешанной расы. Полукровка. У таких, как он, истинная сущность проявляется только в ночь накануне шестнадцатилетия и не днем раньше. Тут со стороны кровати донесся очередной болезненный стон, и Ремус утробно зарычал в бессильной ярости. Тут не выдержала Тонкс: «Вы еще смеете оправдывать своё неприемлемое промедление! Вы должны были догадаться! Должны были знать! Гарри – особенный. Он сильнее, чем вы думаете, а вы продолжаете недооценивать его!», – сказала она, стараясь посильнее уязвить Дамблдора. – С Гарри всё будет хорошо. Он пережил уже столько всего, что подобная мелочь не может всерьез навредить ему, – пытаясь разрядить обстановку, сказала Молли. Она рефлекторно гладила Гарри по голове. Привычный жест помогал ей успокоиться самой и дать почувствовать мальчику её присутствие и заботу. – Что ж, – саркастично протянул Ремус, – я не ошибусь, если предположу, что Гарри до сих пор не в курсе происходящего. Хотя в прошлый раз вы обещали мне всё ему рассказать. – Конец фразы вновь потонул в еле сдерживаемом рычании. – Всему своё время, Люпин. – Не отделывайтесь поговорками, Альбус! Вы еще скажите, что цыплят по осени считают! Вас послушать – подходящий момент никогда не наступит. Будем ждать до второго пришествия, – уже вопил Ремус. Тонкс тоже еле контролировала себя, но сохранившиеся крупицы самообладания еще удерживали от физической расправы над пожилым заслуженным магом. – Черт побери, Альбус, когда же вы поймете, что скрывать правду бессмысленно! А подчас вредно и опасно! Неужели, вы не осознавали, каковы будут последствия?! Особенно, для мальчика. Мне до зеленых чертей надоели ваши манипуляторские замашки, – кричал Ремус в запале. Его глаза блеснули темным золотом, на мгновение являя миру его проснувшуюся волчью сущность. Дамблдор невольно отступил: кипящий от ярости оборотень был последним в списке тех, кого он хотел бы увидеть в узком переулке глухой ночью, а тем более в небольшой спальне. Особенно если оборотень этот был во власти отцовского инстинкта – во что бы то ни стало защитить своего детеныша. – Вполне вероятно, что если бы все вели себя поспокойней, а еще лучше – покинули бы пределы этой комнаты, то Гарри уже пришел бы в сознание. Так что закройте рты и держите себя в руках! Потому что споры нам тут не помогут, – твердо сказала миссис Уизли. Ремус согласно кивнул и присел на кровать около Гарри, сжав в своей грубой ладони ледяную лапку подростка. Она показалась ему такой маленькой и невесомой. Годы вынужденного поста, а точнее было бы сказать, постоянного морения голодом, негативно повлияли на формирование и структуру костей. В результате всё строение было более хрупким, слабым и вообще не таким развитым, каким могло бы быть при нормальном образе жизни. Ремус в который уже раз подавил рвущееся наружу рычание и задвинул инстинкты оборотня подальше. Сейчас потеря контроля над собой была чревата. – Я сегодня же должна доложить министру о произошедшем, поэтому на время вас покину. До свиданья, – сказала Тонкс и тихо, без лишних телодвижений вышла из комнаты, однако напоследок она кинула на Дамблдора уничтожающий взгляд, которым по праву гордился бы любой слизеринец. Дамблдор как-то не поддался запланированному убийственному эффекту, даже не позеленел нисколько, а остался стоять, не двинувшись с места, и не потому, что был абсолютно несгибаемым. Причиной тому было то, что он впервые за многие-многие годы пребывал в полном замешательстве и не знал, что сказать. Наконец он отмер и медленно покинул дом, оставив Гарри на попечение заботливой Молли и надежного, как скала, и преданного, как пёс, Ремуса. Hpdmhpdmhpdmhpdm HarryXDraco hpdmhpdmhpdmhpdm Гарри очнулся. Его измученное тело было в плачевном состоянии, его сотрясал озноб, но при этом он был мокрый, как мышь. Любое движение и, казалось, даже мысли причиняли боль. Когда его зрение полностью сфокусировалось, и предметы перестали быть одним расплывчатым пятном, он заметил, что рядом кто-то есть. В этом «кто-то» он с радостью опознал золотистую шевелюру и янтарные глаза своего