Непредсказуем наш путь

Когда мы засыпаем в объятиях покоя, тогда-то судьба и наносит нам смертельные удары. П. Буаст

      — А-а-а! — разнесся протяжный крик по дому. Нана, которая готовила на кухне завтрак, передёрнула плечами и обернулась в сторону шума. До её слуха донеслись сбивчивые фразы и что-то похожее на ругань. Она сдержанно улыбнулась и продолжила своё занятие, изредка вслушиваясь в родные голоса.       Собственно говоря, именно с этого крика и началось утро для Тсуны, который, только-только проснувшись, увидел перед собой раскрашенное тёмными красками лицо Кикё. Его грим напоминал собой образ обгоревшего трупа: на лице ярко были видны сильные ожоги, и слезшая кожа открыла обзор на алое мясо — понятное дело, такое мало кому понравится ранним утром. В то время как Тсуна сбивчиво ругался, пытаясь ещё выпутаться из плена собственной простыни, скача зайцем по полу, Бьякуран вместе с Блюбелл, сидя на ковре, схватившись руками за животы, громко смеялись.       — Ха-ха-ха! — хватаясь тонкими пальчиками за щёчки, смеялась Блюбелл. — Тсуна такой пугливый! — тянула она своим звонким голоском.       — Идиоты! — нахмурив брови и уперев руки в бока, возмутился Тсуна, смотря в упор в основном на брата, который наверняка и был инициатором этой сумасшедшей идеи.       — Тсуна-чан, разве тебе не понравилось? Я же так красив, — наигранно-обидчиво проговорил Кикё, слезая с кровати мальчика. Тсуна мельком глянул на лицо Кикё и, скривившись, отвернулся к окну.       — Ладно, — успокоившись, проговорил всё ещё весёлым голосом Бьякуран. — Кикё, иди смой грим. Блюбелл, помоги ему, — выдал он чёткие указания своим друзьям-подчинённым.       — Ла-а-адно! — протянула девочка, поднимаясь быстро на ноги и поправляя своё белое платьице, украшенное небольшим красивым бантом на поясе сзади. Они вышли из комнаты, а Тсуна сел на край кровати, облегчённо выдохнув. Бьякуран подошёл и присел перед мальчиком на одно колено, с улыбкой всматриваясь в родные черты лица. Тсуна глянул на него, а потом, обиженно надув щёки, отвернулся и тихо проговорил:       — Ты идиот, — его щёки слегка порозовели, а взгляд карамельных глаз хаотично бегал по стене. — И шутки у тебя дурацкие, — добавил он чуть погодя.       — Я просто хотел повеселиться. Не дуйся, — спокойно и с какой-то толикой любви проговорил Бьякуран. — Как ты?       — Нормально, — всё ещё недовольно пробурчал мальчик.       — А если честно? — мягко настаивал на своём старший брат. Тсуна перевёл на Бьякурана взгляд, в котором была усталость, она говорила куда больше, чем простые слова. Веки слегка опухли, под глазами тёмные мешки, не такие заметные, как были когда-то, но не пройдёт и недели, как они станут слишком видны. На белках проступают красные сосудики.       — Может, стоит всё-таки сходить к врачу? — улыбка сошла с его губ, а голос — такой мягкий и вкрадчивый. Он потянулся к лицу младшего брата, касаясь кончиками пальцев щеки, и очертил линию скулы, аккуратно убирая непослушные прядки за ухо. Тсуна прикрыл глаза, доверчиво опершись щекой о тёплую руку.       — Всё хорошо, — тихо-тихо проговорил он. — Я справлюсь, не о чем беспокоиться, — он коснулся пальцами руки брата и отвёл её в сторону, уходя от бережно предоставленного ему тепла, так как не желал обременять заботой о себе.       — Пойдём завтракать, — сказал Тсуна, поднимаясь с кровати и направляясь к двери.       Через какое-то время они уже будут ехать в дорогой чёрной машине в школу. Блюбелл будет упёрто настаивать на том, что Кикё нужно заплести косички, а Бьякуран достанет из своей сумки «умную» книгу и станет жадно впиваться глазами в любимые строки. Тсуна же упрётся взглядом в тонированное стекло, наблюдая, как пробегают за окном магазины и дома, чужие машины и вечно спешащие люди, да цветущие весенние деревья.       Водитель затормозит около белоснежного здания старшей школы Намимори, и ребята быстро выскочат из машины, чтобы направиться по аллее в свои классы. Бьякуран поднимется вместе с Кикё на третий этаж в кабинет 2-А на урок физики, а Блюбелл побежит в спортзал. Тсуна же пойдет на второй этаж в класс 1-В выслушивать нудные речи преподавателя истории. Он сядет за свою парту около окна и будет слепо смотреть на открывающийся вид, чтобы хоть чем-то занять собственные мысли, беспрерывно мечущиеся из стороны в сторону, чтобы создать иллюзию спокойствия для своего измученного сознания.       