Сломанный панцирь

Шунсую нетрудно было представить свою жизнь без любимых привычек. Время от времени их бессовестно отбирали. После выволочек от Яма-джии о позоре на его седины и капитанское хаори, сопровождающиеся воспитательными подзатыльниками. После укоряющих взглядов его лейтенанта. После этих выволочек приходилось на время завязывать с распиздяйством, и вспоминать обязанности капитана. Он был не против рутины, очень не против. Но под чашечку саке, под теплым солнышком и в хорошей компании. А не в четырех стенах с горами и горами бумаг, мстительно приносимых Нанао-чан. Длились эти моменты недолго, но казались одной нескончаемой вечностью. Но хуже всего то, что он очень легко мог представить отсутствие своей главной привычки, ставшей для него родной и самой любимой. Несмотря на то, что эта никуда не исчезала, была его ровесницей и давно доказала свое нежелание куда-либо деваться. И все равно Шунсуй места себе не находил, когда его беловолосую привычку очередной раз подводило здоровье. Он и Укитаке Джууширо были подходящей как никак лучше друг другу парой и, к тайной грусти Шунсуя, всего лишь лучшими друзьями. Шунсуй сам не знал, когда он захотел большего, да и неважно это было. Потому что его мечте никогда не суждено будет сбыться. Укитаке относился к нему как к другу. Иногда, глядя в теплые и озорные зеленые глаза, накатывало безнадежностью. Шунсуй хотел видеть более глубокое чувство, чем дружеская нежность. Долгое время он ждал, надеясь, что оно проснется само, как это произошло с ним самим. Но этого так и не произошло. И Шунсуй научился себя сдерживать, дабы, не дай ками, себя не выдать. Это было и сложно, и легко одновременно. Одним своим присутствием его беловолосая привычка вызывала определенное желание. Но стоило взглянуть, как обжигающая страсть сменялась на желание оберегать эту хрупкую оболочку от любых опасностей. В том числе и от себя самого. Шунсую было достаточно того, что было. Он убедил себя в этом. Никогда не заходил за незримую черту. Ценил, что Джууширо не отталкивает его, когда он обнимает за плечи, или бесцеремонно лезет в постель. Тот знал, что Шунсуй о нем заботится, и ему было неважно, что забота в глазах окружающих могла выглядеть интимной. По мнению Укитаке, они не делали ничего компрометирующего. Да так оно и было. Может, окружающие чувствовали ситуацию лучше, а может сами привыкли считать так и никак иначе, все же слухи о них ходили вполне недвусмысленными. Шунсуй мог признаться, но его останавливали потаенные страхи. Что, если Джууширо не примет такого Шунсуя? Кто тогда будет согревать его по ночам, присматривать, и просто оказываться тем, кого по привычке позовут прикрывать спину на миссию? Шунсуй не мог разбить все ради своих прихотей. Так что Шунсуй убедил себя, что достаточно того, что он уже имеет. Никто другой не был так близок к Укитаке. Только он. Только ему дозволялись многие вольности, только ему и никому другому. Никогда. Шунсуй видел примеры обратного. Укитаке был привлекательным и общительным, очередь к нему выстраивалась еще со времен академии. И не только девушки. Всех их при признании или показе своих чувств ожидало только одно – вежливый, но твердый от ворот поворот. Иногда, с особо настойчивыми, невежливый. Стоило бы задуматься, что раз ему позволяется гораздо большее, то это что-то значит, но ни разу Шунсуй не увидел то, на что надеялся. Эта болезнь коснулась только его. Неприятности. Шунсуй вышел из дремы, и рефлекторно перехватил тянущуюся руку. Гневное выражение лица Исе Нанао перетекло в ошарашенное, а потом она с испугом в глазах отпрянула. Шунсуй, опомнившись, отпустил