Глава 5. Счастье такое скоротечное
2 июня 2014 г., 21:41
Иногда чувствую себя изгоем среди друзей... Так неужели лучше находиться в обществе врагов, играя заведомо знакомую роль? Где ложь простой предлог, где знаю я, что делать, как себя вести. Похоже, правда лучше... Но как жаль...
«Чёртов Реборн! Я уж было понадеялся, что, хоть уехав в Японию, смогу избавиться от его вездесущего взгляда и постоянных нравоучений. Но нет! Отец, конечно, постарался...», — с этих мыслей началось не самое весёлое утро юного наследника Вонголы. Реборн пришёл будить своего ученика в привычном для него амплуа — пинком с кровати. — Мне всё равно, что ты наследник Девятого, — сложив руки на груди, говорил Реборн, смотря холодным взглядом. — Пока что ты и ломаного гроша не стоишь, не говоря уже о том, чтобы стать хорошим боссом. — И? — нагло поинтересовался Рио. — Что ты предлагаешь? В данный момент я вообще непонятно кто, не то что наследник... Реборн со всей силы шарахнул ученика кулаком по его тупой голове. — Такие слова не должен произносить босс. Никчёмный мальчишка, быстро собирайся, а не то в школу опоздаешь, — в приказном тоне проговорил Реборн, выходя из комнаты. — Да, да, — небрежно бросил брюнет, поднимаясь с пола и потягиваясь, разминая мышцы. Он подошёл к большому зеркалу и начал себя разглядывать, то строя разные рожицы, то пытаясь показать рельефность мышц. Десять минут ушло на бесполезное занятие, называемое самолюбованием. Комната Рио была похожа чем-то на комнату Тсуны: светло-бежевые стены, тёмно-синие лёгкие шторы, двуспальная кровать, но совершенно другая мебель по своему виду. По большей степени здесь преобладали тёмно-зелёный и коричневый оттенки, в то время как у шатена помещение было отделано в золотисто-синих красках. Рио достал из шкафа небрежно сложенную школьную форму и стал одеваться, медленно натягивая бежевые брюки, неторопливо застёгивая пуговицы на белой рубашке. Покончив, наконец, с одеждой, он спустился вниз, на кухню, где уже стоял на столе вкусный завтрак и сидели почти все обитатели дома, исключая, пожалуй, главу Джессо и Тсуну. Рио примостился на свободное место и начал уплетать рис с жареной рыбой. «Оказывается, японская кухня не такая уж и плохая,» - думал про себя брюнет, запивая зелёным чаем еду. Бьякуран быстро окончил завтрак и сейчас спокойно пил горячий кофе на пару с Реборном, который этим утром был чем-то явно недоволен, а потому довольно быстро покинул кухню. — Бьякуран-кун, ты не будил Тсу-куна? — спросила женщина, позволив себе немного передохнуть. — Будил, но он лишь ещё глубже зарылся под одеяло, не забыв махнуть мне кулаком, — с весёлой улыбкой произнёс Бьякуран. — Ясно. Нужно разбудить, а то ведь опоздает, — нежно проговорила Нана, поправляя свой белый фартук. Рио встал из-за стола, а вместе с ним и его Хранители. — Нам пора, тебе не кажется, Бьякуран-кун? — с наглой ухмылкой поинтересовался брюнет. — Ты прав, — с усмешкой ответил оппонент. — Нана-сан, я позвоню другому водителю, он отвезёт Тсуну в школу. — Хорошо, спасибо, Бьякуран-кун, — сказала женщина, нежно потрепав бледно-фиалковые волосы своего старшего сына. — Не за что, — он улыбнулся ей искренне и нежно. Через пару минут с улицы послышался звук разгоняющегося двигателя, а потом тихие шаги из коридора. — Мам, я проспал? — сонно потирая глаза, спросил вошедший на кухню Тсунаёши. Его волосы сильно растрепались и торчали в разные стороны, а великоватая на него футболка слегка съехала на одно плечо. — Да, Тсу-кун. Бьякуран-кун сказал, что никак не мог тебя разбудить, — ласкового говорила женщина, хлопоча