Неожиданно Тсуна почувствовал что-то неясное, едва уловимое, словно на него кто-то пристально смотрит, пытается прожечь взглядом, хочет увидеть больше, чем позволяет видеть в себе мальчик. Он, подчинившись какому-то инстинкту, неторопливо повернулся назад, осматривая вскользь одноклассников, и, не замечая ничего удивительного, снова вернулся в прежнее положение. Урок тянулся долго и мучительно, ребята, сидящие на задних партах и не имеющие особого желания выслушивать болтовню учителя, даже задремали. Когда наконец прозвенел звонок с урока, класс в один момент оживился. Это было похоже на улей, просыпающийся рано утром от глубокого сна: пчёлы начинают шевелиться и неистово жужжать, создавая перекликающиеся между собой множество голосов, подобно церковному хору.       — Джессо-кун, к тебе пришли, — произнесла миловидная девушка с серебристыми волосами и зелёными глазами своим тихим голоском. Тсуна посмотрел на неё, а потом кинул равнодушный взгляд на дверь.       — Спасибо, — спокойным тоном произнёс Тсуна, поднимаясь со своего места. Он вышел в коридор и, приняв ничего не выражающую позу, пристально посмотрел на нарушителей своего спокойствия.       — Что вам нужно?       — Бу-у-у, Тсуна сегодня не в настроении, — с нотками ехидства произнесла Блюбелл, наигранно прикладывая ладошку к губам. Она была одета в обычную кремово-шоколадную форму, состоящую из плиссированной юбки и белой блузы. Однако с её невысоким ростом создавалось впечатление, что рядом стоит отнюдь не старшеклассница. Тсуна пристально посмотрел на девочку холодным взглядом цвета карамели с откликами золота от солнечных лучей, прошедших сквозь окно. Она поёжилась и, смешно надув губки, спряталась за спину Бьякурана со словами:       — Бьякуран! Тсуна меня сейчас убьёт! — юноша посмотрел на свою подопечную и улыбнулся, а потом ласково обратился к младшему брату:       — Не смотри так, Тсунаёши-кун, ты пугаешь нашу Блюбелл-тян, — его голос как всегда был игривым и ласкающим слух. Кикё со стороны наблюдал за своими друзьями, то и дело поправляя свои длинные волосы. На парнях так же была форма старшей Намимори всё тех же оттенков. Тсуна вновь почувствовал что-то необычное и оглянулся за спину, но не увидел ничего достойного внимания — лишь пара учеников примостились у окна и о чём-то восторженно разговаривали; один из них широко разводил руками.       — Что-то не так? — спросил Бьякуран, но Тсуна лишь отрицательно покачал головой. — Отец звонил, — мальчик насторожился. — Сегодня вечером в Японию прилетит Савада Рио. Он будет где-то около девяти вечера и приедет к нам домой.       — Почему к нам? — холодно поинтересовался Тсуна, но Бьякуран ясно услышал в голосе младшего брата недовольство и раздражение, которые бывают такими редкими гостями в их разговорах.       — Не будь маленьким, Тсунаёши-кун, ты всё прекрасно понимаешь, — уже без привычной улыбки на лице произнёс Бьякуран, испытующе смотря на брата.       — Скоро начнётся урок. Мне нужно идти, — холодно и быстро произнёс Тсуна, возвращаясь в класс на своё место, будто не желая продолжать этот ненавистный ему разговор.       Остаток дня прошёл довольно быстро и мрачно, особенно если учесть, что за окном сгустились облака. Солнце спряталось за ними, укутавшись в этой пушистой вате, оставив своих детей без таких желанных тепла и ласки. Тсуна торопливо собрал сумку, уронив одну из тетрадей на пол. Он наклонился и коснулся кончиками пальцев тёмно-синей обложки, когда вдруг ощутил неприятное, тянущее чувство проскальзывающего присутствия рядом с собой, словно ты сидишь на дне моря, где солнечный свет почти не касается бледной кожи, а мимо проплывает рыба, цепляя хвостом водное пространство. Подняв с пола тетрадь и положив её в сумку, мальчик осмотрел класс. Ребята с весёлым смехом и нескрываемой радостью на лицах покидали помещение. Ничего. У Тсуны создавалось впечатление, что это назойливая паранойя, которая неистово требует к себе внимания. Он зациклился на одной точке.       — Мне нужен отдых, — проговорил себе под нос мальчик, тяжело вздыхая. Он закинул сумку на плечо и последовал медленной поступью к выходу. Пустые коридоры: нет шума и смеха, все уже ушли, лишь где-то отдалённо ещё можно услышать чьи-то голоса. «Спортклуб? — промелькнуло в голове. — Скорее всего». Тсуна прошёл по коридору к лестнице на первый этаж, ощущая всё словно в чёрно-белых красках. Две последние ступени - и мальчик чувствует, как земля будто бы уходит из-под ног. Это как на несколько мгновений оказаться в невесомости, в глазах предательски плывут картинки. Тсуна схватился тонкими пальцами за перила, но оступился и начал падать вниз. «Чёрт!» — выругался про себя, зажмурив глаза.       — Травоядное! — холодный, как сталь, голос и сильные руки, держащие всё тело. Тсуна медленно приоткрыл глаза и упёрся одной ладонью в грудь незнакомцу.       — Простите, — тихо проговорил мальчик, делая небольшой шаг назад, дабы увеличить пространство между ними. Он поднял усталый взгляд вверх, фокусируясь на фигуре незнакомца. — Я случайно, — добавил он. Перед ним стоял красивый брюнет высокого роста и спортивного телосложения, чёрные брюки и белая рубашка, такой же тёмный, как смоль, пиджак с красной повязкой. «Хибари Кёя?» — спросил сам себя Тсуна.       — Ещё раз простите, — холодно проговорил Тсуна, в глазах всё такая же безмолвная пустыня. Он обошёл препятствие на своём пути и прошёл к главному ходу, намереваясь, наконец, покинуть стены школы. Хибари ещё несколько секунд смотрел вслед этому травоядному равнодушным взглядом, пока не развернулся и не направился вверх по лестнице в свой любимый кабинет.       «Голова кружится», — вздохнув, сказал про себя Тсуна и притормозил немного, чтобы коснуться ладонью лба и прикрыть глаза. «Как же надоело, — снова подумал мальчик. — Всё надоело». А в голове неожиданно всплыли картинки из прошлого, как горит дом, и мама вся в крови лежит на полу, а он плачет надрывно, не в силах остановиться. Тсуна резко открыл глаза, отдёрнул ладонь ото лба и посмотрел на свои руки, а на них кровь. Красная, словно гранатовый свежевыжатый сок, кровь. И кажется, будто руки стали липкими от этой горячей жидкости, неистово пахнущей ржавым железом. Тсуна приоткрыл рот в немом крике и расширил глаза от страха. Он с силой сжал в пальцах пряди волос и зажмурился, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Страх подступил к горлу: «Это всё ложь! Иллюзия!» — убеждал он себя, гоняя эти мысли по кругу.       — Тсуна-кун? — мягкий голос со стороны, и всё исчезает в мгновения. — Что-то случилось? — в ее голосе звучит беспокойство. Он открывает глаза, а перед ним только тусклый цвет песка. Сердце всё ещё стучит, как ошалелое, но разум вдруг похолодел.       — Кёко-чан? — находясь в прострации, словно не в этом времени, спросил Тсуна.       — Что-то случилось? Ты плохо себя чувствуешь? — она волнуется. Маленькая морщинка между бровей и тревожный взгляд, губы слегка дрожат.       — Нет, — он помедлил. — Всё хорошо. Почему ты ещё тут? — переводит быстро тему. Тсуна принял спокойную позу и вновь ничего не выражающее выражение лица, но пальцы с силой сжимаются, спрятавшись в кармане брюк. Короткие ногти впиваются в тонкую кожу ладоней.       — У братика тренировка. Я заходила, чтобы занести ему обед, — с улыбкой произнесла она, её привычная манера речи — спокойная, весёлая.       — Ясно, — он смотрел на неё, но в то же время казалось, что сквозь. – Тебя проводить? – мягко поинтересовался Тсуна.       — Если тебе не трудно, — с улыбкой ответила Кёко-чан, и они вышли за пределы школы. По дороге подростки зашли в магазин, и Тсуна помог девушке донести покупки. Они говорили о чём-то ненавязчивом, шатен даже потерял счёт времени, забыл обо всём, что так волновало его душу пару часов назад. Она улыбалась и смеялась в ответ, шутила, позволила себе потрепать его мягкие волосы. Но стоило Кёко сказать «Пока, Тсуна-кун!» и закрыть за собой дверь, как вновь вернулась какая-то пустота. Тсунаёши пару минут постоял около её дома, а потом направился к себе. Он понимал, что сегодня вечером все изменится раз и навсегда, уже ничего не будет как раньше, его жизнь превратится в калейдоскоп совершенно ненужных ему событий. «Лучше бы их всех никогда не было», — эгоистично думал он про себя.