единственного живого опекуна. – Ре-емус, – позвал он, хотя был уверен, что крестный его не услышит, потому что звук у него не получился, вместо этого связки выдали какие-то хрипы. К счастью, он ошибся, и секунду спустя его руку крепко сжимала теплая ладонь оборотня. – Я здесь, малыш! Не надо говорить. Отдыхай. Тебе нужны силы. – Ремус улыбнулся приемному сыну, а вот попытка Гарри улыбнуться в ответ торжественно провалилась. Уголки губ слегка приподнялись, но вот боль из изумрудных глаз не ушла. – Мне так х-х-х-холодно, – заикаясь, пробормотал Гарри. Ремус не выдержал, сгреб тело мальчика в охапку и прижал к груди. К сожалению, сделать больше для подростка, которого он любил, как родного сына, он не мог. Но кое-что всё же было ему по силам. Люпин протер лоб Гарри мокрым полотенцем, отчего темные прядки сдвинулись, открывая знаменитый шрам. Он выглядел ужасно: воспаленный и покрасневший, как будто нанесли его не пятнадцать лет назад, а вчера-позавчера. – Ради Мерлина и всех магов не мучайте его больше, – исступленно шептал Люпин. Его переполняла беспредельная ненависть к Волан-де-Морту, какую он еще никогда не испытывал. Болезненное хныканье прервало мстительные мысли оборотня, и тот посильнее прижал мальчика к себе. – Ты скоро выздоровеешь, обещаю… Hpdmhpdmhpdmhpdm HarryXDraco hpdmhpdmhpdmhpdm Наступил канун дня рождения Гарри, а настроение на Гримуалд-плейс было такое же радужное и ликующее, как перед концом света. Молли Уизли только что закончила готовить обед и накрывала на стол, когда вошла Тонкс, сопровождаемая ни кем иным, как Северусом Снейпом и Драко Малфоем. – Дамблдор прислал их. Кажется, Волан-де-Морт начал что-то подозревать, – прокомментировала она их коллективный приход и уселась поближе к жарко пылающему камину. – Я не могу вернуться. Это равносильно самоубийству. И, к сожалению, Драко тоже находится под ударом, – сказал Снейп. – Похоже, что кто-то выдал Северуса. Вот только мы не знаем, кто, – негромко проговорил Драко. Они переглянулись, Северус чуть заметно кивнул, Драко ответил таким же кивком и присоединился к Доре у огня. Он опустился в большое кресло и воззрился на весело потрескивающее пламя, отражение которого появилось в льдисто-серых глазах, стирая из них всякое выражение. – Что-то не сработало. И теперь наши планы под угрозой срыва, – Тонкс собиралась сказать что-то еще, когда её прервал крик нечеловеческой боли, расколовший хрупкий покой. – МОЛЛИ! – раздался следом возглас Ремуса, но Молли и Тонкс уже бежали вверх по лестнице, Снейп и Драко наступали им на пятки. Ворвавшись в комнату, Молли увидела Ремуса, который с трудом удерживал борющегося с ним Гарри. – Какой-то приступ. Это только что началось, – сказал Ремус. Только силы оборотня позволяли всё ещё контролировать беснующегося парня. Надо отдать должное Молли, она сумела сохранить хладнокровие и среагировала немедленно: «Уведи их отсюда!», – приказала она Тонкс. Снейп остолбенело застыл в дверях с отвисшей челюстью, а Драко был на грани позорного падения в обморок. Дора вытолкнула обоих за дверь и заперла её. Потом бросилась к Люпину и помогла ему усмирить Гарри. Подошедшая к ним Молли стала ласково, но твердо шептать ободряющие слова, уговаривать, как ребенка, рыдающего из-за непоправимой обиды. – Гарри, послушай меня, малыш! Ты должен быть сильнее этого! Борись, Гарри! Ты нужен нам! – Ничего не помогает, – прорычала Тонкс, и внезапно они с Люпином с невероятной силой были отброшены на стены. Так же неожиданно, как начались, крики Гарри прекратились, он оцепенел, а потом кулем повалился на кровать. Глаза поблекли, он побелел, дыхание перешло в страшный хрип, побледневшая кожа подчеркнула вздувшиеся посиневшие вены. И… С губ Гарри слетел последний вздох. Всё замерло. Юный, но уже бывший волшебник недвижимый лежал на кровати, его остекленевший взор был устремлен в вечность. Сердце Ремуса стукнуло в последний раз и ухнуло куда-то вниз. Его крестник больше не дышал… Наступившая тишина распространилась по дому, заполнила уголки, затопила зловещей