Непредсказуем наш путь

От врагов люди терпят меньше зла, чем от друзей, потому что, боясь врагов, их остерегаются, а перед друзьями у них душа нараспашку, и поэтому те могут их легко обмануть и причинить зло. Демонакт

      Сонное утро, покрытое толстой пеленой серых облаков, и тихие шаги, разносящиеся по комнате. Тсуна остановился и посмотрел на электронные часы, которые стоят на письменном столе, — 04:05 — захламленном тетрадями и бумагами. Небольшая лампа была выключена — в помещении было темно. Тсуна подошёл к окну и приоткрыл створку, впустив приятный холодный ветерок, который нежно прошёлся по щекам шатена, потрепав прядки волос цвета карамели. Он расслабленно прикрыл глаза.       — Устал, — прошептал он едва уловимо. Вздохнул. Тсуна прикрыл створку окна, позволив лишь слабым потокам ветра колыхать тонкую штору. Он прошел до своего шкафа и вытащил оттуда светло-серые джинсы и оранжевую пайту с капюшоном. Одевшись, Тсуна тихо спустился на кухню и достал из холодильника бутерброд, любезно оставленный матерью для него ещё с вечера. «Мам...» — тяжело подумал он.       Через десять минут Тсуна уже вышел из дома и, накинув капюшон, чтобы укрыться от моросившего дождя, пошёл в сторону парка. Солнце скрыли серые тучи, отчего на улице приглушённо темно, слишком темно для, почти что, пяти утра. Тсуна медленным шагом шёл по намеченному пути, изредка шлёпая ногами по лужам. А на улицах ещё никого, тихо и спокойно. «Все нормальные люди спят в это время,» — усмехнулся своим мыслям юноша. Не смотря по сторонам, он перешёл дорогу и вошёл на территорию парка. Пройдя по аллее, Тсуна заметил под скамьёй небольшую картонную коробку, но пошёл дальше, обременённый собственными мыслями, чувствами и желаниями.       Он пришёл на то же место, где пару дней назад сидел с Ямамото. От воспоминаний о друге на сердце стало тепло — это тот человек, который не предаст его ни за что. «Я уверен,» — редко мог Тсуна сказать себе эти слова по отношению к кому-то. Он боялся людей, не доверял им, презирал, ненавидел самой лютой ненавистью, но никогда не показывал этого. «Люди лгут, обманывают друг друга. Они постоянно предают,» — говорил про себя шатен, стоя под дубом, и смотря на ту строну реки, где виднелись дома, и вслушиваясь в шуршание листьев.       Дождь, не переставая, моросил. Такой мелкий и настойчивый, словно маленький ребёнок, который только-только учится ходить: он ещё не умеет, но так хочет, что нет сил сдержаться. «Что я должен сейчас делать?» — задавался он в который раз вопросом, копаясь в куче бесполезных чувств и эмоций. Как бы сильно Тсуна не хотел иного, он всегда был довольно эмоциональным ребёнком, и это качество оставило свой след в его душе. Не удается сдерживать все чувства под замком: порой так хочется смеяться, но ты не можешь, потому что больно, нестерпимо больно, и ты просто плачешь, но на лице ни слезинки. Чувства там, глубоко внутри, в самой душе, в самом сердце, которое обливается кровью.       — Не хочу в школу, — насупив носик и слегка поёжившись на ветру, сказал Тсуна. Он вытащил из кармана джинсов мобильный телефон и посмотрел на время. — Пора идти.       Он снова проходил мимо скамейки и той промокшей насквозь картонной коробки. До чуткого слуха донесся жалобный скулеж, и Тсуна уже не смог проигнорировать предмет. Он подошёл к скамье и бережно выдвинул коробку, а там, под плотным покрывалом, что-то шевелилось. Шатен осторожно отодвинул ткань и увидел маленького мокрого котёнка, чьи лапки были такими крохотными — от силы не больше двух-трёх недель животинке.       — Тебя бросили тут, да? — спросил он с заботливой теплотой, протягивая пальцы к небольшому комочку. Малыш жалобно мяукал, дёргал своими крохотными лапками. Он был весь чёрненький, как смоль. Тсуна немного расстегнул свою пайту и посадил туда котёнка. Мокрая шерсть неприятно холодила кожу, а маленькие коготки слегка царапнули, оставив, наверное, несколько небольших полос.       — А теперь домой, — проговорил шатен и бойким шагом направился к себе. Он быстро вошёл в дом и поднялся наверх, стараясь быть как можно тише. Войдя в комнату, он первым делом посадил животное на кровать и прикрыл своим одеялом.       — Полотенце.       