Верность

В замке с утра царил переполох: из дальнего поместья возвращались младший принц Гвенаэль, возлюбленный сын короля Маверика, и его мать, молодая королева Агата. Слуги сбивались с ног, стараясь облагородить как можно сильнее покои юного принца, и виновато отводили глаза, когда в коридорах им встречался наследный принц Рион. – Не волнуйся, мальчик, – растягивая гласные, нянька Эгина прижала принца к необъятной груди, которой когда-то и вскормила его. – Брат тебя любит, и ты его любишь, разве нет? – Ты права, – улыбнулся Рион, обнимая ее в ответ. – Но все же… Что «все же» нянька прекрасно знала: не любил своего старшего сына король, но и сделать что-то с наследником не решался. Эгина считала Маверика честолюбивым и заносчивым, но, естественно, благоразумно молчала, понимая, что ей аукнется такое мнение, стоит высказать его вслух. Может, эта женщина и была родом из глухой деревушки, из которой в свое время ее забрала мать Риона, да проведенное в замке время научило тогда еще курносую девчонку держать язык за зубами, а уши развешивать везде, собирая слухи и сплетни. Зачастую она узнавала важные новости много наперед, о чем и говорила своей госпоже. Эгина любила первую королеву небольшой страны под названием Юрфоль, еще будучи принцессой Кристен забрала в замок девочку-сироту, и та отблагодарила ее преданностью, сравнимой с собачьей. Собак Кристен тоже любила, и не маленьких шавок, которых сама Эгина терпеть не могла за брехливость, а крупных и сильных. Нянька помнила, что в родной стране Кристен держали волкодавов – огромных мощных псов, которые, казалось, могут голову откусить, стоит им только разинуть пасть. Но Кристен знала, что верные волкодавы своих ни за что не тронут, она могла целыми сутками играть с собаками, при этом не забывая о своих обязанностях как принцессы. К сожалению, дела в королевстве Кристен шли не лучшим образом, и ее насильно выдали за Маверика, наследного принца Юрфоли. Эгина, естественно, последовала за своей госпожой, а та вскоре стала настоящей королевой. Это был несчастный брак, потому что Маверик не любил свою жену и даже не пытался сделать вид, что она ему интересна, или относиться к ней как к равной. Он прилюдно унижал королеву, и Эгина только сжимала от бессилия кулаки, желая, чтобы с королем что-нибудь случалось. По замку ходили слухи, что предыдущий правитель умер совсем не своей смертью, и Эгина даже не сомневалась, что они правдивы. Ей оставалось лишь утешать свою королеву и восхищаться ее выдержкой. Кристен никогда не показывала, как ей больно от слов мужа, никогда не жаловалась. Она старалась помогать обездоленным и сопровождала мужа везде, не пытаясь спрятаться в личной опочивальне. Муж и жена, они спали в разных комнатах, и Маверик приходил к Кристен лишь за тем, чтобы исполнить супружеский долг, но однажды королева сказала Эгине, что не желает иметь ребенка от такого человека. – Будет лучше, если король поймет, что у меня не получается родить, и просто разведется со мной, – так сказала Кристен, а через неделю узнала о беременности. Уже с детства нянька видела в Рионе родные сердцу черты. Первый принц почти ничего не унаследовал от отца, он был похож на королеву во всем, начиная с привычки улыбаться, чуть-чуть словно неловко, из-за чего лицо приобретало беззащитное выражение, и заканчивая резкими жестами, которые так не шли его матери, но идеально подходили будущему королю. И даже внешне Рион был безумно похож на Кристен – точеные скулы, высокий рост, темно-серые глаза и смоляные локоны. Естественно, что Маверику это не понравилось. Эгина и верные королеве люди старались близко не подпускать короля к его сыну, и все же Рион еще в младенчестве пережил пять нападений, к счастью, неудачных. И ведь не было ни одного