Снежинка

      Слабый луч утреннего солнца скользнул по носу. Она сонно натянула одеяло на голову и уютно закопалась поглубже в мягкую, душистую ткань. Но... тихий смешок прогнал сладкий сон. Щуря глаза, эллет откинула одеяло и к своему замешательству узрела незнакомую комнату. Нахмурив брови, оглядела потолок, искусно отделанный темными решетчатыми деревянными панелями. Переместила взгляд на расшитые блистающими нитями ковры, закрывшие стены, огромные окна, и, наконец, на тонкую шелковую обивку причудливого ложа, на котором она и проснулась, заботливо укрытая белоснежным шерстяным одеялом. Где она? Точно не дома...       Еще один смешок прервал ее размышления. Испугавшись, эллет приподнялась... и вовремя прижала одеяло к груди, с ужасом поняв, что с нее исчезла вся одежда. Теперь она ошарашенно уставилась на усмехающегося темноволосого эльда, который, скрестив руки, небрежно опирался о дверной косяк и наблюдал за ней с нескрываемым весельем в изумрудных глазах.       -- Ну, выспалась, маленькое снежное чудовище? -- поинтересовался Куруфин с очередным смешком. Он ждал, пока она проснется, однако не подозревал, что ее пробуждение окажется таким забавным спектаклем: это растерянное лицо стоило любого ожидания... не говоря уж об обнаженной груди, которую он успел заметить в тот момент, когда она откинула одеяло. Она всего лишь мориквенди, синда, а может даже из нандор или линдар, если в ее истории об оссириандском происхождении есть хоть капля правды. Эллет, в которых нет нолдорской крови, не казались ему привлекательными, но сейчас приходилось признать, что девушка не просто красива -- в ней была особая прелесть. Сейчас она еще больше напоминала косулю: водопад каштановых волос, большие темные глаза, и страстный охотник вроде него не мог пройти мимо такой добычи. Он одарил одобрительным взглядом ее стройное тело, чьи очертания обрисовывались под одеялом. Вот мелькнула белоснежная кожа, вот нежная округлая грудь...       К его огромному удовольствию она покраснела, заметив его взгляд. Торопливо натянула одеяло повыше, и он увидел, как выражение испуга на ее лице сменяется гневом. С восхищением он наблюдал, как ее глаза сузились, а маленькие руки сжались в кулаки... великолепна!       -- Как я сюда попала и где, во имя Валар, моя одежда? -- прошипела девушка. Куруфин с трудом удержался от смеха и небрежно оттолкнулся от косяка. Он испытывал искушение проверить, как далеко сможет зайти... Упругой походкой хищника приблизился, и в ответ на это ее глаза окончательно превратились в щелочки, а рот сжался в узкую полоску.       -- Ты ничего не помнишь? -- спросил он бархатным голосом. Эллет недоверчиво взглянула на него и отодвинулась насколько могла, когда он склонился над ней, упершись руками в край ложа. Расстояние между ними теперь не превышало одной ладони.       -- Я принес тебя сюда.       В ее глазах он прочел, горячее желание свернуть ему шею. С хищной улыбкой приблизил губы к ее левому уху. Она напряглась, еще секунда -- и рванется, чтобы сбежать... но хороший охотник успеет первым.       -- Ты была так благодарна за то, что я принес тебя из леса, и целитель смог позаботиться о твоих ранах. Но, должно быть, обезболивающее зелье, что он дал тебе, помрачило разум, если ты больше не помнишь прекрасную ночь, которой одарила меня из благодарности! -- промурлыкал эльф, скользнув губами по ее коже. Он почувствовал, как она окаменела. Но уже в следующий миг опомнилась. Впрочем, с нолдо ей не тягаться. Она не успела выхватить кинжал, привычно висевший в ножнах на поясе -- Куруфин перехватил ее запястье и жестким движением выкрутил руку, так что раздался вскрик, и оружие выпало и разжавшихся пальцев.       -- А вот этого бы я делать не стал, -- шепнул он все тем же мурлыкающим голосом, в котором теперь появились угрожающие нотки. Он сильнее сжал ее запястье, отчего девушка с трудом перевела дыхание. Куруфин не был готов к такой быстрой и точной реакции и злился на себя за то, что засмотрелся на красоту и забыл -- гостья хранила какую-то тайну, а не была просто безобидной и ищущей защиты эллет, которую он подобрал в снегу. Вовсе нет. Она опасна, у нее прекрасные навыки, она не боится взяться за оружие и по какой-то неведомой причине она сидела на дереве, случайно -- случайно! -- стоявшем рядом с его, Куруфина, любимой охотничьей тропой. Стоило помнить и о маскировке, текучий серо-белый цвет которой позволял идеально сливаться с зимним пейзажем. Не забыл он и страстную ненависть, сверкнувшую в ее глазах, когда он угрожал ей стрелой. Она не случайно оказалась там, это было очевидно. Оставалось выяснить только, с какой целью она забралась на дерево и почему упала.       