пустотой. Выстрелом раздался в ней звук открывшейся двери. Северус и Драко застыли на пороге. Чудовищная сцена, которой они стали свидетелями, вселяла леденящий ужас. – Гарри, – нежно позвал Ремус. Не в силах подняться, он ползком добрался до Гарри и сжал его безжизненную руку. Молли подошла к Доре и помогла женщине встать. Ремус содрогающимися пальцами провел по лицу Гарри, но прежде чем он что-то сказал, в дверях возник Дамблдор, бесстрастный и деловитый. «Он так похолодел… – шептал Ремус. – Нет… нет… не может этого быть». Дамблдор приблизился к другой стороне кровати и легко коснулся щеки мальчика. – Гарри! Ты слышишь меня? – никакой реакции. Кожа подростка продолжала оставаться мертвенно бледной, взгляд потускнел. Драко откровенно трясло. Глаза Поттера – яркие изумруды, больше не сияли, потухшие и безжизненные, будто чистые краски разбавили мутно-серой грязью. Однако как раз в этом месте и в это время произошли кое-какие изменения. Все люди (плюс один оборотень) ощутили движение воздуха в комнате. Причиной этого стал Гарри, который выгнулся дугой, судорожно захлебываясь воздухом, потом обмяк, закрыл глаза и устало откинулся на подушку. – Гарри! – вновь окликнул Люпин, и голос его был полон невысказанной надежды. Юноша медленно открыл глаза, к которым постепенно возвращался их прежний цвет, однако, восковой оттенок кожи не изменился, а голубая сетка вен не исчезла. – Ре-му… – на пределе слышимости, чуть громче, чем поскребывания мышей в стенах, но и этот намек на звук зажег улыбку на лице Люпина, и он счастливо обнял своего крестника. – Я здесь, малыш! Теперь всё будет в порядке. Ты будешь в порядке, – шептал он. Гарри слабо кивнул, прежде чем вновь закрыть глаза. – Мистер Поттер! – встрял Дамблдор и попал. Попал под перекрестный обстрел пристальных ненавидящих взглядов. – Предатель… – голос Гарри звучал глухо и надтреснуто, но отчетливо. – Вы заплатите за всё… И прежде чем Дамблдор смог как-то оправдаться, обвинитель погрузился в сон, а комната – в гнетущую тишину. – Что он имел в виду? – спросила Тонкс. Все присутствующие уставились на директора Хогвартса, который, не ожидая такого яростного давления, невольно сглотнул и закашлялся. – Очевидно, что юный мистер Поттер еще не вполне пришел в себя, а потому не в состоянии себя контролировать, – сказал Дамблдор. – Что ж теперь он заснул. К сожалению, я не знаю, сколько времени потребуется его организму для полного восстановления и адаптации. Но должен предупредить: вам не следует находиться рядом с ним в отсутствие Люпина или без волшебной палочки. Реакция на его реплику была единодушной. Ремус зарычал, Молли раздраженно скомкала фартук. Бедняга-фартук, ничем не заслуживший своей горькой участи, был будто пожеван оголодавшей коровой, поскольку миссис Уизли неосознанно теребила его, пока говорил Дамблдор. – Что вы под этим подразумеваете, Альбус? – проворчал Северус. – Объясните нам, что произошло с Поттером?! – Гарри… – Не смейте даже пикнуть, Альбус Дамблдор! – прошипела Молли. – Не раскрывайте рта, – поддержал ее рыком Ремус. Тонкс же резко кивнула, не спуская с Дамблдора тяжелого взгляда. Директор откашлялся и огладил длинную бороду: – Мне очень жаль, но я вынужден откланяться. Еще раз повторюсь: будьте крайне внимательны и осторожны. Надеюсь, вскорости увидеть вас всех в добром здравии. Хлопок, и он исчез в облаке белесого дыма. Все немножко расслабились. Молли, тщательно укутывая Гарри одеялом от пяточек до подбородка, сказала: – Предлагаю всем разойтись по комнатам и хорошенько отдохнуть. Сегодня был трудный день для всех нас. – Я думаю, что кто-то из нас должен побыть с Гарри, – заявил Ремус, явно намекая на свою кандидатуру, и автоматически исключая из этих «из нас» Северуса и Драко. Тем временем один из «исключенных» на цыпочках приблизился к Гарри, весь трепеща, и коснулся его белой, как бумага, щеки и в ту же секунду отдернул руку, потому что испугался ее неестественного холода. Движение руки сопровождалось скачком назад. «Он же просто ледяной!» – воскликнул Драко, отчаянно