Агнистории

«Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка…» Мой телефон вовсю вопил, словно петух, у которого отобрали последнюю курицу, пока я не протянула руку и не отключила злосчастный будильник. Хорошо хотя бы то, что в этих жутких устройствах еще нет функции «облить холодной водой вяло просыпающееся тело». Так и знала, следовало поставить что-то медленное и нежное, чтобы пробуждение было постепенным. Нет же, захотелось вчера поэкспериментировать с мелодией. Руку от телефона я все-таки отдернула, напомнив себе, что и так уже два раза проверила и убедилась, что он действительно отключен и больше не заорет больной одинокой птицей. На удивление, сон пропал мгновенно, что меня порадовало. Я чувствовала прилив сил, который гнал меня из постели. Когда ты знаешь, что день будет замечательным, вставать всегда проще. Радостное нетерпение проникает в кровь и не позволяет больше валяться в кровати. Растянувшись гусеничкой и сладко зевнув, я выглянула из-под теплого одеяла, чтобы оценить обстановку. Так и знала: спит как моя бабуля! К счастью, не храпит, но чтобы ее разбудить, требуется, как минимум, проорать орангутангом прямо над ухом. Но в данном случае у меня был свой, уже не раз проверенный метод. Аккуратно выпутавшись из собственного нагретого и такого родного одеяльного кокона, я легкими скользящими движениями придвинулась к соседнему. Счастье мое было теплым, мерно сопящим и почти нагим. Последнее чуть не заставило меня изменить первоначальный план действий, но я сдержалась и гордилась этим целых семь секунд. Тесно прижавшись к ней, я тихо прошептала на ухо «Доброе утро, сладкая», после чего носом уткнулась во взъерошенный, так привычно пахнущий затылок, шумно выдохнула, позволив потоку теплого воздуха взбудоражить чувства уже не совсем спящего тела, и под занавес укусила за мочку уха. Едва дверь за мной захлопнулась, как в нее угодила подушка, которая вскоре с характерным звуком шмякнулась на пол, кроме того, я услышала сонное ворчание, обещающее мне, что я в самое ближайшее время буду молить о пощаде, вот только еще пять минуточек… Но мои губы сами собой сложились в довольную улыбку, все-таки сегодня я успела удрать.

***

— Так, я все помню: после деревни Н. нам направо, километра три по гравейке и колдобинам, и мы на месте! — я спокойно вела машину по почти пустой дороге и не смотрела на своего штурмана, хоть это того и стоило. На часах было что-то около четырех утра. Солнце еще только-только просыпалось, и его оранжевое пузо едва выглядывало из-за горизонта. Заспанные глазки моего штурмана пытались что-то высмотреть на огромной карте под тусклым светом салонной лампочки. — Нет, мы должны повернуть направо, я же лучше знаю, у меня ведь карта! — Таня была решительна как никогда. Ее нос был катастрофически близко к карте, казалось, еще немного, и он просто продырявит тонкое бумажное полотно. Заслышав непоколебимую уверенность в голосе Тани, я все-таки решила взглянуть на нее и убедиться, что она не шутит. Куда там! Тани даже видно не было. Она вовсю шуршала картой, держа ее теперь на вытянутых руках и пытаясь высмотреть что-то в утреннем сумраке. Карта была настолько огромной, что претендовала и на мою часть лобового стекла, а ее наглый угол периодически сворачивался с неприятным шорохом и тыкался мне в руку. Раза четыре я терпеливо отворачивала уголок обратно и убирала подальше от себя, но вскоре он возвращался. Я уже хотела возмутиться, но вдруг кое-что заметила. Сдержанно хмыкнув, я постаралась скрыть улыбку. Таня вновь зашуршала и начала что-то задумчиво бубнить себе под нос о нашем маршруте. Еще секунда, и я уже смеялась в голос. Кажется, от удивления Таня подскочила на месте, в результате чего на карте по линии сгиба появилась небольшая, но внушительная дырка. От этого мне стало еще смешнее. Притормозив у обочины, я буквально забилась в конвульсиях от смеха. Из образовавшейся в карте дыры на меня, не моргая, смотрели огромные удивленные глаза Тани. — Агния, ты чего? С тобой все хорошо? Может, воды? Вытерев рукавом рубашки скатившуюся от смеха слезу, я попыталась стать чуточку серьезнее. — Таня, ты это, не принимай близко к сердцу… ладно? Ты все правильно делаешь, мой великолепный штурман, только когда в следующий раз соберешься смотреть на карту, сначала переверни ее правильно. Произнося эти роковые для ее гордости слова, я попыталась сделать максимально серьезный и участливый вид. Не помогло. Следующую минуту я наблюдала, как удивленное лицо Тани сначала становится еще более удивленным, затем взгляд девушки плавно переметнулся на карту, а руки механически стали поворачивать ее. Вскоре лицо просветлело, как будто Таня поняла что-то важное, но почти мгновенно на ее щеках стал появляться румянец, заметный даже при таком тусклом освещении. Губы сами собой сложились в печальную уточку, а глаза подозрительно заблестели. — Ну что ты смеешься, — здесь последовала небольшая пауза, во время которой я должна была в полной мере ощутить груз всей вины. — Я же такую карту первый раз в жизни держу, а ты смеешься! Ну подумаешь, перепутала… А ты, а ты сразу… Мы встали в три гребаные часа ночи, сейчас еще темно, эта гребаная карта размером то ли со скатерть для моего обеденного стола, то ли с гребаное одеяло, а ты… — Таня притворно шмыгнула носом и красноречиво посмотрела на меня, но, не заметив должной реакции, продолжила уже более возмущенно: — Надо было взять гребаный навигатор, а не меня мучить! Ты… ты же на эту речку чуть ли не каждый год ездишь, неужели еще дорогу не запомнила?! Еще и смеешься… Я же помочь хотела… Немного погодя, Таня пробормотала что-то себе под нос, но я смогла разобрать только «…понятны, а я думала, что за гребаная абракадабра…». Это было одной из характерных черт Тани: повторять одно и то же слово, когда она злилась или была чем-то недовольна. Прикрыв глаза от внезапно нахлынувшей волны любви, я погладила Таню по мягким, возмущенно топорщимся волосам и вновь тронулась в путь. — Навигатор — это для гребаных слабаков! Ты мой самый лучший навигатор, поверь, так что направляй меня, потому что мне кажется, что мы уже пропустили нужный поворот…

