Агнистории

Пока Таня бродила по магазинам, я беспощадно убивала время на ее безумно мягком и уютном диване. Меня с собой взять она категорически отказалась, обосновав это тем, что собирается приготовить праздничный обед. Я для приличия посопротивлялась, посмотрела жалобно, а захлопнув за ней дверь, радостно поскакала к дивану. Как не воспользоваться случаем и не поваляться в свое удовольствие? — задалась я риторическим вопросом и взяла пульт. Однако вскоре появилась другая проблема: почему телевизионных каналов становится все больше, а смотреть все равно нечего!? Подперев голову рукой, я лениво двигала ногой в большом фиолетовом, якобы похожем на мышь, тапке и продолжала щелкать. Из всех каналов мне были симпатичны только несколько музыкальных и парочка о животных и природе. Однако сегодня ничего не привлекло моего внимания, кроме очередной рекламы Whiskas и нового слогана компании: «Вашей киске по дороге с Whiskas». Хмыкнув, я выключила телевизор и перевернулась на бок. Судя по часам, с момента Таниного ухода прошло всего десять минут, а я уже заскучала. Тут мне на глаза попалась книжка, скромно лежащая на журнальном столике обложкой вниз. Протянув руку к заветному изданию, я только с третьей попытки добралась до него, при этом едва не свалившись на пол и не вывихнув руку. Победоносно улыбнувшись, я стала рассматривать добычу. Это был «Великий Гэтсби»*. Скромная неяркая обложка, небольшой объем, в общем-то, ничего особенного. Наверняка Таня решила прочитать его после нашумевшей кинопремьеры. Примерно из середины книги нагло выпирала «закладка» — пестрый фантик от конфеты. Повертев книгу и так и сяк, я все-таки открыла ее и погрузилась в чтение, но сама не заметила, как вскоре задремала. Спать днем я не любила, а еще больше не любила сны, которые видишь в это время. Хаотично сменяющиеся, они то ли слишком реальны, то ли убийственно бредовы, ты словно балансируешь на одной ноге над бесконечной пропастью своей кипящей фантазии. Пронзительный звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, из-за чего книга, скромно лежащая на моей груди, тотчас же съехала, а затем и вовсе повалилась на пол. Конечно, импровизированная закладка канула в Лету. Тем временем единственная здравая мысль, пробегавшая в моей голове, громко призывала затаиться под холодильником, а иначе Таня меня непременно на пирожки разделает. Пока я собиралась с силами, чтобы подняться, продолжительный звонок, который был одним сплошным «Дзынь», резко изменил свой характер на всеми узнаваемый мотив. Теперь это было примерно так: «Дзынь, дзынь, Дзынь, дзынь, дзынь, дзынь дзынь дзынь дзынь дзынь дзынь!» Заподозрив неладное, я подошла к двери и, встав на цыпочки, заглянула в глазок. Таню я знала почти год, но была уверена: даже если бы у нее были самые тяжелые сумки и самое игривое настроение, она никогда бы не стала названивать таким образом. Даже в сумрачном освещении подъезда, сквозь маленький глазок я смогла с легкостью рассмотреть белозубую улыбку. Улыбку, такую же идеальную, как и в рекламах жевательных резинок, эдакая белоснежность — вырви глаз. Пришлось слегка сощуриться, чтобы не ослепнуть и не прожечь взглядом дверь от легкой зависти. Мне был хорошо знаком только один обладатель столь завидных зубов, вот только его визит стал сюрпризом. Но сюрприз оказался приятным. Улыбка сама собой появилась на моем лице. Критически взглянув на тапок, одиноко смотрящийся на ноге без своего брата-близнеца, который не нашелся в спешке, я задумчиво пошевелила пальцами и, смирившись, распахнула дверь. Мне не дали сказать и слова — я оказалась в плотном кольце Мишиных рук, прижатой к внушительной мужской груди в идеальной небесно-голубой рубашке. Кроме того, теперь мой тапок был на сантиметров двадцать выше уровня пола. Обладай он писательским талантом, обязательно