пытаясь не заикаться. Молли грустно улыбнулась, но промолчала. – Что же случилось с ним? – повторил юноша, обращаясь на этот раз к крестному отцу. Выражение на лице Северуса было до крайности странным. Этакая помесь нездорового любопытства и отвращения. Ничего не поняв, Драко вновь обернулся к миссис Уизли, на что она устало махнула рукой: – Всему свое время, дорогой. А пока отправляйтесь по комнатам и отдыхайте, а я приготовлю ужин. Ни о чем не тревожьтесь. Здесь вы в безопасности. Северус раздраженно фыркнул, за что получил строгий выговор от Тонкс – её укоризненный взгляд действовал в радиусе пяти-семи метров от объекта. – Ну, и что же означал изданный вами подозрительный звук, Северус? – Именно то, о чем вы подумали, Нимфадора! – У вас проблемы с пищеварением? Команда «Газы» была дана… – Прекратите немедленно! Детский сад! Подготовительная группа! – оборвал их Ремус. Северус состроил самую презрительную из своего набора джентльмена гримасу и свысока, благодаря преимуществу в росте, ретранслировал её Люпину. Тонкс же пыталась просверлить взглядом дыру во лбу Снейпа, но эффективного результата достичь не смогла. – Я остаюсь с Гарри. Хочу быть рядом на случай, если ему что-то понадобится. А вы будьте любезны тихо-мирно разойтись по койкам. Отбой уже давно был. Вперед и с песней, желательно, колыбельной, – отдал распоряжения Ремус, выпроваживая всех из комнаты. Все неторопливо выполняли просьбу оборотня, покидая апартаменты Гарри, Драко же застрял в дверях. И неспроста. – Что же с ним произошло? – спросил он, как минимум в семнадцатый раз. Ремус не спешил утолить неинформированность Драко, он долго смотрел на него, потом утомленно улыбнулся и всё же ответил: – Когда, а главное: если он будет готов, то он сам всё расскажет тебе. Драко кивнул и напоследок кинул еще один быстрый взгляд на Гарри и замер, пораженный. Что-то сжалось внутри, затрепетало, и душа потянулась к неподвижному юноше. Драко замотал головой, пытаясь прогнать наваждение и нахлынувшие внезапно эмоции, и поспешил покинуть комнату. «О чем я вообще думаю, черт возьми! Ради Мерлина, это же ПОТТЕР!». Ремус левитировал кресло к кровати и уселся возле Гарри. Взгляд его был направлен на пейзаж за окном, но он ничего не видел, погрузившись в угрюмые размышления. Тяжкий вздох вырвался из груди… Четвертинка луны игриво подмигивала с темного прямоугольника неба, как будто знала все тайны, но вот раскрывать их не спешила. А Ремус мучительно пытался рассмотреть на небе разгадку, но не находил ответов. В конце концов, очнувшись, он перевел взгляд на Гарри и прошептал: «Я всегда с тобой, малыш! Что бы ни случилось. Ты должен верить мне, всё будет хорошо. Обещаю!». Hpdmhpdmhpdmhpdm HarryXDraco hpdmhpdmhpdmhpdm Все, за исключением Ремуса, сидели за столом с накрытым завтраком. Царило поразительное единообразие: все выглядели одинаково невыспавшимися, уставшими и в большей или меньшей степени потрясенными. Даже Снейп! Хотя в смеси настроений на его лице (в отличие от остальных) уверенно лидировало раздражение. Касательно других реакций на вчерашнее, упомянем уплотнившийся воздух и черную ауру между Северусом и Тонкс, в которой сгущались грозовые тучи и уже начинали посверкивать разряды молний. Напряжение между ними не только не смягчилось, но буквально электризовало атмосферу. Драко, который сидел справа от крестного, был очень занят: усиленно сопротивлялся растущему желанию саркастично закатить глаза в фирменной малфоевской манере. Наконец он не выдержал, выведенный из себя поведением крестного: – Северус! Может быть, хватит? Из-за вас у нас волосы в подмышках дыбом встали, и мелкие предметы начали притягиваться! Скоро нас шарахнет накопившимся электричеством! А ведь мы вынуждены задержаться в этом доме, так что давайте успокаивайтесь и ведите себя корректно друг с другом! Молли его поддержала: – Ваш крестник прав, Северус. Попытайтесь расслабиться, сделайте глубокий вдох. Вы-ы-ыдох. Вдо-о-о-ох. Вы-ы-ы-ыдох. Или вот скушайте еще кусочек шоколадного кекса. В этот момент все