Насчет первого у него было подозрение: кого, как не его можно было подкарауливать в этой глуши, его, который предпочитал охотиться в тех местах, как раз из-за их пустынности? Но почему она его подстерегала и зачем? У нее не оказалось при себе оружия, ни ножа, ни яда. Не была она и соглядатаем Моргота, тень не легла на юную душу, это подтвердил и целитель. Тем не менее, она, подобно вероломному убийце или шпиону, не хотела, чтобы Куруфин ее обнаружил.       -- Скажи, что ты забыла на том дереве? -- прошипел Куруфин и еще крепче сжал ее руку. Ее стон доставил ему мрачное удовлетворение.       -- Hír nîn, я же говорила, -- выдавила девушка. Он сжимал ее руку до тех пор, пока не почувствовал, что еще немного -- и кость треснет.       -- Hír nîn! -- вскрикнула девушка, извиваясь от боли. -- Пожалуйста! Я прошу помощи и защиты в моем путешествии у Куруфина, лорда Химлада! Пожалуйста, прекрати! -- ее голос сорвался на крик. Он с презрением отпустил и выпрямился, не удостоив вниманием рыдания девушки, скрючившейся над больной рукой.       -- На время твоего выздоровления мой дом к твоим услугам, -- холодно произнес он. -- А вот столь злосчастную поездку в это время года я не поддержу, Ровайльталь, -- фальшивое имя прозвучало насмешливо в его устах. Куруфин развернулся и направился прочь. У двери остановился:       -- Тебе принесут одежду. Ты свободна под крышей моего дома, но я запрещаю покидать его без разрешения, пока ты полностью не поправишься. На ужин я жду тебя в большой зале.       С этими словами он захлопнул дверь и запер ее на замок.       "Я раскрою твою тайну, маленькая лгунья, даже если мне понадобятся на это недели", -- мрачно подумал он и сердито устремился вперед, не обращая внимания на напуганных криками девушки эльдар, бросающих на него недоверчивые взгляды. ***       Эрендис, всхлипывая, осматривала запястье, на котором темными багровыми пятнами отпечатались следы пальцев. От такой хватки останутся синяки. Руку мучительно закололо, когда кровь снова начала свой бег по венам. Ругаясь про себя, девушка отерла слезы. Проклятый нолдо, как она его ненавидела! Напугать до смерти такой дерзкой ложью, а потом чуть не сломать руку -- о, это вполне подтверждало все, что она слышала о его беспощадной и бессовестной жестокости. Жалость ему неведома. Она, дрожа, натянула одеяло на грудь.       Однако вчера ей удалось увидеть и другую сторону хозяина дома. Воспоминания о прошедшем дне медленно всплывали в ее памяти. Весь путь до Майремара Куруфин нес ее на руках, ни о чем не спрашивая и не упрекая. Ее поместили в этой комнате, и целитель позаботился о ранах. Вспомнила она и об утишающем боль питье, и о предупреждении целителя: напиток погрузит в глубокий, долгий сон и спутает память. Эллет со злостью подумала о словах Куруфина, будто бы она, одурманенная питьем, из благодарности провела с ним ночь. Быть столь коварным, чтобы попытаться заставить ее в это поверить! Отвратительно! С содроганием она вспомнила близость ненавистного тела, прикосновение проклятых губ... и свою слабость, мурашки по коже, бешеные удары сердца. "Страх! -- сказала она себе. -- Я не испытывала ничего, кроме страха и злости на этого убийцу телери, моих родичей в Альквалондэ". Она бы заколола его собственным кинжалом, не будь он так быстр.       Эрендис задрожала сильнее, осознав, в насколько безвыходном положении находится. Она только что выдала себя своим поведением. Куруфин знал, что слова о путешествии лживы, и, по крайней мере, подозревал, что в ее планах он занимал какое-то особое место -- и, безусловно, что она не замышляла ничего хорошего. Девушка провела рукой по лицу.       Спокойно, спокойно, думай, приказала она себе. Если бы он узнал, что ты хочешь его убить, тебя бы ждала смерть или, по меньшей мере, ужасная расплата и плен. Да, ты потерпела неудачу и из-за этой слабости многим из твоего народа предстоит умереть. Теперь придется и дальше держаться за глупую ложь и делать хорошую мину при плохой игре. Он не позволит уйти, пока ты не выздоровеешь или не скажешь правду. Итак, время есть, ты должна быть поблизости, завоевать его доверие и заставить поверить себе. О Валар, помогите мне!       