над плитой. — Ясно, — Тсуна опёрся о дверной косяк и приложил одну руку ко лбу. — Мам. — Что такое, сынок? — Нана повернулась к сыну и увидела, как тот медленно сползает по стеночке вниз. Она испуганно подбежала к лежащему на полу сыну и схватила его за плечи, тряся. — Тсу-кун! Тсуна-кун! Тсуна! — встревоженно кричала женщина, ощупывая сына. Она не на шутку испугалась, и даже многолетний опыт сейчас ничего не значил, будто все инстинкты и эмоции разом отключились, оставив только чувство страха за родное дитя. — Что произошло? — холодно спросил Реборн, быстрым шагом войдя на кухню. Перед его глазами перепуганная женщина, прижимающая к своей груди хрупкого мальчика, щёки которого пылали огнём. Он быстро подошёл к ним и коснулся пальцами лба, потом щёк и шеи юноши. Реборн сказал Нане, что всё будет в порядке и ей лучше успокоиться, так как она своим беспокойством никак не поможет сыну. Он подхватил мальчика на руки и отнёс его наверх, в его комнату. Нана торопливо набирала номер знакомого врача семьи, чтобы тот приехал. Через малые двадцать минут молодой мужчина, довольно высокого роста, с копной тёмно-каштановых волос и серо-голубыми глазами, сидел на краю кровати мальчика и вкалывал ему в вену какие-то лекарства. Проделав эту процедуру, он поправил свои очки и написал на бумаге несколько рекомендаций и рецептов лекарств. Мужчина поднялся с места и вместе со всё ещё взволнованной матерью вышел в коридор. — Спасибо, что приехал так быстро, Сома-кун, — искренне поблагодарила Нана. — Не благодарите. Вы же знаете, я всегда рад помочь Вашей семье, Нана-сан, — улыбаясь, произнёс мужчина. Он не был очень красивой наружности, но что-то в нём всё же привлекало. — Я написал для Вас некоторые рекомендации и парочку лекарств, они должны помочь. Так же я вколол ему жаропонижающие, так что температура скоро спадёт. Тсунаёши-кун довольно слаб физически в это время года, ещё и эти сильные дожди в последние дни. — Да, — с горечью произнесла женщина. — Я провожу тебя. — Спасибо, — они спустились вниз, и Нана, вновь поблагодарив гостя-врача, зашла на кухню, чтобы выпить воды и успокоиться. Она посидела немного в почти что безупречной тишине, а потом пошла в гостиную. На широком диване цвета слоновой кости с газетой в руках сидел Реборн. Он снял шляпу и пиджак, а рубашка сегодня была не жёлто-оранжевая, а тёмно-синяя с тонкими-тонкими белыми полосами. — Реборн-кун, не мог бы ты присмотреть за Тсуной? Мне нужно сходить в магазин за продуктами и лекарствами, — с мольбой в голосе говорила женщина. — Конечно, — без раздумий согласился мужчина. — Не волнуйтесь, Нана-сан, всё будет в порядке, — сказал он, поднявшись с дивана и отложив газету в сторону. — Спасибо, — вымученно улыбнулась женщина, а потом ушла. Около часа Реборн просидел в гостиной, читая газеты из разных уголков мира. Он внимательно просматривал каждую страничку итальянских газет, где хоть каплю упоминалась мафия и прочий подведомственный ей мир. «Нужно проверить мальчишку», — подумал мужчина, поднимаясь с места. Он поднялся наверх и тихо приоткрыл дверь в комнату, где увидел, как мальчик пытается преодолеть, казалось бы, ничтожное расстояние от кровати до двери. В глазах всё плыло, и Тсуна, покачнувшись, начал падать на пол, но его вмиг подхватили сильные руки. — Больным полагается лежать, а не расхаживать по дому, — холодно произнёс Реборн. — Я пить хочу, — хриплым голосом произнёс Тсунаёши, пытаясь принять ровное положение. — Я принесу, лежи, — он аккуратно приподнял мальчика под руки и, переставив, словно куклу, вплотную к кровати, усадил