дружно вздрогнули и повскакивали с мест и вовсе не потому, что хотели заполучить последний кусок десерта, а потому что в комнату влетел совершенно невменяемый Ремус с обезумевшим видом. - Кто-нибудь видел Гарри? – спросил он. Тонкс дернулась, и её стул с грохотом опрокинулся, но никто не обратил на это внимания. – Когда он исчез? – спросила Молли. – Я не знаю… Я заснул и… – Что-то не так? – Гарри? – изумился Ремус. Все одновременно повернулись на голос и увидели силуэт, скрытый тенью. Шторы на окнах были плотно задернуты, так что ни единый лучик солнца не проникал в комнату. Единственным источником освещения в гостиной был горящий камин, отчего вся комната выглядела по-осеннему темной и тоскливой. Человек тем временем стал приближаться, стараясь держаться в тени и аккуратно избегая редких островков света. – Гарри, это ты? – спросил Ремус. Человек наконец-то вступил в круг света, отбрасываемого огнем, и оказался им совершенно незнаком. Хотя, присмотревшись, в нем можно было опознать Гарри, но как он изменился! Во-первых, рост. Во-вторых, что-то трудно уловимое, в облике, манере держаться, но делавшее его кардинально другим человеком. На его лице блуждала полуулыбка, пока он подходил к ним. Драко был поражен и восхищен грациозностью и изящностью его движений, по сравнению с прежним достаточно неуклюжим и всегда спешащим куда-то Гарри. И этот Гарри завораживал. – Где вы были, Поттер, – проворчал Снейп. Он чувствовал какую-то темную энергию, окутавшую золотого мальчика Гриффиндора, и ему это совсем не нравилось. Тем более что он так и не смог понять, что произошло с его учеником. – Мне захотелось прогуляться снаружи, сэр. Я проснулся очень рано, все спали так сладко. Я подумал, невежливо будить людей ни свет ни заря. Взгляд Гарри остановился на профессоре зельеварения, и его изумрудные глаза сверкнули, как зеленая молния непростительного заклинания. – Послушайте, молодой человек… – Я говорю правду, сэр. Вы же не думаете, что я рванул к Волан-де-Морту или к Дурслям, что было бы для меня, в сущности, одинаково «приятно». – Сказал Гарри с ехидненькой такой усмешкой на губах. – Как ты себя чувствуешь, дорогой? – захлопотала миссис Уизли и ласково улыбнулась подростку, прерывая неприятный диалог. Гарри искренне улыбнулся в ответ. И от этой улыбки а-ля «станет всем теплей, и на небе сразу радуга проснется» и, правда, как-то полегчало и даже стало как-то радостно, будто луч закатного солнца прорвался сквозь толщу хмурых промозглых туч и одарил мир надеждой. В этот удивительный момент присутствующие обратили внимание, что кожа у Гарри приобрела почти здоровый вид. Безусловно, Гарри еще выглядел нуждающимся в солярии, но отпечатки вен исчезли. А сияющий светло-кремовый оттенок кожи придавал ему вид аристократической элитарности. – Я чувствую себя на удивление хорошо, миссис Уизли. А вы как поживаете? – спросил он и тут же угодил в руки Молли. – Ой-ой-ой, Гарри! Ты так вытянулся! Ты теперь выше, чем мой Рон. – Этими словами Молли заработала очередную улыбку. – Я в порядке, мой мальчик. Особенно теперь. Когда не нужно больше беспокоиться о твоем самочувствии! Как только Молли чуть выпустила Гарри, чтобы еще раз посмотреть на него, порывисто подошла Тонкс, и эстафета обнимашек перешла к ней. – Мерлин! Никогда бы не подумала, что ты меня обгонишь, Поттер! Как ты вымахал! Гарри хихикнул, и они выпустили друг друга из объятий. Тонкс выглядела потрясенной, она и на самом деле была в легком шоке. – Что? – спросил Гарри, смеясь. Драко на мгновенье померещилось, что во рту Гарри блеснул клык, но присмотревшись внимательней, он обнаружил лишь правильный белоснежный прикус, так что он списал всё на игру света и нервное перенапряжение. Если Драко пострадал от галлюцинаций, то Тонкс как-то глупо улыбалась. «Да нет… ничего», – закончила она вслух мысленные споры с собой. Гарри обернулся к Ремусу, и в этот момент все увидели прежнего Гарри. Гарри, который смущенно отводил глаза и нервно сглатывал, у которого был смятенный потерянный взгляд и неуверенность