Непредсказуем наш путь

Порой, лучше вовсе не помнить, чем помнить это… Забудь…

      Глупо было надеяться на что-то. Да и рассчитывать на кого-либо тоже было плохой идеей. После того дня подобные мысли приходят ко мне всё чаще. Я еще слишком несостоятелен, чтобы делать выводы самому. Но разве это правда? Мне больше, чем кому-либо известно, что такое ненависть и страх, радость и отчаяние. Как выглядит искренняя улыбка и насколько горьки слезы. Мне не понаслышке знакомо чувство собственной беспомощности. Когда ты стоишь на коленях перед товарищем, в котором теплится жизнь. Но она уже на исходе. Он уже нежилец. Но ты не можешь ничего предпринять. Чувство жалости к себе будет помогать тебе оправдывать себя, находить объяснение твоей беспомощности. Чувство жалости к себе будет беречь тебя от жестокой правды, пока тело не начнет разлагаться в твоей гостиной или пока ты не прекратишь прятаться.       Как будет выглядеть труп в твоей гостиной? Вы знаете, трупы воняют. Они не просто воняют, как стухший сэндвич. Они источают тошнотворный запах, от которого можно задохнуться, если захлопнуть все двери и окна и запереться в маленькой комнатке. А видели ли вы когда-нибудь обгоревший труп? Я видел. Обугленная кожа, покрытая темно-коричневой коркой запекшейся крови. Запах сгоревших волос, оплавленных ногтей, обугленных костей, на местах, где они выступали. Все это выветривается быстро. Но запах жжёных резины, этикеток, браслетов, резинок, ботинок, въевшихся в плоть, не испаряется настолько быстро. Он сопровождает труп, пока тот не начнет гнить, если он не полностью сгорел. Кости с кусками абсолютно иссушенной и сгоревшей плоти уже вонять не могут. Нечему. Этот труп будет вонять, как кусок бифштекса с кровью, который ты забыл в холодильнике на несколько недель. Неприятно, да?       Злиться в этом случае бесполезно. Да и на кого? Но ведь должен же быть хоть какой-то способ избавиться от этих мыслей и воспоминаний. Я просыпаюсь почти каждую ночь в холодном поту. Мне страшно. В голове гудит кровь. А перед глазами встают все те же картинки. Люди в темных балахонах. Выстрелы. Блеск стволов ружей. Мамин крик. Меня угнетает беспомощность, невозможность вернуть любимых. Невозможность отомстить людям, разрушившим мою семью. Мой удел – страдать молча. Стойко выносить все испытания. И сгорать в собственной ненависти.

17 ноября... 4 года после пожара «Пусть буду я сто лет гореть в огне, Не страшен ад, приснившийся во сне…»

      Этим утром я проснулся от чьего-то вскрика. Обычно я сплю крепко. Но после вечернего короткого разговора с Реборном — спать не представлялось возможным. Я все же встал.       На часах было семь утра. «На нас что, бомба упала?» — спросил я себя, ухмыльнувшись. Меня раздражает, что стоит мне пропустить утренний ритуал причесывания, так я сразу же становлюсь похожим на этого мелкого. Интуиция подсказывает, что мы связаны. И это меня настораживает. Что может быть общего между мной и им?       Я уже, наверное, и не вспомню, когда мы встретились впервые, — это было так давно. Сколько себя помню, меня всегда окружали люди, зовущие себя телохранителями и няньками. Мама боялась, что меня могут похитить. Дед любил повторять, что я стану великим боссом, что мне будет подчиняться вся Вонгола и что я должен с гордостью нести звание Десятого. Встреча с Реборном произошла, когда мне было 9 лет. Стоял тёплый день, и я играл с прислугой и ребятами в саду. Меня позвали в дом. Я увидел высокого молодого человека в стильном чёрном костюме и с хамелеоном на плече. Его угольно-чёрные глаза приковывали. Никогда прежде я ещё не видел никого красивее. Никогда прежде я не видел никого более опасного. Уже тогда Реборн был одним из самых известных киллеров мира, номер один в Италии. Моё мнение немного изменилось, когда начались тренировки в стиле «Вонголы». Сейчас для меня Реборн, прежде всего, авторитет и наставник.       