его на плотные простыни. Тсуна послушно выполнил указания, забравшись обратно под одеяло. Через пару минут Реборн пришёл с небольшим прозрачным графином с водой и стаканом. Он осторожно налил живительной жидкости в стеклянную посудину и отдал её мальчику. Тсуна благодарственно кивнул и залпом осушил почти весь стакан. — Спасибо, — уже более живым голосом поблагодарил мальчик. Реборн присел на край кровати, слегка сгорбившись и положив расслабленно руки на ноги. — Не думал, что великий киллер может о ком-то заботиться. — Мне не льстит работа быть нянькой, но я не изверг, — не менее спокойно отреагировал Реборн. — И при этом Вы работаете репетитором, — с долей издёвки произнёс Тсуна, зевая по-детски мило, позволив себе менее уважительную манеру обращения на «вы». — Молчи, — спокойно, но с нотками раздражения произнёс Реборн. Совсем близко послышалось приглушённое мяуканье, мужчина повернулся назад и увидел небольшой ползущий под одеялом бугорок. — А, — неожиданно произнёс Тсуна, — он есть, наверное, хочет. Реборн удивлённо изогнул бровь, наблюдая, как из-под просторов одеяла выползает маленький чёрный комочек шерсти с голубыми глазами. — Это что? — спросил мужчина, поднимая животное за шкирку. — Кот, разве не видно? — скептически приподняв брови, спросил Тсуна. — Я вижу. Что он здесь делает? — продолжал мужчина. — Живёт. Вы никогда не слышали, что люди держат дома кошек, как домашних любимцев? — Реборн на подобный ответ-вопрос лишь вздохнул, посадив маленькое чудо себе на плечо. — Значит, будем кормить, — он ушёл, а Тсуна, спокойно прикрыв глаза, решил поспать. Реборн спустился на кухню и позволил себе немного похозяйничать, достав из холодильника полупустой пакет молока и одно куриное яйцо. Малыш сидел на плече киллера и не без интереса наблюдал за его движениями, то и дело норовя спуститься вниз, из-за чего мужчина периодически сажал его обратно. Он осторожно налил молоко в небольшое блюдце, стараясь не разлить белоснежную жидкость на столешницу, в другую тарелочку он положил желток и слегка помял его вилкой. Подумав, что кормить животное на столе не совсем правильно, поставил тарелочки на пол и, аккуратно схватив за шкирку, опустил кота на пол. Маленький комок шерсти не без удовольствия стал лакать чуть сладковатое на вкус молоко, настороженно обнюхав, лизнул жёлтую субстанцию. Видимо, он остался вполне доволен, раз облизнул мордашку розовым язычком, протерев лапкой, а потом начал мило мурлыкать и, наматывая круги, ходить перед Реборном. Мужчина сидел на корточках и с ничего не выражающим лицом наблюдал за этими действиями. Маленькое существо не особо интересовало его, но отчего-то сейчас это казалось таким приятным, самым лучшим, что можно представить при его образе жизни — вот так просто сидеть и гладить кончиками пальцев мягкую шёрстку. — Ладно, — тихо проговорил Реборн, — пора тебе к хозяину. Он поднял малыша с пола и посадил обратно себе на плечо. Мужчина только-только вышел из кухни-столовой, как показалась Нана. Женщина слегка запыхалась, её щёки покраснели, в руках она держала несколько довольно больших пакетов. Реборн незамедлительно подошёл к ней и взял все пакеты в руки. — Спасибо, Реборн-кун, — мило проговорила Нана. — Ой, что это у тебя? — Котёнок Вашего сына, — ответил мужчина, разворачиваясь и направляясь на кухню. — Тсу-куна? Когда он успел котёнка принести домой? — удивлённо приподняв брови, спрашивала Нана, но этот вопрос был обращён вовсе не к Реборну. Скорее, она задавала его самой себе, пытаясь припомнить день, когда могла увидеть сына, идущим с маленьким