Быстро пройдя в ванную и взяв там нужный предмет, Тсуна вернулся в комнату. На щеках юноши появился живой румянец. Он аккуратно, с небывалой нежностью, вытер мягкую шёрстку котёнка и вновь укутал его в одеяло. Малыш попытался выбраться, но когда Тсуна легко погладил его по голове и сказал оставаться на месте, он чудным образом только мяукнул в ответ и остался сидеть. Шатен шустро выбежал из комнаты и спустился вниз, на кухню, где уже вовсю хлопотала Нана.       — Мам, у нас есть молоко? — заглядывая в холодильник, спросил Тсуна.       — Да, — Нана отвлеклась от готовки и подошла к сыну, указывая на верхнюю полку, — вон стоит. Боже! Тсу-кун, ты весь мокрый! Ты был на улице?       — Да, всё хорошо. Я сейчас переоденусь, — он быстро вытащил пачку молока и взял с полки блюдце. Поднявшись торопливо наверх, у самых дверей в комнату его перехватил Бьякуран.       — Ты мокрый, Тсуна, — удивлённо приподняв бровь, произнёс Бьякуран. — Где ты был?       — Гулял, я сейчас переоденусь.       Бьякуран провёл рукой по мокрым волосам брата, потрепав их. Тсуна по-детски насупил носик, щёки слегка покраснели.       — Прекрати, — недовольно произнёс тот, отчего Бьякуран лишь рассмеялся, приобняв брата.       — Ладно, не задерживайся, — весело проговорил он, отпуская младшего.       — Хорошо, — быстро произнёс Тсуна и скрылся за дверью. Рио, наблюдавший эту сцену, скептически поднял бровь. «Странные они, оба,» — подумал он.       Тсуна налил немного молока в тарелку и, поставив её на матрац, поднёс к ней котёнка. Малыш не без удовольствия принялся пить свежее молочко, предварительно понюхав. Тсуна с улыбкой на губах наблюдал за этим действием. «Как можно было бросить такого маленького котёнка?» — прошептал он одними губами. Взгляд невольно скользнул на часы, и Тсуна понял, что может опоздать в школу. Он выдал пару указаний довольному зверьку и, переодевшись в школьную форму, быстро спустился вниз, пару раз споткнувшись на своём «нелёгком» пути.       Бьякуран уже ждал в машине вместе с Рио и его Хранителями, когда Тсуна, забрав у мамы свой обед, выбежал из дома. Они молча доехали до школы, и шатен предпочёл как можно быстрее ретироваться, спрятавшись в своём классе. Бьякуран с ухмылкой на губах покачал головой, видя, как младший брат быстро выскочил из машины, чуть она затормозила, и побежал по аллее в школу. Тсуна шустро заскочил в школу и быстро прошёл к лестничному проёму.       — Травоядное, жить надоело? — снова тот недовольный холодный голос, который будто говорит: «я сильнее, я лучше». Тсуна резко затормозил, увернувшись от чуть было не прилетевшего ему в живот тонфа.       — Аккуратней, так и убить можно, — недовольно нахмурив брови, укоризненно проговорил Тсуна, смотря в упор на Хибари.       — А ты совсем наглец, как я погляжу, — нахмурившись, сказал Хибари, принимая боевую стойку. Тсуна услышал знакомые голоса и поглядел в сторону, потом обежал Хибари и проскользнул наверх, подобно шустрому ветерку. Кёя раздражённо хмыкнул, но сложил своё оружие, продолжив обычное патрулирование школы. Шатен запыхался, пока бежал до класса, но когда смог наконец сесть на своё место, вздохнул с облегчением. Дождь так всё и моросил, стуча приглушённо по стеклу и карнизу. Через какое-то время в класс вошёл учитель и начал свой нудный урок. Во время большой перемены Тсуна решил прогуляться и пошёл к классу Ямамото, но там его не оказалось.       Тсуна бродил по школе в поисках друга. Он дошёл до спортзала, но и там никого не было. Потеряв надежду найти друга сейчас, потому что телефон его не отвечал, мальчик пошёл в библиотеку. Тихо и пусто, даже госпожа библиотекарь ушла на обед. Тсуна прошёл к стеллажу с книгами по психологии и взял первую попавшуюся. Он сел за стол около окна и открыл книгу, намереваясь почитать. Первая страничка прошла, вторая тоже, но потом шатен стал засыпать. Умиротворённая обстановка склоняла его к этому занятию. Повинуясь естественному желанию поспать, Тсуна сложил руки на столе и положил на них голову, прикрыв расслабленно глаза. Уже через несколько минут юноша, сам того не заметив, погрузился в царство Морфея.       Ему ничего не снилось, ничего его не беспокоило – поистине редкий подарок собственного разума. Тсуна проснулся не от шума и не от кошмара, а просто потому, что грань между сном и реальностью стала слишком тонкой. В помещении было мало света, тучи по-прежнему обволакивали небо. Он посмотрел на свои наручные часы и понял, что уроки уже закончились.       — Я спал так долго? — удивлённо спросил шатен. Он быстро встал из-за стола и поднялся в свой класс. Собрав сумку, закинул её на плечо. Когда Тсуна выходил из класса, он чуть было не врезался в Шиваги Алдо. Блондин окинул шатена равнодушным взглядом.       — Тебя ищет Бьякуран-сан, — сказал Алдо, поправив свою немного съехавшую сумку.       — Спасибо, — Тсуна обошёл блондина, но тот схватил его за руку.       — Не знаю, что мы тебе сделали, но надеюсь, ты не сделаешь ничего выходящего за рамки дозволенного. В противном случае я должен буду разобраться с этим, — холодным тоном проговорил Алдо. Он был чуть выше Тсуны, а потому тот смотрел немного вверх, чтобы видеть глаза собеседника.       — Ты мне угрожаешь? — с силой в голосе спросил Тсуна. От подобного тона Алдо слегка смутился.       — Нет, — спокойно ответил он.       — Тогда советую вам самим быть осторожней, — он выдернул свою руку. — Я не мой брат, и я не стану выполнять просьбу отца.       «Этот мальчик не слабак», — сделал небольшой вывод для себя Алдо.       Тсуна решил не ехать сегодня домой на машине, а потому вышел с другой стороны школы. Он быстрым шагом шёл по улице, желая как можно скорее добраться до своей комнаты, закрыться там и ничего не делать, никого не слушать, подчиняться только себе. Придя домой, он прошёл на кухню и поцеловал мать в щеку, улыбнувшись ей своей тёплой, ласковой улыбкой, которой достойна только она.       — Реборн приехал, — сказала Нана, видя усталый вид сына.       — Уже? Ясно, — отстранённо произнёс шатен. — Я буду у себя.       — А как же ужин, Тсу-кун? — спросила нежным голосом Нана.       — Я не голоден. Спасибо, мам, — ответил Тсунаёши и пошёл к себе. Он скинул школьную форму и надел любимую серую футболку и чёрные спортивные штаны из мягкой ткани. Подойдя к кровати, взял на руки маленький комочек шерсти и прижал к своей груди.       — Ты хорошо себя вёл? — малыш, будто зная, что ответить, потёрся кончиком носа о футболку. — Нужно дать тебе имя.       Он посмотрел на своё одеяло и устало вздохнул.       — Ладно, всё равно нужно было уже стирать, — посадив маленькое чудо на пол, он свернул своё одеяло и отнёс в ванную. Из шкафа достал другое, чистое, пахнущее порошком.       — Я устал, а ты? — вновь подняв на ручки котёнка, спросил Тсуна. Он лёг в кровать и положил малыша рядом с собой, аккуратно поглаживая кончиками пальцев его головку и спинку, почёсывая пузико. Уже через десять минут котёнок, довольно мурлыча, заснул, а вслед за ним и Тсуна. Через некоторое время в комнату вошел Бьякуран. Он сел на край кровати и улыбнулся тому, как спокойно его младший брат спит с котёнком, о котором ничего не рассказал.       — А ведь раньше ты говорил мне обо всём, — тихо произнёс Бьякуран, коснувшись кончиками пальцев щеки младшего брата и легонько погладив. Он наклонился и коснулся едва весомо губами виска, проведя ладонью по мягким волосам. — Спи спокойно, Тсуна.       Бьякуран спустился вниз и прошёл в гостиную, намереваясь немного посидеть там и поесть любимый зефир. Его идеальный, казалось бы, план нарушило присутствие в комнате нынешнего наследника на пост Десятого босса Вонголы. Он сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел телевизор. Бьякуран присел неподалёку от него, а потом с ухмылкой на лице произнёс:       — Детям пора спать.       — Что хочу, то и делаю, — тот вальяжно встал с дивана, собираясь уйти, но Бьякуран тоже поднялся с места и преградил ему дорогу. Джессо склонился немного вперёд и со своей привычной улыбкой на лице и весельем в глаза произнёс:       — Надеюсь, у вас хватит ума не трогать моего младшего братишку. Я его очень люблю, и если по вашей вине с ним что-то случится, вы можете пожалеть об этом, — в голосе слышалась прямая угроза, несмотря на шутливый образ. Молодой наследник лишь хмыкнул в ответ.       — Ещё раз скажу: что хочу, то и делаю, — дерзко, высокомерно, самонадеянно, но такова его манера, так его учили... или нет? Скорее нет? Пожалуй, так могла бы и начаться драка, если бы не холодный и утвердительный голос, которому страшно перечить.       — Детям пора спать, — сказал молодой мужчина в чёрном костюме, оранжевой рубашке, со шляпой на голове и забавным хамелеоном на плече. — Что из сказанного вам не понятно?       После этой фразы ребята были вынуждены разойтись по комнатам. Ну а он остался в гостиной с чашкой ароматного кофе, к сожалению, уже остывшего.