бы сочинил «Двадцать сантиметров над уровнем пола». — Ага! Как я рад тебя видеть. Скучала без меня, признавайся! — Ми-и-иша, — прохрипела я растроганно, — еще чуть-чуть и я выплюну свои легкие, и некому будет рассказать тебе о том, как я рыдала в подушку все эти месяцы, пока ты прохлаждался! Миша тотчас ослабил хватку, но вместо того, чтобы поставить меня на пол, закинул на плечо и, захлопнув за собой дверь и сбросив сумку, отправился на кухню. Мои взлохмаченные еще во сне волосы теперь спадали водопадом и щекотали лицо, отчего оно неумолимо чесалось, но сейчас я не обращала на это внимания. С Мишей мы всегда так здоровались (вот уже пять лет это было нашей своеобразной традицией), поэтому я терпеливо ждала, пока мой зад куда-нибудь посадят. — Ничего себе прохлаждался, я работал! Притом так усердно, что закончил все раньше срока, вот и вернулся на неделю быстрее положенного. — Да, наверное, загорать надоело ужасно, — едко прокомментировала я. — Ты специально надел эту рубашку, чтобы похвастаться, да? Или ты всю неделю автозагаром пользовался, чтобы меня поразить? У нас тут лето только начинается, а я такая бледная, что не хватает смелости шорты надеть. Миша наконец-то вошел на кухню. Здесь он водрузил меня на табуретку, оглядел с ног до головы, задержался взглядом на одиноком тапке и удовлетворенно улыбнулся, раскинув руки для объятий. — Я два месяца где только не ползал, чтобы добыть стоящие снимки. Но поверь мне, это того стоило. Но не спорю, пару дней успел поплавать в море. А ты что, в восторге от моего загара? Раньше я что-то не замечал, что у тебя к нему слабость. — Ха! У меня слабость только к шоколаду, эклерам и Таниной груди, — ответила я с долей пафоса в голосе и подмигнула. — Так-так-так, что там у нас с Таниной грудью? Мое подмигивание плавно перешло в нервный тик. Обладательница этой самой груди стояла на пороге и с непроницаемым выражением лица ждала моего ответа, от которого, как мне показалось, зависит, буду ли я спать сегодня на коврике в прихожей или мне не светит даже коврик. — Агния, а ты чего на табуретке стоишь, да еще и в одном тапке? Неужто Михаил заставляет тебя стишки рассказывать, как в детстве, а? Я бы тоже послушала, — Таня улыбнулась и тут я поняла, что хотя бы ковер мне гарантирован. Миша, рассмеявшись, повернулся к Тане и сделал шаг ей навстречу. — Михаил, — Таня пожала протянутую руку. — Татьяна, — в аналогичной манере повторил Миша и слегка поклонился, — простите, что так бесцеремонно вторгся в ваше уютное жилище. Хоть Таня и была выше меня, но до Миши, рост которого приближался к двухметровой отметке, ей было далековато. Эта встреча не была для них первой, однако их полуофициальное приветствие таковым и осталось. Оно не свидетельствовало о какой-то напряженности в отношениях, просто вошло в привычку, как и то, что Таня всегда называла его Михаилом и никак иначе. — Что ты, я очень рада гостю! Да и твои руки совсем не будут лишними, поэтому попрошу тебя перетащить сумки из коридора сюда. Мой обед-сюрприз, который, похоже, плавно перетекает в ужин, остается в силе, но мне надо время, чтобы все приготовить. Думаю, вам с Агнией есть что обсудить, поэтому идите в гостиную, можете и на стол накрыть, а я буду готовить. И не под каким предлогом не заглядывайте на кухню, нарушители останутся без еды! — в назидание непонятливым Таня помахала перед моим носом солидным кухонным ножом, волшебным образом материализовавшимся в ее руке. Моя гордость была уязвлена проявленным недоверием. — Ха! Очень надо! — я бросила короткий пронзительный взгляд на Таню, в душе взгрустнув о том, что она предугадала мои действия еще раньше, чем они пришли в мою голову. Посмотрев на Мишу, который с интересом следил за нашими «гляделками», я пожала плечами: — Что ж, раз хозяйка велит, так тому и быть.