котёнком на руках. — Это Вам лучше спросить у него, — вежливо и с лёгкой улыбкой на губах ответил Реборн, поставив пакеты возле большого обеденного стола. — Я отнесу животное наверх. — А, хорошо, — улыбаясь, ответила она. Нана медленно подошла к пакетам и достала оттуда небольшой пакетик с несколькими коробочками лекарственных препаратов. Реборн поднялся наверх и тихо открыл дверь в комнату шатена, замечая, что тот спит. Слегка красные щёки и подрагивающие ресницы, мило раздувающиеся ноздри и умиротворение на лице. Он подошёл к кровати и посадил котёнка подле хозяина, и в этот момент шатен проснулся. — Мама пришла? — вопрос прозвучал в большей степени как утверждение. — Да, — подтвердил слова мальчика мужчина. — Кот накормлен. Малыш в это время пытался найти себе удобное место, чтобы лечь. Тсуна повернул голову и, посмотрев на комочек шерсти, улыбнулся краешками губ. Эта незначительна эмоция на лице мальчика показалась Реборну очень привлекательной, но сначала удивила его. — Спасибо, — искренне поблагодарил он, касаясь кончиками пальцев маленького комочка, а тот, посмотрев на него своими сапфировыми глазками, мяукнул. — Как его зовут? — полюбопытствовал Реборн. — Я ещё не придумал, — честно ответил Тсуна, слегка задумавшись над этим вопросом. — Орфео, — вдруг сказал Реборн. — Что? — Тсуна непонимающе посмотрел на мужчину сонными глазами. — С итальянского «теплота ночи». Отличное имя, тебе не кажется? — скрестив руки на груди, поинтересовался Реборн. — Да, отличное, — Тсуна вновь посмотрел на зверька и улыбнулся. — Орфео. Реборн постоял в комнате шатена ещё пару минут, а потом спокойно вышел. Он собирался приготовиться к сегодняшнему вечеру — его ученика ждут адские тренировки. «Хватит ему расслабляться,» — подумал про себя мужчина, проходя в свою комнату. Она не была сильно большой, как у Тсуны или Рио, но отделана не менее элегантно. Светло-коричневые обои с золотыми завитками и едва заметными изображениями оленей, двуспальная кровать без балдахина, укрытая чёрными шёлковыми простынями с белыми квадратами на манер шахматной доски. Два больших окна и белый ковёр на полу, небольшой диванчик, а перед ним журнальный столик, заваленный газетами и разного рода бумагами, в том числе и письмами. Реборн сел на диван и расслабленно раскинул руки, откинув голову назад. «Странно, — подумал мужчина. — Я был уверен, что у Акиры Джессо только один наследник на место босса, а тут два. И таких разных, не похожих друг на друга. И дело даже не во внешности, а в их характерах. Хотя, думаю, они оба вполне хороши на роль босса. Но отчего же тогда Джессо выставил только одного из сыновей?» Реборн продолжал рассуждать, но как бы не пытался найти чёткий ответ — тот ускользал. Были лишь догадки, предположения — вполне реальные и утвердительные, но не достаточно, чтобы один из лучших киллеров мира мог их признать.***
Акира сидел в своём кресле, когда в его кабинет неспешной походкой вошёл пожилой человек, и он был вынужден поспешно подняться со своего места. Этот мужчина, несмотря на все его морщины и трость, выглядел довольно внушительно. Его походка была тверда, а взгляд трезв и, не обращая внимания на всю абсурдность сказанного, молод. Карие, с ярко-золотым отливом глаза смотрели пронзительно ясно, морщинистые руки сжимали трость. Короткие седые волосы были уложены, а на нём самом был дорогой серый костюм и светло-голубая рубашка. — Рад Вас видеть, Сато-сама, — вежливо поприветствовал Акира, протягивая руку. — Взаимно, Акира, — старец принял жест уважения. Они прошли в другой конец кабинета и сели около