Deeper into the generation gap

Темную захламленную комнату освещал только бесполезный «ящик Пандоры». Рекламные ролики один за другим пытались втолковать что-то в мозг молодого парня, но тот только тупился на них отрешенным взглядом. Он сидит так последние 5 минут, не меняя позы, пока Зейн гремит чем-то на кухне. Он не разговаривал с отцом с утра, когда они пересеклись в больнице, и, накинув рюкзак, покинул ее. Несколько пропущенных звонков - ничего удивительного, но парень был пока не готов ответить отцу, адекватно ответить. - Хазза, лови! В спину прилетает железная баночка с пивом. - Ты бы хоть эти убрал для начала, - скучно ответил Гарри, спихивая ногой пустые пивные банки с журнального столика. Они с неприятным звоном упали на ковер, на котором уже была небольшая кучка мусора. Как можно так жить - Гарри не понимал, и когда заходил к Зейну, обычно устраивал ему «серьезный разговор», после чего же сам все и убирал. Но сегодня было как-то совсем не до этого. Он даже не открыл занавески, поэтому, не смотря на раннее утро, они сидели в полумраке. Раздражало это точно так же, как и тупая реклама, как и застоявшийся запах, как и хруст крекеров под ногами, как и вывернутая наизнанку толстовка у порога. Однако, не так сильно, как то, что отец даже в больнице не дает ему заняться чем-то интересным. - Мой ми-и-илый друг, пойми же ты! Я врач, я постоянно занят. Тем более, к твоему сведению, уборка это самый бесполезный и примитивный труд, она не дает продукта и результата, - гримасничал, Зейн, падая в кресло. - Твою мать! Гарри впервые за день искренно улыбнулся. Под Зейном послышался писк, и маленький, карликовый хомяк выполз по мягкой ручке из-под хозяина. - Твой бардак чуть не привел к летальному исходу, - не упустил возможности прокомментировать кудрявый. Зейн, неохотно встал с кресла и начал подбирать мусор, разбросанный по комнате, только самый большой и заметный, конечно. - Мне стоит вообще делать это? – риторически продолжил Гарри. - Делать что? – спросил Зейн. Его голос приглушенно звучал из-под стола. - Парня этого трогать. Он милый, блин, я не знаю смогу ли смотреть на него, как на пациента. - Ну, разве симпатия мешает? Гарри на минуту задумался. А симпатия мешает? Откуда знать, если даже не попробовал. - Не думаю, - пожал плечами Зейн, - о, смотри, а я ее столько искал! – воскликнул друг, отряхивая пыльную тряпку, которая оказалась «любимой футболкой». Гарри наблюдал за Зейном и начинал широко улыбаться. - Я сегодня же поговорю с ним! – заявил он. - Поговори, только, ради Бога, не попадись своему отцу, я не хочу снова выводить кудрявую принцессу из запоя. «Кудрявая принцесса» совсем по-девичьи закатила глаза и выкатила носком кеда из-под дивана пивную баночку: - Вот еще, дорогуша, ты пропускаешь. - Просыпайся, мой маленький ловелас, новый день настал и на дурке! – ехидно заметил Стив. Луи неохотно потянулся и, перевернувшись на бок, попытался открыть глаза, но яркий свет не дал ему этого сделать, поэтому он вернулся в исходное положение, что-то бормоча себе под нос. - Ну же, давай! - не унимался тот. Шатен неуклюже стянул с себя одеяло и пошел в ванную комнату. Когда он вернулся, его парень уже сидел на кровати, покачивая ногой. Луи прошел и сел возле него, причесывая непослушный волосы пальцами. Когда они оказались плечом к плечу в пустой палате, обстановка потребовала первой фразы, и ее произнесли. - Который час? – отрешенно спросил Луи. Нервный смешок. - Пять утра, - обыденно ответил Стив и покосился на Луи, - ничего странного не замечаешь? Замечает? - Нет, не замечаю. Стив резко встал с кровати, и, переступая с ноги на ногу, посмотрел на Луи. Напряжение между ними становилось почти невыносимым. «Скажи это, давай, я же знаю, что ты скажешь наперед…» - проносилось в голове. - А кудрявый твой замечает, как думаешь? То, что нужно, ты прямо в точку. - Даже не начинай этот разговор. Он начат в тот момент, 19:45:41 когда ты снова вспомнил детство. То, как вы на перемене в школе с друзьями играли в «тройку». Ты начал его сам с собой, когда залюбовался кудряшками, заметил, какой красивый цвет получается, когда лучи утреннего солнца ласкают его локоны. Ровно с тех пор ты себя спрашиваешь: «Замечает? Замечает он или нет?». - Тебе было бы приятнее поговорить с молодым врачом, не так ли? - Пожалуйста, не стоит. - Нет, стоит, Луи, тебе осталось только обзавестись здесь друзьями, а так, гляди, и домик себе соорудишь недалеко отсюда, чтобы врачи могли поглядывать за тобой, детишек тут же… - Прекрати! – крикнул Луи. За дверью послышались шаги, и парень быстро прикрыл рот рукой. - Я вообще не буду с ним разговаривать, если тебе так угодно, - добавил он. - Луис, все нормально? Ты кричал, нет? – обеспокоенно спросила медсестра. - Все хорошо. - Точно? - Да, я просто, задумался, правда, - улыбнулся парень милой женщине, и она поспешила в медсестринскую. POV Гарри Когда темнеет, Лондон становится еще красивее. Теплый свет озаряет живые улицы, и прогуливаться по такому городу становится еще приятнее. Невольно бросаешь взгляд на «Лондонский глаз», и смотришь до тех пор, пока не становится страшно, что ты вот-вот на что наткнешься. Невольно бросаешь взгляд на идущего рядом Зейна в черной кожаной куртке с уже неприлично отросшей щетиной. Да сколько ты не брился, приятель? А потом перед глазами снова серая брусчатка. Сегодня мы решили выйти раньше и прогуляться. В запасе был целый час, и мы потихоньку продвигались в сторону больницы. Чем дальше мы отходили от живых районов, тем легче становилось дышать. Сама лечебница была недалеко от большого парка, поэтому легкий ветерок приносил свежий воздух. Я надел халат, причесал рукой кудри и, убедившись, что отец уже ушел, направился воплощать в жизнь свой план. Луи беззаботно рисовал что-то карандашом на листочке. Кто-то видно ему принес все это? Я надеюсь, это родственники или друзья объявились, а не какая-то великодушная сестричка помогла парню. Он щурил глаза и время от времени облизывал тонкие сухие губы, но, тем не менее, выглядел привлекательно. Я оперся о дверной косяк, и старался дышать как можно тише, чтобы не отвлечь его, но видимо парень почувствовал на себе мой пристальный взгляд и, вздрогнув, посмотрел мне в глаза. Не заметив явного недовольства, я неуверенно прошел в палату. - Я посижу тут у тебя, можно? Парень просто пожал плечами. Что ж, не так все ужасно. Целых пять минут я просидел спокойно, просто рассматривая его. То, как он небрежно водит карандашом, как иногда нервно дергается и посматривает на кресло с другой стороны кровати. Значит он там, для Луи мы не вдвоем, нас трое: я, он и его болезнь. Решившись, я встал и медленно прошел к креслу, на котором должен бы сидеть его парень. Колени почему-то слегка дрожали. Я постарался как можно непринужденнее сесть в то кресло, но когда заметил беспокойный взгляд Луи, быстро встал и, бросив тихое: «Я позже зайду» - покинул палату. 1:0 в пользу того, кого по сути даже не существует. Молодец, Стайлс.