доказательства, что в этом хоть как-то замешан король. Все убийцы как один говорили о выкупе, а потом их головы скатывались с помоста на потеху толпе. И король Маверик клялся, что никто не посмеет причинить вред сыну. Именно это и настораживало Эгину: если с королевой Маверик не надевал маску, демонстрируя свою неприязнь, то с сыном он даже порывался играть и пытался сюскать. Кристен наблюдала за этим с тревогой и делилась с нянькой всеми тревогами. Пока не умерла. Королева Кристен слегла от болезни, когда Риону исполнилось пять лет. Она сгорела быстро, буквально за два дня, кроме нее вроде как ту же болезнь подхватили доверенные слуги и еще пара человек, верных Маверику. Король честно не стал показушно горевать, он признал, что они с королевой никогда друг друга не любили, но пообещал, что наследный принц не останется без внимания. Эгина не верила ни единому слову и даже испугалась этого обещания, уж слишком двояко его можно было трактовать. Впрочем, Рион действительно рос в спокойной обстановке, даже… слишком спокойной. Его дни рождения почти никогда не отмечались, на выезды сына король брал редко, только на самые важные встречи, и запрещал покидать территорию замка. Принц рос под присмотром своей няньки, и Эгина любила Риона как родного сына. Она видела, как король женился снова – на безродной оборванке, неграмотной девчонке, в которую влюбился с какой-то радости, и в стране еще долго судачили, как-то себя поведет такая королева. Впрочем, Агата свое место знала и мужу не перечила, только любила его беззаветно и в рот смотрела, ловя каждое слово. Маверик правил безраздельно, жену любил, а на рождение второго сына закатил такой пир, что поползли слухи: Маверик собирается лишить своего наследника трона, изменив традиции. Впрочем, король эти сплетни не подтверждал, но и не мешал им распространяться. А юный Гвенаэль неожиданно искренне привязался к брату, и частенько принцы ночевали вместе, а потом весь день проводили за играми. Разница в возрасте составляла шесть лет, но это нисколько не мешало десятилетнему Риону самозабвенно играть с братом в солдатики или показывать ему книги, обучая алфавиту. Учителя были у обоих принцев, у Гвенаэля куда больше и лучшие, но Рион не жаловался: Эгина сама учила принца всему необходимому и все дивилась, насколько он похож на свою мать. С ее точки зрения это было к лучшему. Но вскоре такие игры прекратились: Маверик отправил жену и второго сына в загородный особняк, а Риона неожиданно приблизил к себе и стал брать на охоту. Каждый месяц, даже зимой, отец и сын только с парой-тройкой охотников и верными гончими покидали стены замка и выезжали в ближайший лес. Вскоре двенадцатилетний Рион знал, как следует подстрелить оленя, птицу или кролика. Теперь уже Эгина с тревогой наблюдала за этим, но постепенно, видя, что Рион возвращается веселый и полный новых впечатлений, ее сердце смягчилось, и она вскоре уже скорее по привычке указывала Риону, как следует поступать. Впрочем, следовало отдать мальчику должное – он не огрызался на замечания, мать успела научить его вежливости, а Эгина только напоминала об этом. Но королевская гордость пробивалась в Рионе с каждым годом все сильнее. Не спесь или честолюбие, не надменность, но чистая гордость, которая и должна быть присуща настоящим королям. Так считала Эгина, и откуда ей, старой, было знать, права она или нет. Принц Гвенаэль должен был приехать через час, и Рион предпочел удалиться к себе вместе с нянькой. – Я понимаю, – только в комнате вновь заговорил он, – я знаю, что Гвенаэль меня любит, хоть мы и не виделись долгие восемь лет. Почти девять… Меня тревожит другое, Эгина. Разве мудро привозить брата и королеву в замок именно сейчас, когда по окрестным лесам последние два месяца прячется