невысокого кофейного столика в мягкие кресла. — Что Вас заставило вдруг приехать из Италии? — чуть обождав, вежливо спросил Акира. — Естественно то, что теперь рядом с моей дорогой дочкой и обожаемым внуком ошивается наследник Вонголы, — в несколько грубой форме проговорил Сато-сан. — Почему ты не отказал им? — Мы не могли этого сделать, — спокойно ответил Джессо. — В данный момент положение Вонголы, несмотря на всю её многочисленность, довольно шатко. Это связано с тем, что часть семей подписала так называемый пакт «О не вмешательстве в дела Вонголы». Иными словами, другие не станут принимать участия в войне на стороне альянса: либо они примут нейтралитет, либо встанут на защиту интересов Вонголы, но, что более вероятно при нынешнем раскладе, перейдут на сторону врага. — Я знаю всё это куда лучше тебя, — строго проговорил Сато Хироши. — Понимаю, — ответил Акира, чуть ослабив галстук. — Дело в том, что в войне, которая может случиться в скором времени, — а она будет однозначно, — примут участие многие семьи, и даже мы не сможем остаться в стороне. Нас просто захватит общим водоворотом. — И? Ты боишься Ирвина Смеральдо? — жёстким, слегка хриплым голосом спросил Сато. — Ни в коем случае, Сато-сан, просто... — он помедлил. — Что ещё? — раздражённо проговорил старик. — Вы ведь помните тот договор о мире? С семьёй Джиглио Неро? — слегка взволнованно поинтересовался Акира, ещё пуще ослабив узел галстука. — М? — как-то задумчиво нахмурился Сато Хироши-сан. — Так вот... — Я помню. Можешь не продолжать. И по этой причине ты ответил согласием на просьбу главной семьи Вонголы? — устало вздохнув, спросил старик. — Да, сэр, — вежливо ответил мужчина. — Понятно. Что ж, тогда ладно, — успокоился старик, лицо приняло обычное выражение. — Только помни, Акира, я дал тебе право управлять семьёй Джессо и даже позволил взять эту фамилию не от большого восторга и твоих способностей, как руководителя, на самом деле босс ты никудышный. А просто потому, что твой сын, Бьякуран, идеально соответствует моим требованиям. И на месте следующего босса семьи Джессо я хочу видеть только его. Позволь мне мой возраст и здоровье, я бы сам сидел в этом кресле. — Я всё прекрасно понимаю, Сато-сама. Я усвоил Ваш урок ещё тогда, в прошлом, — улыбнувшись, произнёс Акира. Пожалуй, сказать, что эти слова не обидели его, - значит соврать, но он действительно понимал всё прекрасно, даже собственное ничтожество в тех или иных вопросах. — Вот и прекрасно. — Вы заедете домой? — спросил Акира, поднимаясь со своего места. — Думаю, да, — опершись на трость, поднялся Сато-сан. — Хочу увидеть дочь и внука, да и на этого смазливого пацана не прочь поглядеть. — Тогда я скажу водителю отвезти Вас. — Не нужно, сам справлюсь. Я же сюда приехал без твоей помощи, вот и домой доберусь как-нибудь, — упёрто настаивал он на своём. — Как пожелаете, Сато-сан, — Акира не стал переубеждать своего бывшего босса, не хотел, да и вряд ли смог бы. Этот человек никогда не признает того, что ему неприятно. Этот человек — человек принципов и собственных суждений. «Всегда удивлялся этой их упёртой натуре,» — подумал про себя Акира, проводя Сато-сана до лифта. — Удачного пути, — поклонившись, произнёс Акира у самых дверей лифта. Сато-сан ничего не ответил, лишь кивнул на прощание. Спустившись на первый этаж, он медленным хромым шагом, опираясь на свою резную трость, прошёл до двери. В это время все почтительно склонили головы, отвлёкшись от собственных дел, в ожидании, пока бывший босс покинет здание. Тишина окутала всё пространство, никто не смел издать и