крепко стиснутое запястье, и тихо сказал. - Я буду через часок, - и улыбнулся ленивым котом, как обычно. Его лейтенант, заморгав, молча исчезла в шунпо, а Шунсуй нахмурился. Нехорошо получилось. Розовый сверток в кольце его рук шевельнулся, и Шунсуй замер. Нет, не проснулся. Уже несколько дней Укитаке плохо себя чувствовал. Не настолько, чтоб очередной раз посетить 4-й отряд, но достаточно, чтоб его состояние вызывало беспокойство. Шунсуй появлялся с визитами днем, а ночью и вовсе ночевал в той же комнате. Открывать окно было нельзя, сквозняк. А метавшийся в постели беловолосый шинигами не мог заснуть, задыхаясь. Кое-как он мог дышать в сидячем положении, но не к стенке же прислоняться и так спать. Так что Шунсуй в итоге распахнул окно, закутал в розовое кимоно безвольное тело, и, прихватив одеяло, сам сел около стены, устроив ношу поудобнее у себя на груди. Только тогда Джууширо стал успокаиваться, переходя из болезненной дремы в необходимый сон. Это был далеко не первый раз. Шунсуй сам не помнил, сколько он так помогал пережить очередное ухудшение. Сколько раз спал рядом, готовый проснуться от любого изменения в рейацу. Сколько раз без сна в глазу лежал, отмеривая каждый подвиг вдоха и выдоха. Сколько раз забирался под одеяло и грел в своих обьятиях тело, которому не хватало собственного тепла. И как сильно замерзало внутри, когда приходилось в срочном порядке вызывать Унохану или нестись в шунпо в 4-й отряд с ношей на руках. И каждый раз он думал о своем самом хрупком счастье. Близость сводила с ума, но беспокойство помогало удерживать контроль. Когда Джууширо становилось лучше, Шунсуй допускал маленькие вольности, не в силах от них остановиться. В ночи, когда Джууширо чувствовал себя хорошо, Шунсуй не появлялся вообще. В такое доброе время он пил, глядел на звезды, или работал, заглушая желание все же прийти и.. .. нет, слишком большая была вероятность перейти черту. Не было сдерживающего фактора номер один, а остальные изрядно мельчали, когда перед глазами представала картина безмятежно спящего спокойным здоровым сном Джууширо. В этот раз был прямо противоположный случай, и Шунсуй совсем не думал о неприличном. Картины перед глазами проносились очень нерадостными, и он был уверен в том, что испугал своего лейтенанта, показав ей непривычное окружающим, жесткое выражение лица, не успев спросонья перестроиться из жуткой полудремы. Совсем не в духе пьяницы и раздолбая показывать такую жуть впечатлительным миленьким лейтенантам. Аукнется ему это. Точно аукнется. Пару дней спустя, Угендо. - Эмм, вы что-то хотели, Исе-фукутайчо? - Нет.. да.. то есть это не по работе, - промямлила обычно собранная шинигами. Джууширо обеспокоенно спросил. - Проблемы? - Да. Или нет.. я не знаю, - призналась Нанао, - Просто Кёраку-тайчо.. - Та-ак, - нахмурился Джууширо, - Что эта дубина сделала? Он к тебе приставал? - Нет, не больше, чем всегда. - Совсем ход в родной отряд позабыл? - Да, но я и не про это. Я.. – Нанао глубоко вздохнула, и решилась, - А вы его не боитесь? Джууширо потерял дар речи. - Что? – неверяще переспросил он, - Кого? Кёраку?! - Да, я знаю, что звучит глупо, но.. – Нанао замялась, - я его как-то разбудила, и он так страшно на меня посмотрел.. - С похмелья что ли был? – про себя пробормотал Джууширо, и вслух продолжил, - Тебя напугал его взгляд? - Еще он меня схватил. Правда все быстро закончилось, и это снова был он, только кто тогда был до того? Или то, что всегда, не он, а это был он? – лейтенант посмотрела отчаянно. - Стоп! – запутался Джууширо, - Нанао-сан, вы разбудили своего капитана, и он спросонья на вас набросился, так? И