Окончательно собравшись с мыслями, я вышел из комнаты и спустился вниз. На кухне никого не оказалось, до слуха донеслись приглушённые голоса из гостиной. Я быстренько прошмыгнул в комнату.       — Утречка всем! — бодро проговорил я. Улыбка украшала мое лицо.       — Доброе утро, Рио-сама, — Алдо как всегда держался холодно и отстраненно, но все же, приветствуя меня, встал с дивана.       — Доброе, босс, — мне улыбнулся в ответ Тоа. Второй наушник болтался в районе ключиц. Тоа делал вид, что слушал нас, но на самом деле ему было глубоко наплевать на наши повседневные разговоры. Его волновали только работа и дела семьи.       — Утро добрым не бывает, — насупив брови, проговорил мелкий. В этот момент он был похож на кота. Он по-детски храбрился, несмотря на боль из-за содранных коленок. Обрабатывал раны сам. Скорее всего, Реборн настоял на этом. Или же просто безапелляционно поставил аптечку перед Тсуной, заставив того тащиться до гостиной самостоятельно.       — Да ладно Вам, Реборн-сан. С кем не бывает. Да, Тсуна-чан? — приторные нотки в его голосе и смехе заставили меня поежиться. Зная Тоа, я могу с уверенностью сказать: ничего хорошего такой тон не предвещал.       — Тоа-сан, Вы не хотите пройтись до магазина? Напряжение в комнате вмиг возросло. Я не люблю семейные перепалки. Тоа снова рассмеялся.       — Только с тобой, Алдо.       Его подленькая улыбочка окончательно убедила меня в том, что что-то не так. Алдо поднялся с места и посмотрел на Реборна, тот кивнул ему. Всегда поражался их манере общения без слов. Провокация Тоа удалась. Алдо, грубо схватив его за руку, выволок его из комнаты.       — И как умудрился?       Необходимо было перевести тему. Я решил всё же подколоть мелкого. Он одарил меня взглядом полным обиды и недовольства.       — Ладно, ладно, — поднял я руки в знак примирения и улыбнулся, но мелкий лишь отвернулся.       Реборн искоса взглянул на меня, а потом сухим тоном произнёс:       — На себя посмотри. До недавнего времени ты летал так же.       Мне ужасно хотелось есть. И когда мы оказались на кухне, я разочарованно вздохнул. Весь наш завтрак сегодня состоял из бутерброда с сыром и кофе. Заметив мою реакцию на это известие, Реборн сказал:       — Ешьте, что дают.       Он сел за стол первым, закинул ногу на ногу и приступил к трапезе. Я откусил бутерброд, в то время как мелкий поднялся из-за стола и подошёл к холодильнику. Он вытащил какие-то продукты — точно видел там яйца. Реборн вскользь глянул на Тсуну, и я подумал, что сейчас что-нибудь этакое скажет ему, но нет. Мелкий довольно шустро сообразил, что приготовить. Приятный аромат, который доносился до меня во время готовки, заставлял лишь сильнее хотеть есть.       Через пять минут он поставил передо мной тарелку с омлетом. Вторую порцию он поставил и перед Реборном. Сначала я недоверчиво оглядел довольно приятную на вид еду, но через несколько мгновений оценил вкус. Моей радости не было предела: мягкий омлет с лёгким молочным привкусом, кусочки томата, немного ароматных трав и растаявший сыр — лучше и придумать нельзя. Я подумал: «А он ещё что-нибудь умеет готовить?» Наслаждаясь едой, я искоса глянул на Реборна, который с таким же аппетитом уплетал свою порцию. Тот, судя по ну уж очень спокойному выражению лица и его редким поглаживаниям собственных бакенбардов, был доволен.       Как и было обещано, после завтрака мы направились в тренировочный зал. По большей части Реборн гонял только меня, говоря, что если я не возьмусь за голову, он пристрелит меня раньше, чем это успеют сделать Смеральдо. И мне не приходилось в этом сомневаться. После нескольких часов тренировки я был словно выжатый лимон. Но как всегда фортуна была ко мне благосклонна. Стальным голосом Реборн приказал:       — Деритесь.       