звука, так велик был этот человек, настолько велико было уважение к нему. «Тот, кто смог поднять никому не известную семью из грязи всего за каких-то сорок лет до небывалых высот, навсегда останется в наших сердцах и памяти», — одна-единственная мысль, которая вертелась вокруг этого уже седого старца. Он сел в свою личную машину марки Porsche Cayenne и приказал водителю ехать к нужному месту, туда, где его дочь наверняка стоит у плиты и готовит что-то вкусное, а внук как всегда читает или играет на фортепиано, что, к несчастью, бывало не так часто, как хотелось Сато-сану. Машина аккуратно затормозила на специальной аллейке перед домом, и старик медленно вышел из машины. Он жестом показал водителю, что тот может пока ехать, а сам пошёл к двери. Уже смеркалось, солнце плавно заходило за горизонт. Красно-жёлтые пятна скакали по стеклам окон, зелёные листья плетущихся растений, обвивших стену дома у главного входа и колонну, стали тёмно-бордового цвета. Он не стал стучаться, а достал из кармана свой собственный ключ, усмехнувшись тому, как редко он его использует теперь. Провернув замок, плавно нажал на ручку и прошёл в помещение. Просторная прихожая встретила его тусклым светом напольного светильника и едва слышным шумом голосов из другого помещения. Он медленно прошёл до кухни, где ярко горел свет, создавая на полу светлую полосу. Сато-сан подошёл к арке и заглянул в помещение: Рио и его Хранители сидели за столом и разговаривали, Бьякуран говорил со своими друзьями, Реборн спокойно пил кофе, читая газету, а Нана как всегда с улыбкой на губах хлопотала над плитой. — Как всегда вся в делах, милая Нана, — проходя в кухню, сказал он. — Отец? – несколько удивлённая Нана повернулась к старику, а потом счастливо улыбнулась. — Как видишь. Проходи скорее, — она показала рукой на свободное место за столом. — Старый босс! — восторженно воскликнула Блюбелл. — Как ваши дела? — Хорошо, а как ты поживаешь, Блюбелл? — с улыбкой и весёлым старческим смехом спросил он. — Отлично! — Нана тихонько рассмеялась. Сато-сан медленно подошёл к стулу, но не успел сесть, как услышал: — Дедушка! — радостный голос и смех в глаза принадлежали его обожаемому внуку. — Тсунаёши! Иди скорее к деду, — с улыбкой произнёс Сато-сан, видя своего любимого внука в проходе. Тсуна мигом подскочил к деду и обнял его, уткнувшись носом ему в грудь, пряча счастливую улыбку. Сато-сан крепко обнял внука, потрепав его мягкие волосы. — Как тут поживает мой маленький мальчик? — Я уже не маленький! — возразил Тсуна, надув щёки. Румянец на них создавал поистине умилительный образ маленького ребёнка. — Для меня ты всегда маленький, — ответил дед, снова растрепав пушистые карамельного цвета волосы. — Ты чего весь красный? — замечая не сошедший с щёк румянец, спросил дедушка. — Температура, — простодушно ответил мальчик, разворачиваясь к столу и хватая с общей тарелки пышную булочку с маком. — Тсу-кун! — укоризненно произнесла мать. — Я в комнату, — произнёс Тсуна, уходя к арке. — А, мам, мне кота нужно покормить. — Хорошо, я оставлю ему чего-нибудь вкусненького, — улыбаясь, ответила Нана. — Спасибо, — он улыбнулся, и почудилось, будто на время солнца свет вновь показался в комнате. Покрасневшие щёки и блестящие глаза очаровывали. Бьякуран улыбался всё это время, он знал, что его младший брат рад больше всех приезду деда. Он и сам был рад, несмотря на то, что человек был ему не родной, хоть тот и относился к нему как к собственному внуку. Он был рад тому, что, пусть всего на пару часов, его младший брат будет счастлив, по-настоящему счастлив.