сразу отпустил? - Д-да. - А может ему приснился кошмар, вы не подумали? Судя по ошарашенному виду, не подумала. Обнадеженный, Джууширо продолжил. - Он ведь тоже живой, и у него есть свои слабости. Может ему снилось, как вы последнюю.. эм, нет, скорее он с меносами дрался, - сам себя перебил Джууширо. - Кошмар, - повторила эхом Исе. - Кошмар, - кивнул Джууширо. - Ох, тогда надо будет извиниться. - Не стоит, я сам с ним поговорю и обсужу ситуацию. Он скорее переживает за вас. - Ладно, тогда я пойду. Благодарю. Исе Нанао вышла, думая над словами капитана 13-го. Кошмар. Если это так, то совсем не про меносов. Нанао задумчиво поправила на носу очки. Пару часов спустя, на улочке. - Кёраку! - Аюшки? О, какие люди. Спешим куда? - Нет, я тебя искал, - строгий взгляд, - Ко мне приходил твой лейтенант. - Джуу-чан, не бей только, я перед ней извинюсь, - поднял защитно руки Шунсуй. - Когда я тебя бил? – заморгал Джууширо, - Ох, не сбивай с мысли, паникер. Я ее уже успокоил. - Да? Ура! - Шунсуй! На место меня поставь! - Ладно, ладно. - Может расскажешь, что же все-таки стряслось? - А Нанао-чан что сказала? - Что ты ее напугал. Я ответил, что тебе наверное снился кошмар. Шунсуй мигнул. - Да именно так все и было, - после паузы проговорил он. - Да? – растерялся Джууширо, - Ну, раз так.. - А о моих страхах рассказать не попросишь? – проныл Шунсуй. - А тебе хочется? - Да я не помню, что снилось.. а больше Нанао-чан ничего не сказала? - Что ты ее схватил. За это, кстати, извинишься. Она скорее всего попросит тебя отработать штрафные дни в качестве капитана. - Я и так капитан. - Вот им и поработаешь, - строго отрезал Джууширо. - Джуу-чан.. - Что? - Давай прогуляемся вон до той беседочки, и разопьем эту замечательную бутылочку.. Четыре дня спустя. Рабочий кабинет капитана 8-го отряда. - Нанао-чан меня совсем загоняла. Никто меня не ценит, и все хотят угробить. А я такой хороший.. Шунсуй валялся на диване, и жаловался саккате. - Переворачивайся, - донесся голос с порога. - Мм? Узнав входившего, Шунсуй без слов перевернулся на живот. И почувствовал невероятное блаженство. - Что это ты надумал? – промурлыкал он. - Массаж, - коротко пояснил Джууширо, продолжая разминать плечи и спину уставшему капитану. - Мм, а может мне раздеться? - А так плохо? - Нет. Но будет же еще лучше. - Обойдешься. На лучше ты не наработал. - Тогда чуть.. о, да.. и чуть... оооооо, Джуу-чан, ты читаешь мои мысли.. Джууширо мягко улыбнулся на такую подколку. Они давно научились понимать друг друга без слов. Любопытство. 13-й отряд. Подходя, Шунсуй почувствовал в родном рейацу непривычное раздражение, а когда потянулся открыть дверь, ощущаемое раздражение сменилось на испуг, сопроводившись каким-то шумом. Шунсуй распахнул дверь, и сразу перешел в шунпо. Потому как Джууширо всеми силами пытался удержать кренящийся книжный шкаф, и в этом сражении проигрывал. С шелестом вываливались с полок книги, свитки и талмуды, грозя попасть по беловолосому капитану. Шунсуй перехватил шкаф над беловолосой головой, и со скрипом поместил его обратно в вертикальное положение. - Убирай, я держу, - с напряжением в голосе сказал он Укитаке. Тот кивнул и быстро начал собирать уже упавшую ценную макулатуру и убирать оставшееся с полок, перенося к противоположной стене. Шунсуй героически ждал, как и его мышцы. - Все! Удостоверившись, что Укитаке не заденет, Шунсуй отпустил шкаф и отпрыгнул. Тот, подумав секунду в ленивом падении, с жутким грохотом рухнул, тряханув пол и заставив задрожать стекла. Взлетели и беспорядочно рассыпались бумаги на столе. - Ндаа, - протянул Шунсуй, перестав жмуриться, - А