шайка разбойников? Я знаю, что отец выслал охрану, но хватит ли ее? Эгина чуть улыбнулась. – Мой принц, король не стал бы так рисковать, если бы не был уверен, что его любимые жена и сын доберутся в безопасности. К тому же замок – самое безопасное место в Юрфоли. – Замок, – подтвердил принц и по привычке дернул себя за смоляную прядь. Он всегда так делал, когда о чем-то задумывался. – Но до замка еще нужно добраться, и я надеюсь, что все пройдет благополучно. Опасения Риона, к счастью, не подтвердились. Карета благополучно въехала во двор замка, и Маверик с Рионом встретили свою семью. Рион украдкой улыбался Гвенаэлю, видя, как тот бросает на старшего брата взгляды, просящие о помощи. Судя по всему, он просто отвык от церемоний, от такого количества народа и теперь просто хотел сбежать. Улучив момент, Рион схватил Гвенаэля за руку и объявил, что ему нужно посоветоваться с братом. Король было нахмурился, но Агата, слишком счастливая из-за воссоединения с мужем, благосклонно кивнула. – Пусть мальчики поговорят, – сказала она. – Они ведь так давно не виделись. Гвенаэль прятался в комнате брата, он упал на кровать и блаженно выдохнул, потягиваясь. – Спасибо! – Для тебя что угодно, Гвен, – посмеиваясь, ответил Рион, плотно закрывая двери. Из комнатки рядом показалась Эгина, но принц покачал головой, знаком прося ее оставить их с братом наедине. Нянька послушно ушла. – У тебя все хорошо? Рион удивленно наклонил голову. – А что у меня может быть не так? – Не знаю, – протянул Гвен и соскочил с кровати. – Ты какой-то… как будто замерзший. Попрыгай! Гвенаэлю исполнилось тринадцать, но он все еще вел себя как мальчишка. Впрочем, рассудил Рион, второму принцу такое было дозволено, в конце концов, не ему занимать трон и становиться первым лицом всего королевства. Будущие короли себя так точно не ведут. – Я не могу, – покачал он головой и поймал брата, крепко обнимая его. – Но я очень по тебе соскучился. Гвен обхватил Риона и задрал голову: он был еще существенно ниже брата и, даже встав на цыпочки, не сумел бы оказать вровень. – Можешь, – заявил он, счастливо улыбаясь. – Я вернулся, так что все можно! Рион рассмеялся, не выпуская Гвена из объятий. – Я же не такой маленький мальчик, как ты! – А я тоже не маленький, – насупился брат и тут же широко улыбнулся, вывернулся из рук, отскочив назад. – Знаешь, как было здорово в поместье! Мало народу, только деревенские мальчишки и девчонки рядом, слуг почти нет. Маме сначала не очень нравилось, а мне сразу! Я купался в озере, ездил верхом, а еще мы с деревенскими играли в грязевые войны, кидались грязью в друг друга. Мама даже отругала меня за это, представляешь? Рион не представлял. Агата ни разу не ругала сына, а Маверик и вовсе в Гвенаэле души не чаял и разрешал ему практически все. – А я охотился, – сообщил он. – Мы с отцом каждый месяц на охоту ездим. Кстати, Гвен, ты слышал о разбойниках? – Слышал, – беззаботно кивнул брат и заскакал на кровати, пытаясь подпрыгнуть как можно выше. – Но… мы… никого… по... дороге… не видели!.. Рион, – он остановился, – а охота – это сложно? – Нисколько. Главное, научится натягивать лук и успевать арбалет перезаряжать. А еще гончие есть, – Рион улыбнулся, вспоминая борзых. – Они такие хорошие. – Не люблю собак, – вдруг пожаловался Гвен, свесив ноги с кровати. – Меня вечно в поместье пыталась одна укусить. Я ее пнул. – С собаками нужно подружиться, – нахмурился Рион. – И нельзя пинать животных, Гвен. Им ведь больно. – А когда ты на охоте в них стреляешь, не больно? – надулся брат. Рион кашлянул, покосившись на дверь комнатки. Эгина наверняка все слышала и вечером что-нибудь скажет. Но… как объяснить Гвену разницу между простой жестокостью и охотой, цель которой – добыть пропитание. Все