***

Вот оно, долгожданное спокойствие, идиллия настоящего рыбака! Прибытие к предполагаемому водоему прошло успешно: ни милиция, ни полиция, ни еще какая-нибудь хрень с полосатой палкой не остановила по дороге (не дай бог, ведь клева не будет!); в ходе оперативной выгрузки-выброски всего необходимого из машины никаких пропаж обнаружено не было, все прикормки, снасти, червячки и человечки успешно добрались и расположились на приглянувшемся месте, которое, на счастье, не успел занять ни один более проворный или хитропопый рыбак. По рассвету уже видно, что день ожидается прекрасный, в меру солнечный, не слишком жаркий. Еще очень рано, поэтому темная водная гладь подобна зеркалу, отражающему голубое небо с удивительными перистыми облаками и сочную прибрежную растительность; лишь изредка, нарушая недвижимую природную картину, подпрыгивает рыба, вполне возможно, щука, гоняющаяся за своей утренней жертвой. Штиль, но чуть позже, когда все вокруг оживет и тростник начнет легко покачиваться над водой, направление ветра станет западным, может, юго-западным, но это уже один из показателей того, что рыбак вернется домой с довольным видом и не с пустыми руками. Через несколько километров легкой тряски по пыльной дороге, по обе стороны которой стоял лес из тоненьких сосен — среди них встречались наспех построенные треугольные охотничьи вышки, — мы подъехали к небольшому мосту через реку. Здесь я притормозила и взглянула на Таню. Разумеется, она попыталась сделать вид, что не спала последние минут десять, прикрывшись все той же многострадальной картой. Разлепив тяжелые веки, Таня, скрывая зевок за нашим неудавшимся бумажным навигатором, спросила: — А? Что? А мы что, уже приехали, да? — Почти. Еще несколько минут, и мы будем на месте. Только не засни опять, ладно? Возмущенный хмык с соседнего сиденья стал красноречивым ответом. Не доехав до моста всего несколько метров, я повернула направо. Здесь начиналась узенькая дорожка, заросшая травой и поэтому малозаметная с первого взгляда. Теперь мы ехали вдоль плотной стены деревьев с одной стороны и речки с другой, из-за чего я была максимально сосредоточена и не отрывала взгляда от дороги, где то и дело попадались внушительные ямы, заставляющие машину покачиваться, словно колыбельку. И вот настало время расслабиться. Мы прибыли к месту назначения: на небольшую поляну, утопающую в яркой зелени сочной летней растительности. Остановившись так, чтобы даже в самые жаркие часы на машину падала хоть какая-то тень, я опустила стекло и вдохнула полной грудью. Словно с тех пор, как я была здесь в последний раз, — а было это тоже в июне, почти год назад, — здесь совершенно ничего не изменилось. Чуть выше, на пригорке, все также возвышался лес, а ниже, через несколько метров гутой травы, среди которой попадалась и крапива, и золотарник, и белые шапки тысячелистника и дикого тмина, неспешное течение реки уносило прочь все проблемы беспокойной городской жизни. Здесь начинался совсем другой мир без суеты и постоянной спешки, которые никогда не дают нам почувствовать себя, сосредоточиться на том, что вокруг нас; здесь единственной и полноправной хозяйкой была природа, не тронутая жадной эгоистичной рукой человека; здесь царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и жужжанием насекомых; здесь можно было почувствовать себя частью чего-то действительно значимого, незримого, но в то же время такого настоящего и прекрасного. Именно здесь я и собиралась провести целый день с Таней. Чудесное место для отдыха и уединения, а для нее это будет и первая рыбалка. Переполненная возвышенными мыслями, я спешила как можно быстрее поделиться ими, но тут мой взгляд уперся в полураскрытые губы моей спящей красавицы, неловко прикорнувшей на собственной руке, по которой, кажется, уже начинала стекать капелька слюны. Вздохнув, я поправила карту-одеяло и пошла доставать удочку из багажника. Мои мысли подождут, ведь сон любимого человека всего дороже.