***

— Теперь я жду твоего рассказа о том, как же ты меня нашел. Ты никогда не был здесь раньше. Отсюда напрашивается вывод: либо ты Джеймс Блонд**, либо ты ясновидящий, либо у тебя нюх как у Мухтара, и ты шел по моему следу все утро. Миша негромко рассмеялся и подал мне очередной бокал из секции, который я аккуратно поставила рядом с тарелкой. — Прости, Блондом я никак не могу быть, только если перекрашу волосы. А это не в моих правилах, ты же знаешь. — Да-да, конечно, я помню, попытаюсь даже процитировать, — я постаралась максимально понизить голос и продолжила: — «Настоящий мужчина не ударит женщину, не покрасит волосы и не проколет ухо». С сервировкой было покончено. Правда, здесь не было самого главного — еды. В центр стола я поставила бутылку красного полусладкого, которое принес Миша. — Удивительно, ты помнишь? Я так давно тебе это сказал… Хотя с тех пор мое мнение ничуть не изменилось. Так вот, я и не ясновидящий, потому что мне не пришлось бы так долго думать над твоим подарком, ведь я пропустил твой день рождения из-за этой поездки. И нюх у меня вполне обычный, хоть я и чувствую аромат, доносящийся из кухни. Не могу дождаться ужина. И да, все куда проще: твоя мама сказала, где тебя искать. — Мама? Ты серьезно? Ты ей звонил, что ли? — я уже представила, как моя мама ласково беседует с Мишей и выдает ему все последние новости, а также вскользь пытается намекнуть на то, что всегда рада увидеть его зятем, ведь он ей всегда нравился. — Не угадала, я был у тебя дома. Тебя там не оказалось, зато меня напоили чаем и накормили на три дня вперед. Мама и рассказала, что ты убежала с утра пораньше, да еще и мобильный забыла. Сказала, что ты собиралась сюда. Я проверил и не прогадал. Мои брови сошлись на переносице от переизбытка информации, требующей немедленного анализа. В первую очередь меня интересовал вопрос, почему мама была дома, ведь утром она сказала, что едет на дачу. Да и я видела, что она собирается. Может, передумала? А мобильный я действительно забыла. Как оказалось, даже не заметила этого, пока Миша не сказал. Вторым важным вопросом стало то, откуда мама вообще знает адрес Тани? — Ага, почему у тебя такое выражение лица, словно ты решаешь интегральное уравнение? Ты не рада меня видеть? Я возмущенно посмотрела на Мишу. — Что за глупости! — Ладно, сдаюсь! — Миша присел на диван и, откинувшись на спинку, расслабленно вытянул ноги, которые теперь оказались чуть ли не в центре комнаты. — О, книга! Небось, Таня читает? Ты-то чтение на дух не переносишь. Последовав примеру Миши, я забралась в кресло напротив и уселась по-турецки. — Это ты загнул, читаю, просто не так много как она. Для меня чтение это дополнительный способ безжалостного убийства времени и лишь иногда источник знаний. Вот и сегодня мне было скучно, я начала читать Таниного «Гэтсби», но почему-то уснула. — А, я читал несколько лет назад. Я вообще раньше куда больше читал, сейчас постоянно куда-то тороплюсь, времени меньше стало. Но эта книга неплохая, меня зацепила, — после паузы он добавил другим, немного отстраненным голосом: — Я бы сказал, книга о том, как мечта, почти сбывшаяся, внезапно разбивается вдребезги, — Миша прикрыл глаза и задумался. — Что-то звучит тоже не слишком весело, теперь понятно, почему я заснула. Может, фильм мне понравится, хотя от Ди Каприо я не в восторге. Может, он и гениальный актер, но внешность у него отталкивающая. Кстати, в самом начале карьеры он и в «Санта Барбаре» снялся, хотя в ней наверняка снялись еще несколько тысяч человек, если не больше. Я продолжала говорить, но, пользуясь удобным случаем, рассматривала своего старого друга. Я не видела его целых два месяца и теперь пыталась заметить все, что изменилось с тех пор. Голубая рубашка и светлые брюки подчеркивали загар, который ему очень шел. Каштановые волосы немного выгорели и отливали золотом. Мужественный подбородок, ровный прямой нос, едва наметившаяся щетина. Ничего не скажешь, выглядел Михаил (здесь я не могла назвать его просто по-мальчишески Мишей) настоящим мужчиной, знающим себе цену. Добавьте к высокому росту еще и отличное телосложение, за которым он всегда следил, и вы получите настоящего красавчика, да еще и в самом расцвете сил. Правда, сейчас он выглядел каким-то усталым, непохожим на себя. Это заставляло задуматься. Погрузившись в мысли, я не заметила, что Миша уже открыл глаза и теперь внимательно следит за мной. Почувствовав себя очень глупо, я хмыкнула и перевала взгляд на часы. — Ага, ты чего глаза отвела? Неужто меня боишься? — Ох, Миша, не слышит Таня твоего «Ага». Помню, как она возмущалась вначале, когда узнала, что ты меня всегда так называешь, но теперь вроде все же привыкла… — я немного помолчала, а затем встала с кресла, присела на диван рядом с парнем и подогнула под себя ногу, оказавшись лицом к Мише. — Ты же знаешь, ты мой самый близкий друг, я вижу: что-то не так. Может, расскажешь? Меня пугает твой усталый задумчивый вид. И не надо ссылаться на продолжительный полет, ты же летел, а не камни всю ночь разгружал. — Просто я голодный как волк. Судя по тому, как Таня гремит тарелками, скоро нас ждет ужин. Я уже представляю, как вгрызусь в какой-нибудь сочный кусок мяса. Заметив мое скептическое выражение лица и немного укоризненный взгляд, в котором легко читалась обида от его недоверия, Миша повернулся ко мне и искренне улыбнулся. Улыбка вышла так себе, но и она меня порадовала. — Все… — А вот и ужин! Пока готовила, у меня такой аппетит проснулся, смотрите, как бы вы без еды не остались! В маленькой компании клювом тоже не щелкают! — Таня, счастливо улыбаясь, внесла в комнату себя и несколько мисок, опасно балансирующих друг на друге. Занятая удержанием хрупкого равновесия, она не заметила моего взволнованного лица. И хорошо. Миша встал как ни в чем не бывало и начал помогать Тане с тарелками. Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру.