животные, которых они с отцом убивали, всегда шли на кухню, Рион следил за этим, сначала из любопытства, потом по привычке. Лисьи и волчьи шкуры использовались для теплых варежек и шапок, одну такую носил зимой сам Рион. – Это разные вещи, – твердо сказал он. – Мы убиваем, и это мясо идет на кухню, где повара готовят блюда, которые мы едим. А ты просто пнул собаку вместо того, чтобы попробовать с ней подружиться. Собака ведь никогда просто так не нападет, Гвен. Гвенаэль шмыгнул носом и все-таки кивнул. – А когда вы снова едете на охоту? – спросил он. – Примерно через четыре дня, – ответил Рион. Как правило, они всегда отправлялись в лес в середине месяца или во второй половине. И даже в прошлом месяце, несмотря на разбойников, тоже ездили охотиться, просто отец взял с собой солдат. Шайка бандитов появилась восемь недель, они прятались где-то в горных лесах, но солдаты, отправленные, чтобы поймать разбойников, не сумели найти их логово и только сами пострадали, угодив в засаду. А бандиты нападали на близлежащие деревни, крали зерно и угоняли скот. Они забирали деньги, дважды похитили девушек, но королевская стража так ничего и не смогла сделать. Впрочем, с неделю назад солдаты схватили трех человек подозрительного вида, но те пока сидели в темнице и утверждали, что просто паломники. Вот только никаких святынь поблизости точно не было, а идти пешком через всю Юрфоль казалось Риону сущим безумством. – Я попрошусь с вами, – заявил Гвен, спрыгивая на пол. – Будем спать вместе? – Конечно, как всегда. В итоге, Гвенаэлю ехать не разрешили, но король Маверик пообещал, что в следующий раз обязательно возьмет младшего сына с собой. И добавил: – Отдельно. Хорошо, что при разговоре в комнате не было посторонних, Рион и без того чувствовал легкую обиду. Он бы не отказался поохотиться вместе с братом, возможно, научить его чему-нибудь, как прежде делал отец, но… С королем спорить было бесполезно, это он уяснил давным-давно. И то, что отец не сильно любит своего старшего сына, – тоже. Нет, Маверик не прогонял наследника, не презирал его и не игнорировал, но не было в словах и поступках короля той любви, которой дышало каждое его обращение к Гвенаэлю. Рион честно старался себя убедить, что нисколько не завидует брату, но иногда хотелось прогнать Гвена с глаз долой. Так что когда брата отправили в дальнее поместье, Рион даже украдкой вздохнул с облегчением, хоть и понял вскоре, что даже если отец обратил на него внимание, это ничего не меняет. На этот раз они не взяли с собой солдат, и даже охотников оказалось всего двое. – Мы не берем гончих? – озадаченно поинтересовался у Маверика Рион, когда они седлали лошадей. – И охрану? – Не в этот раз, – коротко ответил король и пояснил: – Добыча у нас будет… специфическая. Риону оставалось довольствоваться этим ответом, судя по недоумению охотников, они тоже не знали, на кого собирается охотиться Маверик. Но так было даже интереснее. В Юрфоли царило лето, до начала осени было еще два месяца, и Рион наслаждался зеленой листвой могучих деревьев их старого леса. Эгина рассказывала, что этот лес старше, чем замок, что он рос, когда еще не появился Юрфоль, и, вполне возможно, что переживет королевство и его обитателей. В самом начале леса Рион за столько лет охоты успел выучить почти каждый куст, каждую охотничью тропинку, но Маверик неожиданно уводил людей куда-то дальше вглубь, все дальше от знакомых мест. Деревья росли настолько плотно, что кроны полностью закрывали солнечный свет, не позволяя лучам пробиться к траве. Местами рос мох, он глушил шаги коней, которых временами пускали медленной рысью. Рион хотел спросить у короля, куда они направляются, но Маверик поднял руку, приказывая ему молчать. Они ехали бок о бок, Рион видел, как отец