в движениях. И этот Гарри вел себя так, будто стеснялся человека, который был его последней связью с родителями. Но вот он собрался с мыслями, серьезно кивнул сам себе и поднял глаза на крестного, и тут же в испуге отскочил, когда оказалось, что опекун находится намного ближе, чем он думал. Гарри попытался что-то сказать, но поперхнулся рвущимися наружу словами. – Ремус, я… Ремус…. Люпин не дослушал, кинулся к мальчику и скомкал его в отеческих объятиях. – Гарри, я всегда считал тебя сыном. Ничто и никто этого не изменит, – сказал он. Подросток уткнулся в плечо взрослого и счастливо расслабился. Когда объятия разомкнулись, взор Гарри упал на Драко, который почему-то внезапно напрягся. Драко казалось, что взгляд Поттера проник в самые сокровенные уголки его души, и ему подумалось отрешенно, что (это, безусловно, невозможно, но…) изумрудные глаза Гарри сияют еще ярче, и он покоряется этой ослепительной красоте. Тени, танцующие замысловатые па на лице Гарри, совершенно не уменьшали проникновенность его взгляда, а наоборот, концентрировали внимание на выразительных глазах. – Малфой? Вроде бы тебя тут не стояло. Какими судьбами вас сюда занесло? – эта реплика уже была обращена к Снейпу. – С трудом верится, что Дамблдор убедил вас втянуть собственного крестника в шпионские игры. Снейп с неприлично отвисшей челюстью и округлившимися от шока глазами уставился на Гарри: «Во имя Мерлина! Мне что совестно перед этим мальчишкой?» – Как ты смеешь! – это уже вслух. Выпад вызвал очевидные и резкие изменения: Гарри напрягся, как будто готовился к броску, глаза его угрожающе сузились. – Я не собираюсь терпеть ваши придирки, сэр! Я не мой отец и лучше вам не забывать об этом! Снейп и так-то был не в духе, а после такого отпора вообще стал звереть: – Ошибаетесь, Поттер! Вы точная копия своего милого папаши! Жить не можете без того, чтобы быть в центре внимания, хотя я абсолютно уверен, что… – Вы НИЧЕГО не знаете ни обо мне, ни о моей жизни, – оборвал его Гарри таким страшным голосом, что эхо разошлось по всему дому. Снейп выхватил палочку и направил ее в грудь Гарри, но он чуток опоздал. Прежде чем он успел осознать это, он уже был под прицелом своего ученика. – Вы что хотите дуэли, Снейп? Я совсем не в восторге от того, что вынужден терпеть ваше присутствие! Тем более в доме, принадлежащем человеку, которого вы яростно ненавидели. Пусть наличие квартирантов – навязанное мне решение, но вы здесь, слава Мерлину, временно, и только поэтому я закрою глаза на ваше пребывание здесь! Снейп сглотнул и ответил лишь ехидной усмешкой. Возможно, не стоило этого делать – взор Поттера устрашающе сверкнул, проникая в потемки души Северуса. – Только дайте мне повод, один крохотный намек на повод – и вы на своей шкуре поймете, почему я единственный человек, который способен победить Волан-де-Морта! – говорил Гарри, а палочка его оставалась нацеленной аккурат в переносицу профессора. – Не делай того, о чем потом будешь жалеть, – примиряющим тоном сказал Ремус. Гарри кивнул, соглашаясь, и опустил палочку. Он стал разворачиваться лицом к Ремусу, и в этот миг… Отреагировать никто не успел. – Легилименс! – заклятие еще не было произнесено до конца, а Снейп уже летел к стене и со смачным шмяком в неё врезался. Гарри что-то недовольно пробурчал и уже абсолютно спокойно покинул гостиную. После этого маги в холле зашевелились, Драко кинулся на помощь к крестному. – Можно воды? – попросил он. Молли тут же скользнула на кухню и вернулась со стаканом воды, за что была поблагодарена молчаливым кивком. – Ты совсем не можешь себя контролировать, да? Не в состоянии остановиться и прекратить свои злобные нападки? – прорычал Ремус. Снейп яростно зыркнул поверх стакана и ответил: – Поттер – трудный подросток. Ему не хватает должного уважения к старшим, а тем более к преподавателям. На этот раз отпор оказала Тонкс: – У Гарри нет никаких проблем с проявлением уважения. Просто кроме твоего явно преклонного возраста, других причин уважать тебя – нет. Драко тоже вставил свои пять копеек: – Прости, Северус, но, признаться, я согласен с остальными. Тебе следует внимательней следить за тем, что изрыгается из твоего рта. Не знаю, чем ты его обидел, но знаю, что делать этого не стоило. Не хотелось бы мне оказаться под прицелом ЕГО палочки. Тут раздалось негромкое «пуф», и на середину комнаты аппарировал Дамблдор. – Гм… Гарри проснулся, – утвердительно заявил он. – Это настолько очевидно? – насуплено спросил Снейп. На что Дамблдор (с трудом удерживаюсь от приписки «гаденько») захихикал. – Мой дорогой мальчик! (как роли-то поменялись!) Вы не умеете держать себя в руках! А самоконтроль – очень полезная вещь! – Скажите это Поттеру! – огрызнулся зельевар. Дамблдор оставил это без комментариев и не спеша стал подниматься по лестнице в спальню Гарри. Шанса постучаться ему не дали – дверь резко распахнулась, приглашая волшебника внутрь. С минуту Дамблдор пользовался возможностью наблюдать занятный этюд «Гарри за уборкой, грациозный и могущественный, изображающий одновременно увлеченность своим потрясающе интересным занятием и полное игнорирование вашего присутствия в комнате, доме, городе и даже на этой планете». – Что-то не замечал за вами хозяйственного рвения до этого времени. С чего вдруг такие перемены? – с такими словами Дамблдор переступил порог, и дверь за ним громко захлопнулась. Он пронаблюдал, как Гарри садится в кресло, переплетает пальцы и устремляет на него проницательный взгляд. Директор Хогвартса только сейчас с крайним удивлением заметил, что очки Гарри больше не носит. Последний проигнорировал вопрос и сарказм в нем. – Я полагаю, что причина, по которой вы не сказали мне правду, – это легкий склероз, а не преднамеренный обман, – голос Гарри звучал бесстрастно и по-деловому собранно. Он и выглядел так, будто они по-дружески столкнулись в школьном коридоре и стали обсуждать последний матч по квиддичу. Так или иначе, но это привело к тому, что самоуверенности в Дамблдоре несколько поубавилось. Он мастерски мог справляться с любым настроением Гарри, и его сердитая злость его не пугала, но направленная на него самого, была непривычна и выбивала из наезженной колеи. В результате всех этих эмоционально-логических выкладок, мы имеем Дамблдора жутко раздраженного потерей контроля. А по другой статье психоанализа у нас проходит Гарри, который просто физически ощущает, как сжимает в жадной хватке горло своего директора и давит, давит, давит… Но что-то его останавливало, какой-то внутренний голос, нечто подсознательное подсказывало ему оставаться хладнокровным. Тем временем Дамблдор начал говорить: – Просто… – Просто время еще не пришло. Неподходящий момент, да? – передразнил его Гарри. – Создается впечатление, что для вас никогда не наступает правильное время, чтобы поделиться со мной жизненно важной информацией. Важной для моей жизни! Уж о вашей-то вы не забудете! – отчеканил Гарри и заглянул глубоко в глаза Дамблдора. Пожилой волшебник испытал ощущение, будто Гарри проник в самые дальние закоулки его головы, а «ментальный террорист» тем временем довольно ухмылялся. – Гарри, я… – Говорите, директор! Я хочу знать. Хочу знать, кем я фактически являюсь. Теперь. Исходя из того, что мои чувства обострились так, что я слышу ваше сердцебиение, а мысль о крови, теплой и живой, приводит меня в неконтролируемое состояние, я прихожу к заключению, что я… Вампир. Гарри на мгновенье закрыл глаза и позволил страху и горечи охватить себя. Доля секунды, и он собрался, чтобы продолжить. – Есть одно обстоятельство, которое меня смущает. Видите ли, если память меня не подводит, а в старческий маразм я еще не впал, то меня никто не кусал. Ни вампир, ни даже собака. Разве что комары. – Сказал Гарри и в раздумчивости подошел к окну. Маленький лучик солнца пробился сквозь занавески и радостно стал исследовать лицо Гарри, пока тот отвлекся, повернувшись к Дамблдору. – Поскольку меня не кусали, следовательно, вывод только один. Вампиром был один из моих родителей. И значит, это моя судьба, предопределенная генами, – стать вампиром в канун