***

Я радостно жевала какую-то зелень, могильным холмиком воздвигнутую на моей тарелке, и поглядывала на Таню, которая вела себя весьма загадочно. — Тань, можно спросить? — Конечно, Агни. Добавки еще положить? — Таня тепло посмотрела на меня и потянулась к моей тарелке. — Тань, а когда мясо будет готово? Кажется, я спросила что-то не то. Миша подавился и закашлялся, при этом смотрел на меня такими большими глазами… Ни о каком тепле во взгляде Тани уже и речи не было, могильный холод с моей тарелки непостижимым образом проник теперь и во взгляд девушки, да так, что по коже мурашки побежали — спасались бегством. Я сконфуженно сжалась на стуле, безуспешно пытаясь стать маленькой и незаметной, после чего постаралась взглянуть на все свежим взглядом. На удивление быстро в моем мозгу что-то стукнуло, хрюкнуло, щелкнуло, и от досады я едва не уронила голову все в тот же салат, борясь с желанием полить голову майонезом. Впрочем, последнее не вышло бы из-за банального отсутствия его на столе. — Ой, Тань, ты чего, поверила, да? Ха-ха-ха… — я схватилась за живот от притворного приступа смеха, но быстро поняла, что переигрываю и вмиг посерьезнела. — Отличный ужин вышел! Такой… такой хрустящий, полезный! Особенно мне понравилась смесь во-о-он той зеленой травы с ее не менее зеленой союзницей, а еще фаршированные перцы! Они были таки-и-е фаршированные… Точнее, э-э-э… рисошированные, ведь фарша там ну ни грамма! М-м-м, я такой вкуснятины еще ни разу в жизни не ела! — я продолжала восхвалять все, что видела на столе. Когда же мой взгляд вернулся к собственной тарелке, я с энтузиазмом схватилась за вилку и начала беспорядочно запихивать в рот «останки» салата, после чего продолжила. — О, Таня, это бофефтвенно! Увин удался на слафу! В конце концов решив, что болтать с набитым ртом некрасиво, я продолжила бодро жевать и восхищенно посматривать на повара, одновременно коря себя за неосмотрительность.

***

— Агни, скажи честно, тебе правда понравился ужин? Поскольку Михаил вызвался помыть посуду и нас здесь только двое, можешь мне сказать все как есть, я не обижусь! Я же должна знать. Ага-ага, так я и поверила! Если хоть слово против скажу, ты мне это неделю вспоминать будешь, еще и готовить откажешься. Ну уж нет! Лучше через недельку и расскажу, когда ты поостынешь, — мысли в моей голове промчались быстрее ветра. Я кивнула, согласившись сама с собой, и покрепче обняла Таню.

***

Мы с Мишей медленно шли к его черному Туарегу***. Честно вымыв посуду, он вскоре сообщил, что ему пора, ведь его семья еще не знала, что он вернулся, а я вызвалась поехать с ним при условии, что по дороге он и меня домой закинет. На самом деле я все еще хотела узнать, что у него за проблемы. А в их существовании я уже не сомневалась. — Я рад, что нашел тебя сегодня, да еще и на ужин так удачно попал! Правда, я чуть не упал после твоего вопроса о мясе, — заметив мое каменное лицо, Миша ободряюще улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Да, я сегодня конкретно облажалась… Это ж надо в таком изобилии зелени не понять, что Таня решила приготовить вегетарианский ужин. Но ничего, я вроде смогла исправить ситуацию. — Да, видела бы ты себя с тем салатом! Это еще хорошо, что в твоей тарелке кочан капусты не лежал. Боюсь, в попытке оправдаться ты и его бы за щеку запихнула! Шутливо тыкнув Мишу в бок, я рассмеялась, потому что поняла, что все действительно могло быть именно так. Галантно захлопнув мою дверцу, он обошел машину и, устроившись на своем сидении, повернул ключ в замке зажигания. Мотор отозвался приятным урчанием большой кошки. — Миш, можно тебя спросить? — я заметила, как он слегка напрягся. Так я и думала. Но нет, тот вопрос я задам позже, сейчас не та обстановка. — Миш, ты есть хочешь? Кажется, я физически почувствовала его облегчение. Взъерошив волосы и повернувшись ко мне, он с виноватым видом ответил: — Если честно — просто ужасно. Травой сыт не будешь. Ой, прости…