почему-то нервничает и пытается что-то высмотреть. Наконец они остановились около болотистой поляны. Кони отказывались идти дальше, они уже начинали проваливаться в вязкую землю и с трудом переступали с ноги на ногу, трясли гривами, отгоняя насекомых. Риону тоже было не по себе. Настораживала странная для дневного леса тишина: ни одна птица не смела подать голос. Он взволнованно огляделся, но куда ни кинь взгляд, их окружали высокие деревья с огромными стволами. Наверное, этим деревьям было по сотне лет, решил Рион и судорожно сглотнул. Тишина стала совсем вязкой, как впереди лежащее болото, она окутывала их, перехватывала горло. Рион шумно втянул воздух и закашлялся от его затхлого вкуса и запаха. – Тише, – шикнул тут же Маверик. – Спугнешь. Но кого именно они могли спугнуть, Рион не успел спросить. Потому что из-за деревьев выступили до зубов вооруженные люди. Они нехорошо ухмылялись и поигрывали кинжалами. Рион схватился было за арбалет, но тут же щеку оцарапала стрела. – Не двигайся, – хрипло велел один из убийц. В том, что эти люди могут их убить, Рион даже не сомневался. Он послушно поднял руки, показывая, что они пусты. – Так-то лучсе. Зря сунулись сюда, королек, – обратил все тот же человек к Маверику. Рион пытался определить, кто так говорит, но голос раздавалась как будто отовсюду, усиленный эхом. – Что вам нужно? – король пытался сохранить спокойствие, но Рион видел, как подрагивают его руки, крепко сжимающие поводья. – Ну… Человек не договорил, вместо этого взвизгнули стрелы, и позади раздались сначала два вскрика, а потом глухие удары. Охотники мертвы, понял Рион, не рискуя оборачиваться. Лошади испуганно заржали, наверняка попытались убежать, но он неожиданно обнаружил совсем рядом бандитов. Они все были одеты в зеленые кофты и из-за этого почти сливались со мхом и лесом в целом. Голову украшала повязка болотного цвета. – Коней увести, – свистяще приказал неизвестный. – А заодно… принц, поди-ка сюда. Рион сглотнул и привстал в стременах, но его бесцеремонно сдернули на землю. Мох смягчил падение, он тут же прогнулся под весом людей. Один из бандитов ударил его коня по крупу, и перепуганная лошадь унеслась куда-то в лес в противоположном от дома направлении. Или нет? Рион совершенно не представлял, где находится. Он бросил взгляд на отца, но Маверик смотрел прямо перед собой. Почему? Почему отец не взял охрану? Зачем заехал так далеко? Действительно хотел поймать редкого зверя? Но ведь знал о разбойниках… – Показите, парни, корольку его добычу, – мерзко захихикал все тот же голос. Раздался шум, и из-за деревьев вывели оленя. Рион едва восторженно не ахнул. Но олень… перед ними был, наверное, король этого леса. Взрослый, огромный, невероятно красивый с большими ветвистыми рогами. Но короля связали, он только жалобно вытягивал морду, желая оказаться на свободе, и Рион неожиданно увидел в этом олене своего отца. Маверика тоже связали сейчас, лишили свободы действий и недвусмысленно показали, что будет, если он не станет подчиняться. – Что вам нужно? – глухо повторил вопрос король. – Деньги, – безаппеляционно заявил невидимый бандит. – Много денег. Как насчет пяти тысяч золотых за твоего сыночку? Ты подумай, королек, а мы мальчишку подержим у себя. В твоем распорязении неделя, а что будет потом… Если не заплатись… Думаю, ты и сам прекрасно знаесь, королек. Так что не раздумывай долго. – Может... – заикнулся было Рион, желая хоть как-то помочь отцу. Он не мог так просто смотреть, как унижают короля! Нельзя было, что-то необходимо сделать!.. Но вырваться из крепких рук Рион не мог, да и не дали ему договорить, сунув под нос сильно пахнущую маком тряпку. – Так будет лучше, поспишь, а там и неделя пройдет, – хохотнул кто-то над его ухом, а потом мир померк.