моего шестнадцатого дня рождения. Так тому и быть. Задам вам лишь один, последний вопрос. Почему я до сих пор жив? Дамблдор переступил с ноги на ногу, помялся под пристальным взглядом своего ученика, но пока смолчал. – Я смутно припоминаю, что однажды вместо Ремуса с нами был Снейп. Так вот, в тот раз он рассказывал нам о вампирах, в том числе он указывал на тот факт, что дети вампиров нежизнеспособны. Их организм не приспособлен к тому, чтобы пережить кризис перерождения, и они погибают в день своего обращения. Поэтому родители инициируют собственных детей через укус, чтобы дать им хоть какой-то шанс на выживание. – Во время краткого пересказа лекции Гарри не сводил глаз с Дамблдора. Пожилой волшебник снисходительно улыбнулся: «Мол, учишь вас, учишь, а толку? Так Долгопупсами и помрете». С лица Гарри реактивно сдуло все эмоции, и оно превратилось в ничего не выражающую и божественно прекрасную маску. – Любопытно, откуда такие глубокие познания в предмете, мистер Поттер? Гарри хмыкнул и коснулся указательным пальцем середины лба: – Моё сознание хранит теперь не только мои мысли и воспоминания, но и моей матери. Я знаю о вампирах всё, что знала она. Не так уж много… Но этого достаточно… И мысли Гарри унеслись далеко-далеко, устремившись на призрачные поиски ответов… – Я даю тебе слово, Гарри! Это была последняя вещь, которую ты узнал таким жестоким образом. Что ж, пожалуй, я не могу более ничего добавить к тому, что ты уже о себе знаешь. – Дамблдор замолк и отвел глаза, выносить этот обвиняюще-изучающий взор он больше не мог. Он отошел к окну, продолжая ощущать на себе неотрывное внимание подростка. – Твоя мама была укушена вампиром за пару месяцев до того, как впервые приехала в Хогвартс. Полагаю, ты в курсе, что она была одной из самых умных колдуний, лишь твой друг, мисс Грейнджер, смогла сравняться с ней. Твой отец стал её супругом, а потом у них появился ты. А что было дальше, ты и сам знаешь. Наконец Дамблдор повернулся лицом к Гарри, чтобы стать мишенью для недоверчивого беспощадного взгляда. – Вы играли со мной, Дамблдор. Пытались навязать мне свою волю в корыстных интересах, – почти нежно произнес юный вампир, – мне это не понравилось. – Я не понимаю, Гарри… – начал было Дамблдор, но Гарри прервал его, подняв руку в останавливающем жесте. – Верните мне мою свободу, профессор. Играть по вашим правилам я больше не собираюсь, как и следовать заготовленным для меня планам. – Его немигающий взгляд буквально пригвоздил Дамблдора к полу. – Вы просто старый мошенник и бездарный дурак, и я не позволю манипулировать мною. Вы совершили слишком много ошибок по отношению ко мне. Еще один промах или обман, или хоть что-нибудь, что мне не понравится или, того хуже, навредит, и я гарантирую, что никто и ничто меня не остановит… – Гарри, я, честно говоря, в замешательстве. В твоих словах нет никакого смысла… Гарри мило улыбнулся, но безжалостный взгляд напрочь смел иллюзию любезности. – Я уверен, профессор, что со временем… – ехидная пауза, – вы всё прекрасно поймете. Дамблдор шумно сглотнул, что-то настойчиво подсказывало ему, что нужно убираться отсюда и немедленно. Внутренний голос почти захлебывался в крике. – Доброго дня, Гарри. – Торопливое бормотание слилось с хлопком аппарации. Гарри насмешливо хмыкнул, видимо, этот жест потихоньку становился его второй натурой, или третьей, учитывая его полувампирство. Вновь повернувшись к виду за окном, он залюбовался солнцем, медленно карабкающимся посреди унылого серого неба. Он дотронулся до этого неровного диска, но коснулся, конечно, лишь стекла. А вот слабый еще свет смог до него дотянуться, что заставило Гарри нахмуриться и погрузиться в размышления. До чего он додумался, нам пока неизвестно, мы можем лишь зафиксировать, что рука сжалась в кулак, а Гарри перевел взгляд на красоты пейзажа. То, что он увидел, меняло многое. Его ладонь, осененная лучами восходящего солнца, мерцала зелеными искорками чистой магии. Пришло время поменяться ролями… Hpdmhpdmhpdmhpdm HarryXDraco hpdmhpdmhpdmhpdm