Я даже не мог возразить ему в этот момент. Я взглянул на мелкого. Он был абсолютно спокоен, и это напугало меня.       — Врукопашную, никакого пламени, — добавил он.       Я все же собрался с мыслями и хотел уже высказаться против этой идеи, но меня опередил кулак. Я успел увернуться, почувствовав неслабую силу в этом ударе. По спине пробежался холодок от того взгляда, которым одарил меня этот мелкий пацан. Я не мог поверить, что тот хрупкий на вид мальчишка может так сильно бить, и это при том, что его удар меня не коснулся. Стоило представить, как этот кулак прилетает мне в живот, — и по спине опять пробежался холод. В его стойке не было ничего примечательного – так обычно стоит уличная шпана. А вот его скорость меня поразила. Удар в живот был неожиданным и резким. Рёбра были целы, но все же я отлетел назад. Лёжа на полу, я думал, что лучше бы не приезжал в Японию. «Живым я отсюда точно не уеду», — промелькнуло в голове быстро, словно резкий порыв ветра, сорвавший лист с ветки дерева. Быстро поднявшись на ноги, я стал нападать: один мой удар из трёх удачно пришёлся ему в плечо. Тсуна слегка отшатнулся назад. Воспользовавшись моментом, я нанёс удар в солнечное сплетение, но тот частично блокировал его. Дистанция была увеличена. И ему, и мне нужна была передышка. Не знаю как Тсуна, а я думал о том, как бы быстрее отсюда уйти. Я быстро оценил ситуацию и нашел слабые места. От напряжения в ногах в дырах порванных джинсов виднелись поврежденные колени со стекающими капельками крови. Пускай это не собьет его с ног, но даст мне время, чтобы нанести удар. Я сделал быстрый выпад вперёд, но он отреагировал молниеносно, отскакивая назад. «Мысли читает что ли?» — подумал я, осознавая, что мелкий видит меня как будто насквозь. Пара ударов в пустоту от меня и от него, а потом я всё же добился нужной цели — мой удар пришёлся в колено. Не знаю, постарался бить не сильно, ну а там… Тсуна вмиг скривился, нахмурился, закусил губу и сгорбился. Я быстро перехватил его, заламывая руки за спину. Ожидал услышать какой-то вскрик или хотя бы подобие рычания, но ничего не последовало. Лишь молчание и бледный румянец на коже. Он был так близко, что я чувствовал запах волос — аромат был схож с запахом орхидеи*. Сладкий, нежный, с медовым послевкусием на языке. Я видел тонкую шею под копной пушистых карамельного цвета волос, когда он наклонял голову. Мне удалось разглядеть даже тонкую ключицу, плечи, светлую кожу.       — Хватит, на сегодня всё, — прервал нас голос Реборна. Мне пришлось отпустить мелкого. Тот, слегка прихрамывая, отошёл от меня. Чувство вины неприятно отозвалось в сердце.       — Рио, Тсуна, — прервал мои размышления Реборн, — поезжайте в аэропорт. Вы должны встретить одного человека.       Я возмутился:       — Что? Я устал и...       — Никаких «но». Его зовут Гокудера Хаято, и он — предположительно твой Хранитель Урагана. Самолёт из Италии приземлится через час, поторопитесь, — продолжал мой учитель.       — Почему я должен ехать? — послышался тихий, но возмущённый голос мелкого. Мы оба были не в восторге от этой идеи.       — Потому что ты никчемный Тсуна, — скрестив руки на груди, сказал Реборн. Его голос был спокойным и на удивление мягким, но по его манере было понятно, будто он считает, что говорит сами собой разумеющиеся вещи. Стоило мне взглянуть на мелкого, тело прошибло дрожью. Я думал, этот худощавый мальчишка сейчас накинется на Реборна и, чего доброго, загрызёт того. Но моим ожиданиям было не суждено сбыться. Взгляд Тсуны посветлел. Он повернулся ко мне и буркнул:       — Поторопись.       Через десять минут мы уже стояли около дома и ждали, пока припаркуется машина. Полчаса — и мы в аэропорту, ожидаем нашего, не сказать что желанного, но всё же гостя. В данный момент мне абсолютно всё равно: будет он моим Хранителем или нет. Хотелось спать.