***

Время приближалось к семи. Утренняя роса начинала потихоньку исчезать, а насекомые просыпаться. Вот две стрекозы, виртуозно двигаясь и треща крылышками, игриво пронеслись мимо, второпях задев кончик удочки. Я наслаждалась отдыхом и пейзажем, но не переставала следить за поплавком, медленно плывущим по течению реки, русло которой, к слову, было всего несколько метров в ширину. Уверена, хороший спортсмен с легкостью бы перепрыгнул на другой берег. Задумавшись на секунду, я не услышала, как ко мне пробралась только что проснувшаяся и поэтому немного помятая и на удивление тихая Таня. Я вздрогнула, когда она подошла вплотную и сонно-мило пробормотала: «Приве-е-ет». Оказалось, не только для меня Танино появление стало неожиданностью. На противоположном берегу с редкими деревьями, где царили заросли густой высокой травы и небольших кустарников, кто-то громко взвизгнул, после чего послышался топот быстро удаляющихся ножек, сопровождающийся шелестом травы, хрустом сухих веточек и повизгиванием. Таня догнала меня только через несколько секунд. И вот мы уже вместе сидим на водительском сиденье, она на моих коленях, машина заперта на все замки, стекла подняты, хотя до этого были открыты для проветривания. Мы шумно дышим, а сердце стучит как бешеное, и все это не столько от быстрого бега — быстрее в жизни я еще, наверное, не бегала, — сколько от адреналина. Все-таки есть плюсы в уединенности. Увидь нас сейчас кто-нибудь, непременно бы позвонил в психушку. Таня все еще сидела у меня на коленях, это было очень неудобно и мне, потому что места катастрофически не хватало, и Тане, потому что в ее живот неприятно упирался руль. Но сейчас нам было абсолютно все равно. Одной рукой я обнимала ее за талию, а второй утирала свои слезы. Запрокинув головы и откинувшись на подлокотник сиденья, мы смеялись. Смеялись в голос, до хрипоты, и слезы выступали на наших глазах от этого бурного, неудержимого смеха. — Вот идиотки… а… — сквозь смех проговорила я. — Это же надо так… — И не говори, — подхватила Таня, промокая очередную слезу моей рубашкой, — ты бы себя видела! Я только повернулась, а тут твои пятки так и мелькают, так и мелькают! И я за тобой… — Да-да! Я и сама не поняла, как тебя обогнала! Вот трусихи… Кажется, это был молодой кабанчик, которого ты напугала своим внезапным появлением. Я уже давно сидела там и почти не шевелилась, вот он и подошел так близко, а тут ты со своим «Приве-е-ет». — Я не ожидала… Блин, это же надо так лохануться, а? Давай только, как вернемся, никому не будем рассказывать, а то мне уже заранее стыдно за нас, а? — Таня вопросительно посмотрела на меня. — Конечно. А пока есть время, давай перекусим. Своими криками мы все равно распугали всю рыбу, теперь придется немного переждать. Продолжая похихикивать и делиться впечатлениями, мы полезли за термосом и бутербродами.