я ведь говорил заменить это чудище, еще лет.. сто восемьдесят назад. - Так стоял же.. Угу, стоял. С тех времен, когда они еще не были капитанами. Шунсуй открыл окно, чтоб согнать поднявшуюся, доселе спрятанную за шкафом пыль. Повернулся к Джууширо позвать к свежему доступу воздуха, но тот уже был занят убеждениями прискакавших на шум подчиненных, что все в порядке. Услыхав приказ убрать труп шкафа, Шунсуй хмыкнул, переведя внимание на себя, и под пристальные взгляды подошел к чудищу, наклонился, подхватил по бокам, и приподнял. Да, даже для него тяжеловато. О чем он и сообщил огорченно нахмурившемуся другу. Тот отменил приказ, и подчиненные исчезли за дверью. Можно было бы собрать народу побольше, но тогда непонятно становилось, как всей толпой протащить массивный шкаф в проем. Дилемма. Оставив задумавшегося Джууширо, Шунсуй тоже вышел. Чтобы вернуться через некоторое время. - И что это мы делаем? – застывший при его появлении, беловолосый капитан выпрямился и спрятал руки за спину. - Я только попробовать.. - Надорваться? Сопение и взгляд в сторону. Шунсуй покачал головой. Любопытство не порок, да? Вошел позванный им Зараки. Вместе они с двух сторон подняли шкаф, перехватили поудобнее за полки, и начали вынос. Все бывает впервые. Зараки не мог найти дорогу. Он бежал и бежал, а бараки первого отряда все никак не появлялись. Остановившись на перепутье, выбирая дорогу, он услышал. - Зараки-тайчо, что вы здесь делаете? Это был капитан 13-го отряда. Он стоял, прислонившись к стене. - На совещание иду, - буркнул Кенпачи. - А, я вот тоже собирался, но что-то мне нехорошо стало, - бледно улыбнулся Укитаке, - Только вот это же территория 12-го отряда.. Кенпачи сжал кулаки. Ну нет, Зараки Кенпачи не проигрывают! Он подошел к беловолосому капитану, оглядел его сверху вниз, и сказал. - Забирайся и держись, будешь мне дорогу показывать, - подняв за шиворот, он пресек собирающегося что-то сказать Укитаке, и закинул себе на спину. Тот машинально схватился ему за шею, чтоб не упасть, и даже успел сказать что-то начинающееся на «Но.», перед тем как Кенпачи с места перешел в карьер. - Н-налево! – крикнул Укитаке, поняв, что несущийся прямо в стену Кенпачи ждет указаний, куда сворачивать и сворачивать ли вообще. Тот резко поменял траекторию и побежал по нужной дороге. Благодарение ками, совещание было после отбоя, и этого никто не видел. Когда появились бараки первого отряда, Кенпачи радостно притормозил, и Укитаке перестал вцепляться ему в края хаори, и начал сползать. Сполз, пошатнулся, оказался зафиксирован за плечо, и потащен далее на собственных ногах. Кенпачи не только не проигрывают, они еще и своих не бросают. На совещание Зараки попал вовремя, и довольно осклабился, глядя в вытянувшиеся лица уже прибывших поцов. Он впервые не опоздал. Прошел на место, таща на буксире свой беловолосый указатель. Поставил его на место рядом с собой, и только тогда отпустил. После совещания Шунсуй с вопросительным выражением на лице подошел к Укитаке. - Никогда не езди на Зараки, - только и сказал ему друг. Шунсуй поменял выражение на удивленное. Кошмар. - ...