***

Спустя каких-то полчаса мы припарковались в моем дворе и принялись шуршать пакетами. — О боже, как давно я не ел это! — И я… кажется, месяца два как. С тех пор как ты уехал… Таня по-прежнему старается привить мне любовь к полезной пище. Изредка бунтовать я могу только с тобой, ведь никто не разделяет мою любовь к Макдональдсу. Синхронно вонзая зубы в ароматные булки, мы иногда перебрасывались понимающими взглядами. На некоторое время в машине повисла тишина, нарушаемая лишь мерным жеванием и редкими шуточками. Нам обоим не хватало таких моментов. Все хорошее, как и все плохое, рано или поздно подходит к концу. Сытые и довольные мы откинулись на сиденьях, предварительно переведенных в положение, близкое к горизонтальному. — Теперь-то ты мне расскажешь, что случилось? Я все еще твоя подруга и переживаю за тебя. В этот раз Миша спокойно прореагировал на вопрос. Он знал, что рано или поздно я к нему вернусь. И знал, что я выберу для этого подходящее время. — Я вернулся раньше не просто так. Когда я последний раз разговаривал с матерью, мне показалось, что что-то не так. Конечно, она все отрицала, но осадок остался и все время бередил мне душу. Как только самолет приземлился, я позвонил сестре. Устроил ей допрос. Она все отнекивалась, успокаивала меня, а потом расплакалась. Рассказала, что потеряла ребенка. Срок был маленький, и шанс попробовать еще остается, но теперь она боится пытаться. Боится пережить все еще раз, — после небольшой паузы Миша продолжил: — Прости, я соврал, что никто не знает о моем возвращении. Я был у сестры, поговорил с ней, поговорил с Кириллом, подбодрил его как мог. А когда собрался ехать к матери, понял, что не могу. Нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. А еще понял, что хочу увидеть тебя, вот и кинулся на поиски. Я смахнула непрошеную слезу. Катю я знала почти так же долго, как и Мишу. Она была на три года старше брата, ей недавно исполнилось двадцать девять, и вот уже два года как она замужем за Кириллом. Все это время они безуспешно пытаются завести ребенка, но им никак не удавалось. А теперь такая трагедия… В памяти тотчас всплыла милая Катина улыбка, ее доброе отношение ко всем. От несправедливости мне стало горько. Испытание, которое настигло Катю и Кирилла, самое ужасное для любящей пары. Нет ничего хуже смерти собственного ребенка. Я накрыла ладонью Мишин сжатый кулак и тихо проговорила, борясь со слезами: — Я уверена, у них все получится.

***

В квартиру я пробралась на цыпочках спустя час. Я надеялась, что моя поддержка все-таки не была бесполезной. Когда мы прощались, Миша выглядел более спокойным и уверенным, поэтому я надеялась, что все-таки смогла помочь. Дома все спали, поэтому также тихо я пробралась в свою комнату и включила торшер, чтобы раздеться и ничего не разбить. Мое внимание привлек внушительный, тщательно упакованный предмет прямоугольный формы, не уступающий мне по длине. Я сразу поняла, что это картина и есть подарок Миши, но какая она? Что на ней? Нетерпеливо разрезав веревку, я мягко опустила краешек бумаги. Не поверив своим глазам, отвернула еще слой. Отвернула и охнула. Передо мной был черно-белый снимок прекрасной обнаженной девушки. Она сидела на простых веревочных качелях спиной к фотографу. Ветви дерева, к которому крепились веревки, стали природной рамой этой картины, а перед глазами немой красавицы было бескрайнее небо и темная гладь воды. *«Великий Гэтсби» — роман американского писателя Фрэнсиса Скотта Фицджеральда. Роман вышел в свет 10 апреля 1925 года. **Имеется в виду Джеймс Бонд, также известный как «Агент 007». ***Автомобиль марки Volkswagen Touareg.