***

Поплавок подозрительно шевельнулся, и я тут же насторожилась. Пригнувшись и сгруппировавшись, я ждала продолжения. «Клюв, клюв», — красная пимпочка на поплавке резко подпрыгивала, но не настолько сильно, чтобы я поверила, будто бы хитрая рыба действительно заглотила наживку. В такие моменты даже дышать забываешь, полностью заменяя кислород азартом. «Клюв!» — вот эта поклевка была действительно стоящей, поплавок за долю секунды полностью ушел под воду, еще немного, и… …И я упустила свой шанс, будучи отвлеченной «тихим» шепотом Тани и неким предметом, замаячившим перед глазами. — Агни, Агни, Агни! — тараторила Таня. — У меня клюнуло! Представляешь!? Поправь мне червячка, сейчас я быстро выловлю ту хвостатую сволочь, что его так бессовестно обгрызла! Действительно, передо мной во всей красе предстал крючок с вяло свисающим червяком, надетым мною же всего несколько минут назад, точнее, его останками, не подающими признаков жизни. Заменив несчастного новой, «ароматной» и резво дергающейся жертвой, я отдала Тане удочку и вновь вернулась к своей. Конечно, крючок был девственно чист, поэтому процедуру с червяком пришлось повторить и здесь. Но это не было проблемой, движения мои были четкими и быстрыми, ведь я рыбачила с самого детства, а сейчас мне уже двадцать три, опыт немалый. Вполне удачно забросив, я спряталась за тростником и продолжила слежку за поплавком. Сперва он медленно плыл по течению, словно лениво осматривался. Затем на секундочку притормозил, и вот она, долгожданная поклевка! Быстрая, резкая, я была уверена, что очередная красноперка заметила моего очаровательного червяка и не смогла проплыть мимо. Несколько таких резвых красавиц уже плескались в ведре. И тут одновременно произошли две вещи: хороший «Клюв!» и жалобное «Агни, Агни, Агни!» Конечно, победило второе, хоть я и колебалась долю секунды, ведь так хотелось поймать ту злодейку, что уже наверняка обглодала и этого червяка. Но нет, перед моим носом вновь повис червяк. Этот выглядел намного бодрее предыдущего, хоть кто-то и откусил его немаленькую часть, однако это ничуть не мешало ему вертеться как прежде. Я посмотрела на червяка, затем на Таню. На червяка, на Таню. Вновь на червяка. И вновь на Таню. И опять на Таню. — Девушка, а, девушка? Я кого все утро учу надевать червяка на крючок, а? Не хочешь наконец-то сама попробовать? — Не-е-а, — Таня категорично помотала головой из стороны в сторону и вновь уставилась на меня. Судя по умоляющему взгляду, она пока о таком и не помышляла. Действительно, зачем самой надевать червяка, если я всего в нескольких метрах? — Чудо, поверь мне, он тебя не съест. А если и съест, то лет эдак через сто, никак не меньше. И то, скорее всего, это будет его прапрапраправнук. То ли солнца блик, то ли в Таниных глазах начинали появляться слезы. Примирительно подняв руки, я успокаивающе улыбнулась ей и принялась за дело. Следующие полчаса прошли в том же духе. Я пропускала свои поклевки, потому что не могла не надеть очередного бедолагу на Танин крючок. Поразительным было то, что ее ведро все еще оставалось пустым. Впрочем, это было поправимо, просто требовалось еще немного времени. Я тихонько посмеивалась, потому что лицо Тани каждый раз, как она подносила мне пустой крючок, было похожим на застывшую маску скорби, и все из-за того, что очередная рыбешка оставила ее с носом, а точнее, с обкусанным червяком. Однако вскоре что-то изменилось. В один прекрасный момент, когда я уже сама потянулась за ее оголенным крючком, Таня предостерегающе подняла руку и загробным голосом прошептала: — Я сделаю это сама! Такого я не могла пропустить. Наплевав на очередную поклевку, я отложила удочку и стала наблюдать за Таней. В момент «натягивания» червяка на крючок, она выглядела настолько сосредоточенной, словно делала жизненно важную операцию. Когда же червяк не пожелал расслабиться и наслаждаться процессом, а начал извиваться, девушка сморщилась, словно съела дольку лимона, но все-таки продолжила экзекуцию. Итак, начало было положено! Я ободряюще подмигнула Тане и вернулась к собственной удочке, потирая руки в ожидании улова. Как никогда элегантно забросив, я приняла привычную позу в ожидании поклевки. Маленький пузатенький поплавок не успел проплыть и метра, как со стороны Тани донесся расстроенный всхлип. — Агни… Кажется, кто-то откусил мой крючок, — девушка виновато смотрела на меня своими чудесными зелеными глазами и пыталась понять, что же произошло. — Что же, твоя спасительница Агния идет на помощь с новым крючком! Наверное, пиранья мимо проплывала, вот и съела червячка с крючком, — тут я замерла и испуганно прикрыла рот рукой. — Слушай, это как хорошо, что она тебя не заметила! Она же могла выпрыгнуть и ухватиться прямо за твой палец! Глаза Тани испуганно округлились. Она с ужасом уставилась на воду, высматривая там этих самых кровожадных рыбешек, и в то же время сделала шаг назад, подальше от незримой опасности, таящейся в темных водах речки-переплюйки. Я в очередной раз умилилась, проследив за этими действиями. Подойдя к Тане, я крепко обняла ее и прижала к себе. — Боже, чудо ты мое, ну скажи на милость, мы что, в Южной Америке, что ли? В наших реках никого опаснее щуки не найти. Вот одна из них и покусилась на твою наживку. Не беда, сейчас мы все исправим и присобачим новый крючок, в сто раз лучше прежнего! Пока на лице моей бесстрашной амазонки только начинали появляться первые признаки возмущения, я успела чмокнуть ее в нос и предупредительно умчаться на свое место, мгновенно вооружившись крючком, дабы меня не трогали под прикрытием такого важного дела, как его привязывание. Спустя пару минут наша рыбалка продолжилась. Таня все еще продолжала бросать на меня возмущенные взгляды, по которым легко читалось что-то наподобие «ты еще ответишь за это, вредина», но я их усиленно игнорировала. Кроме того, я заметила, что она периодически поглядывает и на воду, задумчиво всматриваясь в ее глубины и при этом вытягивая шею, словно голубь, почуявший опасность. Когда же в метре от Тани подпрыгнул какой-то малек, и девушка резко вздрогнула, я не сдержалась и громко хмыкнула, но тут же закашлялась, завидев уничтожающий взгляд, брошенный на меня из-под полуопущенных ресниц. После этого рыбалка вновь вернулась в спокойное русло. Каждый из нас наблюдал за своим поплавком. Вот здесь-то я и вытянула долгожданную плотву. Но не успела я ее снять с крючка, как мимо моего лица вновь что-то промелькнуло. На этот раз это был не просто голый крючок, на нем была настоящая рыба, активно сопротивляющаяся такому бесцеремонному обращению. — Агни… а как ее снять теперь, а?