***

      — Рейс А506 Рим-Намимори прибыл, — сообщил раздражающий женский голос, искажённый громкоговорителем.       — Они рано, — поглядев на часы, произнёс Акира. — Пойдём? — он обратился к сыну.       — Да, — спокойно ответил Бьякуран, поправив пиджак своего белого костюма. Блюбелл соскочила с удобного аэропортового кресла и последовала за своим боссом. Они прошли сквозь толпу народа и вышли к нужному месту.       — Уже выходят? — спросил Бьякуран, подойдя к Кикё, который ждал их на месте.       — Да, — серьёзным тоном ответил он, поправив локон волос. Люди медленно, словно черепахи, выползали. Кто-то, кто уже встретил своих родных и просто близких, радостно кричал, обнимая, целуя. И вот, наконец, показались нужные люди. В их сторону направлялся среднего роста брюнет, примерно 163, с тёмно-коричневыми волосами, напоминающих кору дуба. Карие, слегка зеленоватые глаза. Спортивная фигура, но немного худоват. На нём бледно-голубые джинсы и чёрная толстовка с капюшоном. Его образ слегка высокомерен, на губах довольная ухмылка. Рядом с ним шли двое парней. Один — высокий голубоглазый блондин в чёрных джинсах и белой рубашке, а другой — невысокий и такой же светловолосый с карими глазами, одетый в обычные светло-серые брюки, кремовую рубашку и тонкую серую толстовку.       — Савада Рио, Десятый наследник на место босса Вонголы, — гордо произнёс парень, протягивая руку главе семьи Джессо.       — Очень приятно, — вежливо ответил ему Акира. — Акира Джессо, нынешний глава семьи Джессо. Мой сын — Бьякуран, — Рио протянул руку и Бьякурану, всё так же довольно улыбаясь.       — Надеюсь, вы сможете позаботиться о моей безопасности, — с долей высокомерия произнёс он, посматривая на Хранителей Бьякурана. — Мои Хранители: Зарио Тоа и Шиваги Алдо.       Несколько минут все стояли в молчании, пока Акира-сан не предложил ребятам пройти к выходу, чтобы поехать домой. Большой автомобиль вместил всех. Когда машина тронулась с места и выехала за пределы аэропорта, глава Джессо позвонил кому-то из своих подчинённых и приказал снять людей с позиций.       Они уже приехали, и, кажется, молодой наследник остался доволен апартаментами, во всяком случае, внешний вид его вполне устроил: двухэтажное здание было довольно большим в ширину, отделанное в лучших веяниях европейской архитектурной моды, в частности и итальянской, что не укрылось от внимания Рио. Когда ребята зашли в дом, у порога их встретила Нана со своей радушной улыбкой и тёплыми словами. Через час они уже сидели за большим обеденным столом.       — Нана, где Тсунаёши-кун? — серьёзным тоном спросил Акира у своей любимой.       — Был наверху, — слегка погодя, ответила она.       — Позови его, он должен поприветствовать гостей, — чётко произнёс Акира, отчего Блюбелл искоса посмотрела на Бьякурана. Она была уверена, что тот не позволит младшему брату сейчас спуститься вниз, но ошиблась. Нана только вышла из кухни, как вновь вернулась назад, а прямо за ней шагал медленной поступью Тсунаёши. Он выглядел усталым, но на лице не отражалось ни единой эмоции.       — Рио-кун, это мой младший сын — Тсунаёши-кун. Вы почти одного возраста, так что наверняка подружитесь, — проговорил Акира, пристально глядя на сына, который в это время осматривал сидящих за столом.       — Очень сомневаюсь, — холодно проговорил Тсуна и, развернувшись, направился к выходу.       — Тсуна! — воскликнул Акира, Нана сжала тонкими пальчиками ткань своего фартука. — Вернись немедленно! — Тсуна остановился в проходе, а потом произнёс, глянув из-за плеча:       — Я никогда с этим не смирюсь, — он не забудет, не простит, не признает. Сейчас... нет.