***

      В аэропорту было шумно. Голос из динамиков извещал о начале посадки, задерживающихся рейсах и просил подойти опаздывающих пассажиров к выходу энного номера. Толпа повалила через пропускной пунктик. Гокудера Хаято оказался юношей 15-16 лет со среднестатистической итальянской внешностью и японскими корнями, с бросающимися в глаза седыми волосами, собранными в хвостик. Зеленые глаза кандидата в хранители урагана были притягательны и отчего-то грустны. Хаято остановился и огляделся по сторонам. Когда юноша встретился взглядом с Рио, он чуть сощурился, выражая недовольство. Тсуна хотел было поприветствовать гостя, но был перебит эмоциональным восклицанием:       — Я здесь не для того, чтобы пресмыкаться перед тобой! Ты не годишься на роль босса, избалованный мальчик, — безапелляционно заявил Хаято. Хаято отвернулся, скрестив руки на груди. Рио сжал кулаки от мгновенно вспыхнувшей злобы и обиды.       — Похоже, твой новоиспечённый Хранитель от тебя не в восторге, — желчный тон Тсуны не остался незамеченным. Рио зло глянул на Тсуну, но тот даже не дрогнул. Брюнет фыркнул и пробурчал что-то ругательное не на японском, а потом, резко развернувшись, ушёл. Джессо провожал наследника Вонголы безразличным взглядом, стоя на месте. Перед ним пробежал маленький мальчик с плюшевым медведем в руках, он что-то кричал стоящей неподалёку женщине на английском языке. Тсуна неспешно вытащил телефон из кармана джинсов и набрал номер. После одного незаконченного гудка на том конце ему ответил слегка севший мужской голос, и мальчик, не вкладывая в свои слова никаких эмоций, отдал чёткое указание подчинённому:       — Присмотрите за наследником, — не дожидаясь ответа, он сбросил вызов и последовал к выходу. Выйдя из здания, Тсуна сначала помедлил. Он сконцентрировал своё внимание на определённом пламени, пытаясь найти след Урагана. В скором времени ему это удалось, интуиция ясно подсказывала направление. Казалось, на некоторое время в глазах появились и другие сгустки пламени, отделяя одного человека от другого. Он вышел с территории аэропорта, сел в одно из стоящих на стоянке такси, объяснил водителю нужный ему сейчас маршрут, и тот без лишних слов тронулся с места.       Через десять минут поездки Тсуна попросил водителя остановить машину около одного из парков города, не самых популярных парков — люди редко сюда ходили из-за неудобного расположения и находящегося рядом заброшенного заводика. Расплатившись, мальчик последовал дальше по намеченному ему алым пламенем пути. В скором времени показалась серебряная макушка и немного ссутуленная походка парня, курящего сейчас сигарету, судя по исходящему от него тонкой струйкой дыму. Тсуна ускорил шаг почти до бега и, приблизившись к Урагану на расстояние в четыре метра, позвал:       — Гокудера-кун! — Подрывник стал крутить головой в разные стороны, пока не повернулся назад. Увидев шатена, он слегка нахмурился и выплюнул сигарету на землю, затоптав её носком своих кед.       — Чего тебе? — грубо поинтересовался он, когда шатен подбежал к нему.       — Гокудера-кун… — не успел шатен закончить свою фразу, как донёсся звук выстрела, а потом из кустов выскочили двое мужчин с пистолетами.       — Советую не рыпаться, ребятки! — прорычал один из них, нацелив оружие в сторону Гокудеры.       — У нас заказ только на одного, — приторно-сладким голосом сказал другой, более худощавый и высокий брюнет.       — Свидетелей нужно устранять, — проговорил первый, показывая дулом пистолета на Тсуну, который, нахмурившись, анализировал ситуацию.       — Ха! — с усмешкой произнёс подрывник. — Это вам нужно быть осторожней, парни, — проговорил он, молниеносно вытащив из-за пазухи динамит и подпалив его. Он швырнул его в незваных гостей и, схватив шатена, отпрыгнул в сторону. Те двое не растерялись и поступили так же, прежде чем динамит с оглушительным хлопком разорвался.       — Тц, — Гокудера достал ещё динамита и бросил его в мужчин, которые начали беспорядочно стрелять. Тсуна, осмотрев местность, потянул Хаято к кустам, с силой швырнул его туда, а потом спрятался за другой и сам. Когда дым немного рассеялся, двое перестали стрелять. Тот, что повыше, достал из-за пазухи запасную обойму и перезарядил пистолет.       — Шустрые, но мы быстрее, — сказал другой, вытащив ещё один пистолет. Он прицелился в кусты, где сидел Хаято, заметив там копошение. «Чёрт!» — выругался про себя Тсуна и, подобрав с земли первый попавшийся камушек, кинул его в мужика.       — Ах ты! — он выстрелил по кустам, где спрятался шатен. Гокудера, не медля, бросил несколько динамитных шашек, выскочив из кустов, пока те не опомнились. Высокий брюнет начал беспорядочно палить и чуть было не попал в Хаято, но Тсуна вовремя выскочил из своего убежища и повалил блондина на землю. Раздался взрыв, и куча пыли заволокла воздух. Ребята медленно поднялись с земли, оценивая ситуацию. Случайный порыв ветра сдул часть пыли, и они увидели два бездыханных тела на земле. Обгоревшая одежда и ожоги на коже выглядели крайне неприятно, и на миг Тсуна вспомнил тот день, почти десять лет назад. Пожар охватил весь дом, повсюду крики людей — истерический смех какого-то безумца и неистовый плач ребёнка. Гарь и вонь разносятся по округе. Кричат соседи, гудит сирена вдалеке. И уже не молодой мужчина пробирается сквозь ярко-оранжевое пламя, обжигающее кожу. На мгновение перехватило дыхание, и перед глазами, словно красочный фильм, пронеслись кадры прошлого, но тут перед ребятами упала шашка. В голове словно зазвонил звоночек — истерично предупреждая об опасности. Тсуна пнул её со всей силы, скривившись от неприятных ощущений, подаренных им нервными импульсами от повреждённого места. Шашка взорвалась через доли секунды, находясь ещё в полёте.       — А, — только и смог проронить Гокудера, падая на землю. Ноги не держали парня. Тсуна опёрся руками о колени и, тяжело вздохнув, посмотрел на Урагана. «Слава Богу», — произнёс он про себя, вновь вздыхая. После того как Тсунаёши выпрямился, он вытащил из кармана телефон и набрал нужный номер. Не столь длинный гудок сейчас казался длиною в вечность, но вот, наконец, раздался бархатный голос на том конце — не столь приятный, но и не раздражающий чувствительный слух.       — У нас небольшая проблема, — слегка охрипшим голосом произнёс шатен, поморщившись. — Парк около заброшенного завода по производству мороженого, — без лишних слов человек на том конце понял мальчика. Уже через десять минут приехали люди, подчинённые семье Джессо, а вместе с ними и Реборн. Мужчина быстрым шагом направлялся к шатену, который смотрел сейчас в небо, будто пытаясь найти там успокоения. Подрывник всё ещё сидел на земле, зарывшись пальцами в волосах.       — Что здесь произошло?! — довольно громко спросил Реборн, от чего блондин передёрнул плечами, не ожидая, а Тсуна раздражённо поморщился.       — Ничего сверхъестественного, — произнёс он ровным тоном, покосившись на подрывника, который в свою очередь сверлил взглядом землю.       — Тсунаёши-сама, — подбежал к Тсуне мужчина лет двадцати пяти в строгом, чёрном костюме и тёмно-синей рубашке. Тёмные волосы, растрепавшиеся от быстрого шага, были собраны в маленький хвостик на затылке. Карие с отливом алого и частичкой золота глаза, в которых сейчас видно недюжинное беспокойство. — Вы в порядке? — обеспокоенно спросил он, подойдя вплотную к мальчику и касаясь его плеч.       — Всё в порядке, Яширо, — спокойно ответил Тсуна. Мужчина осторожно ощупал своего маленького господина, а когда снова коснулся левой руки, ощутил что-то липкое на пальцах. Он убрал ладонь и увидел, как по руке медленно начинает стекать кровь.       — Господин, Вы ранены. — Он приподнял рукав футболки и посмотрел на рану. Красная жидкость непрерывно сочилась, не давая разглядеть сам порез.       — Всё в порядке, — повторил мальчик. — Всё в порядке, — повторил он ещё тише, а в глазах помутнело. «Нет», — произнёс он про себя, а его тело стало оседать на землю.       — Господин! — встревоженно вскрикнул Яширо, подхватив хрупкое тельце и прижав его к себе, не боясь испачкать фирменный костюм кровью. — Молодому господину нужен врач! Сейчас же! — крикнул он подчинённым, те покорно кивнули и ринулись вперёд. Отдав мальчика нужным людям, он вернулся обратно к покрытым пылью от взрыва бездыханным телам, мирно лежащим на сухой поверхности земли.       — Ты цел? — спросил он у Гокудеры, присев перед ним на корточки.       — Да, — хрипло ответил тот, показывая лицо из-под длинной чёлки. — С ним всё будет нормально? — обеспокоенный взгляд зацепился за карие глаза, в нём тихий плач.       — Всё будет нормально. Тсунаёши-сама очень сильный, — с улыбкой произнёс Яширо, поднимая парня с земли и отряхивая ему джинсы. — Отведите мальчика к врачу, пусть осмотрит его и даст что-нибудь, чтобы успокоиться, — выдал он указания одному из подчинённых.       — Да, сэр, — сухо ответил худощавый и невысокий мужчина с повязкой на левом глазу.       — Они начали действовать, — произнёс Реборн, сидя перед мертвецами и осматривая их.       — Да, — сухо ответил Яширо. — Я прикажу увезти тела, — сказал он, чуть обождав.       — Да, и поскорее. Нам не нужны слухи, — ровным тоном проговорил Реборн, поднимаясь. Он пару минут постоял в том парке, наблюдая, как быстро тела упаковывают в пакеты и уносят, как в считанные мгновения рассасываются люди в костюмах. Когда никого уже не осталось на месте происшествия, Реборн ушёл к дороге, чтобы сесть в машину и поехать домой. Не к себе… Чтобы войти в полный тишины дом и пройти на кухню, чтобы заварить себе кофе. Чтобы подняться потом в комнату шатена и взять на руки мяукающего кота, а после — спуститься вновь на кухню. Чтобы сесть за стол и подумать о том, что он не досмотрел за детьми. И укорить себя в этой беспечности.