***

Дело шло к вечеру. Мы валялись на покрывале и смотрели на небо, по которому медленно проплывали ватные облака. В наших разноцветных пластмассовых ведрах плескался улов из плотвы, красноперок и ершей. В конечном итоге, он вышел совсем неплохим, особенно для Тани, для которой все это было в новинку. — Тань, смотри, видишь это облако? — я показала на одну из бесформенных с первого взгляда масс. — Да, вижу, а что? — Как думаешь, на что оно похоже? — М-м-м… не знаю. На перчатку? Да нет, вроде не очень… На что, неужто на облако? Я повернулась к Тане так, чтобы видеть ее лицо и заговорщицким тоном прошептала: — На большую пиранью! Отбиваться от Таниных шуточных ударов пришлось долго. Как-то совсем незаметно она оказалась на мне, а когда я об этом задумалась, было уже поздно. Прижав мои запястья к покрывалу, Таня посмотрела прямо в мои глаза и совсем уж неожиданно выпалила: — Переезжай ко мне! Кажется, это стало внезапным не только для меня, но и для самой Тани. На секунду она прищурилась, словно обдумывая сказанное, но вот уже вновь смотрит на меня, теперь с полной уверенностью во взгляде. Мой ответ был на высоте: — Э-э-э… Таня прищурилась и посмотрела на меня с подозрением, не зная, как реагировать на столь точный ответ. — Так, что «э-э-э»? — протянула она, передразнивая меня. Хоть руки мои все еще крепко держали, я обошлась и без них. Приподняв голову, я, не переставая смотреть в потемневшие зеленые глаза, со всей нежностью, на которую была способна в таком положении, поцеловала Таню, не ожидавшую такого поворота и, замерев на секунду, прошептала в ее мягкие полураскрытые губы: «Да…» P. S. Хм, мне почудилось, или и вправду где-то неподалеку раздалось уже знакомое повизгивание?!