Девушка в отчаянии повесила голову и осторожно погладила больную руку. В этот момент в дверь постучали. Она в испуге подтянула одеяло повыше и отозвалась дрожащим голосом:       -- Войдите!       В комнате появилась черноволосая эллет со свертком в руках.       -- Лорд Куруфинвэ прислал меня с этим, -- объяснила вошедшая и положила ношу на сундук. -- И надо осмотреть твои раны.       Эллет приблизилась к Эрендис и помогла подняться. Та, борясь со смущением, позволила откинуть одеяло и осмотреть свое тело. На собственные ушибы она глядела неохотно. В тех местах, которым во время падения довелось ближе познакомиться с деревом, светлую кожу покрывали синяки. Особенно досталось ребрам: при каждом вздохе она ощущала боль. Правая рука пострадала: не только следы пыток Куруфина читались на запястье -- болезненный ушиб на плече давал о себе знать. Но еще хуже дело обстояло с бедром. Эрендис едва могла стоять, и когда эллет тронула белую повязку, ей пришлось сжать губы, чтобы не издать ни звука. Она вспомнила, что говорил целитель: ветка глубоко воткнулась в ногу и сильно повредила мышцы. Пришлось расширить рану, чтобы удалить мелкие щепки. Некоторое время придется избегать любой нагрузки, поэтому целитель наложил толстую, тугую повязку от колена до бедра, которая позволила держать ногу в слегка согнутом положении.       Без помощи эллет, должно быть, по обиталищу Куруфина и Келегорма пришлось бы разгуливать голой. Теперь же Эрендис удалось облачиться в теплое сиреневое платье, темно-коричневый лиф которого ловко зашнуровала нолдиэ. Она же заплела косу и помогла натянуть мягкую кожаную обувь. А в конце Эрендис чуть не расплакалась -- эльдиэ протянула ей костыли. Быть беспомощной и зависеть от других девушка ненавидела -- по крайней мере, в этом она не солгала Куруфину: ее учили добиваться всего самой и самой же вставать на ноги.       Но как только Эрендис попыталась опереться на костыли, правую руку пронзила страшная боль, а без этих подпорок она не сделала бы и шагу. Некоторое время пришлось помучаться, прежде чем нашелся выход. Он не был приятным и не оставлял ничего от природной грации квенди: Эрендис придумала двигаться по коридорам Майремара, подпрыгивая на здоровой ноге и опираясь на единственный костыль здоровой же рукой. Выглядело это, несомненно, презабавно. Ее провожало немало насмешливых взглядов. Стыдясь, она избегала смотреть в глаза нолдор, которые наверняка принимали ее за неполноценную, неловкую эллет из диких мориквенди.       "Проклятые! Убийцы! Изгнанники!" -- шипела она мысленно. Но вскоре слишком обессилела от этого способа движения, чтобы задумываться о нолдор. Кроме того, она все больше и больше попадала под чары дома. Он был ослепителен. Хотя он выглядел готовым к обороне и был возведен из простых материалов, ведь в суровых землях Химлада сложно найти что-то, кроме камня и дерева, ей никогда не приходилось видеть ничего подобного. Все сооружение, сочетание материалов, детали и украшения казались девушке диковинными и непривычными. Ничего удивительного: ведь большинство здешних строителей и обитателей принадлежали к нолдор из далекого благословенного Амана, где не только звучала чуждая речь, были другие обычаи и нравы, но и возводились совсем иные дома.       Она едва могла вспомнить, как Куруфин принес ее сюда, в город нолдор Майремар, что на ее языке звался Маэнесгар. Куруфин и его брат Келегорм возвели его и были здесь правителями. От других разведчиков Эрендис знала, что город хорошо укреплен, стоит на холме, полностью окруженном высокой каменной стеной, в которой проделаны лишь одни тщательно охраняемые ворота. Почти на все дома внутри крепостного вала пошли крепкие химладские деревья. Сами принцы обитают в сердце города на вершине холма. Стены их чертогов, возведенные на каменном фундаменте, сооружены из того же темного дерева, что и прочие дома.       Должно быть, именно под их сводами Эрендис и очутилась, поскольку бродила по длинным, с высокими потолками коридорам, где на стенах висели картины и гобелены с изображениями историй и подвигов, в большинстве ей незнакомых. Снова и снова она замирала, с удивлением глядя на виды Амана, и часто не имела понятия, что именно здесь изображено, но неизменно восхищалась мастерством художника и яркими красками.       Окна, к ее изумлению, были очень маленькими, вероятно, чтобы в случае нападения оставить как можно меньше лазеек вторгшимся врагам. Ей удалось разглядеть только небольшой кусочек города, где беспечно кипела жизнь. Она с грустью прислонилась лбом к изукрашенной резьбой раме. Находиться взаперти было мучительно. Хотелось увидеть открытое небо над головой, ощутить дуновение ветра на коже, почувствовать себя живой. Но приказ Куруфина был недвусмыслен: не покидать дома без его разрешения. И она должна была подчиниться, поскольку ни мига не сомневалась, что любого, кто посмеет ослушаться, непременно ждут тяжелые последствия. Вздохнув, она двинулась дальше. Впрочем, покинуть дом все равно бы не удалось -- пока ей не попалось ни одной двери, ведущей наружу. Это и в самом деле была крепость, своим существованием бросавшая вызов Морготу. Но искусные гобелены и резьба показывали, что нолдор способны даже крепость превратить в произведение искусства.       Удивленная Эрендис брела по коридорам, поворачивая на каждом изгибе в разные стороны. В проходах этого прихотливого лабиринта ее ждали все новые истории на стенах, другие резные узоры на потолке и иногда статуи, которые девушка долго и задумчиво рассматривала, гадая, кого или что они представляют. С каждым шагом становилось ясно, сколь мало она знает о нолдор, Амане и Валиноре. У нее на родине предпочитали не говорить о деяниях "братоубийц", за исключением тех, что касались Белерианда. К тому же, между ее народом и нолдор не было никаких сношений, разве что на границах, а тогда речь шла о войне, не о культуре. Среди синдар жила только одна нолдиэ, но та говорила о своей прежней жизни лишь с самыми близкими.       Внезапно коридор вывел Эрендис во входной чертог этого огромного дома, и девушка зачарованно замерла. Высокие потолки здесь поддерживали каменные колонны, пол под ногами был отшлифован за сотни лет, но хотя залу создали мастера нолдор, глаз не находил и следа украшений. Предназначением этого места был сбор воинов в случае нападения и последний рубеж обороны всей крепости. Небольшие входные ворота были снабжены гигантским засовом, и сейчас он, разумеется, был отодвинут. На стенах висели копья и щиты, прекрасные с виду, но, без сомнения, настоящие, предназначенные для боя. Это убранство сразу вселяло ощущение невероятной безопасности и защищенности. Несмотря на скудость обстановки, здесь любой почувствовал бы себя на редкость уверенно.       Зала не была пуста. Нолдор то и дело проходили через нее, спеша по важным делам, а многие просто бродили, переговариваясь на языке, который она не понимала. Девушка прищурилась. Это, должно быть, квенья -- речь, на которой Элу Тингол запретил говорить! С горечью она смотрела на эльдар, что проходили мимо и исчезали в переплетении коридоров, одаряя ее удивленными или насмешливыми взглядами. Здесь Элу Тингол, король синдар, ее народа, не имел власти -- это место принадлежало нолдор.       Эрендис вздохнула и перевела взор на лестницу, что вела к небольшой двери напротив ворот. Несмотря на размер и роскошную резьбу, дверь была основательно укреплена. Она то и дело открывалась, впуская эльдар, и Эрендис смогла рассмотреть, что за ней скрывалось. Увиденное вызвало улыбку: кажется, к своему облегчению она нашла Большой зал, в котором Куруфин ждал ее на ужин. Чертог, то и дело появляющийся в дверном проеме, несомненно, был самым большим в доме. Девушке удалось заметить величественные колонны и высокие окна. Кажется, пол там лежал выше входной залы -- не зря к двери вела лестница высотой в пару локтей. Должно быть, это тоже являлось частью стратегии: сверху ведь всегда легче обороняться.       По обе стороны от лестницы вглубь дома уходили коридоры, по которым она недавно бродила. Эрендис обернулась в поисках скамьи или лавки, чтобы дать отдых измученному телу, и вдруг заметила очередную дверь. Удивленная, она замерла. Простой, почти незаметный проход в стене был открыт.       Эрендис закусила губу. Один короткий взгляд наружу... увидеть небо, вдохнуть воздуха... Она не могла противиться искушению и заковыляла к двери. Та, к удивлению, оказалась железной и легко повернулась на петлях. Ее покрывала тонкая гравировка с изображением кузнеца, но уже через мгновение свежий воздух стал Эрендис интереснее, чем все творения нолдор. Она воровато огляделась -- никому, казалось, не было до нее дела -- и отважилась проскользнуть наружу. Но к собственному изумлению, снова оказалась не под ясным небом, а в крытой колоннаде. Взгляд озадаченно взметнулся вверх -- колоннада оказалась переходом. Озорная улыбка появилась на ее лице. Куруфин разрешил ходить, где она пожелает, под крышей его дома. Ну, в конце концов, она все еще находится под крышей!