нись.. ке... Укитаке! Проснись! - Ш.. шунсуй?... Беловолосый сосед по футону наконец перестал что-то бессвязно бормотать во сне и метаться, и открыл глаза. - Уф, проснулся. Я уже и не чаял, - Шунсуй успокаивающе гладил по голове все еще содрогающегося друга. - Мне.. приснился кошмар.. - Тшш, все уже хорошо. Что бы тебе ни снилось, это был просто сон. - Мне снилось, что меня не могут разбудить, - с убийственной простотой ответил Джууширо. Шунсуй остолбенел. В бреду и не такое бывает, но вот так чтоб.. - Только это был не я, - глухо, как под гипнозом, продолжил Джууширо, - Я слышу женский голос, высокий от волнения и паники. Он кричит – «..., проснись! ....! Проснись!» откуда-то издалека, и все никак не приближается. Мне страшно, холодно. Не могу ответить, не могу пошевелиться. Не знаю, где я, как тут очутился. Помню кого-то рядом, кого-то, от которого хотелось спрятаться настолько сильно, что от страха оцепенел.. помню крик, умоляющий не трогать, и узкую полоску света. Тело не хочет двигаться, как я ни стараюсь, даже глаза смотрят в одну точку. Слышу вскрик - "...! Да где же ты!" И понимаю, что меня не могут найти. Но не могу подать голос. Уже не больно. Уже не страшно. Совсем немного крови... Шунсуй.. те, кто родился в Соул Сосайти, они же не проходили перерождение. Мне же не могло присниться.. как меня убили в прошлой жизни? - Конечно, не могло. Это был просто глупый кошмар. - Но.. все было так реально.. - Это был жуткий сон, и ничего более. Я здесь. Я рядом... давай, я тебе сказку расскажу? Про похотливого деда Яму и его внучку-монашку Нао-чан.. Под громкий, уверенный голос друга, Джууширо потихоньку успокаивался, стряхивая остатки ужаса, принесенного из кошмара. Неважно, сон ли это был или воспоминания. Сейчас он – здесь. И он – это он. Не.. не то имя, которое он слышал. В библиотеке. Джууширо уже собирался уходить, как услышал повышенные тона. Судя по голосу, бесновался капитан 12-го. Подходя ближе, он услышал. - Немедленно отдал! Она мне нужна срочно! - Я первый взял, - донесся брутальный голос Зараки с повышенным раздражением. - Какая разница, кто взял первым! Ты, мужлан, и читать-то вряд ли умеешь! Вон, на тех полках буквы с картинками есть, вот на них и учись! Отдай живо! - А в маску? - Недоумок! Как тебя вообще сюда пустили! Ага, вот и они, собачки. Краем глаза заметив, что Куроцучи уже собирается вынуть из ножен занпакто, а у Зараки одна рука занята книгой, а другая готовится в виде кулака опуститься на шапку Куроцучи, Джууширо ускорил шаг. - Ты сам нарвался, так на твоем надгробии и напишут! - Хочешь сказать, что и писать умеешь? Ври, да не завирайся! - Стоп, стоп! – вклинился меж двух капитанов Джууширо, - Здесь библиотека, ведите себя соответственно! - Тогда на полигон! – рыкнул над его макушкой Зараки, - Драться! - Никаких драк, - бросил через плечо Джууширо, - Драки между капитанами запрещены, забыли? - Тогда пусть этот отдаст мне книгу, и проваливает в свою 11-ю помойку, - брызгал слюной Куроцучи. Зараки угрожающе низко зарычал. Джууширо мысленно хлопнул себя по лбу. Надо поскорее разрешить этот конфликт, пока Кенпачи не отшвырнул его с дороги. Эта парочка друг друга не выносила. Куроцучи всех считал тупицами, но к Зараки чувствовал усиленную неприязнь. По принципу, сила есть, ума нет точно. Зараки на любые нападки привык отвечать хорошим ударом. Обычно их успевали остановить еще на словесных баталиях, но доходило и до драк. Зараки с Куроцучи не тетешкался, и нередко успевал вмазать первым по-кабацки, пока Куроцучи еще тянется к ножнам. Если Куроцучи уклонялся, то драка продолжалась на занпакто до тех пор, пока ее не останавливали. До освобождения занпакто пока не доходило, но обоих каждый раз ожидал выговор все жестче и жестче. Оба капитана мрачнели, но грызться не переставали. Это было сильнее их обоих. Благодарение ками, пересекались они редко, а вдвоем оставались еще реже. И вот очередной раз. На этот раз конфликт из-за книги. Который лучше разрешить побыстрее, пока терпение Зараки не лопнет. А если Куроцучи еще раз раскроет рот, то так и произойдет. Джууширо вспомнил томик в цепко сжатой руке Зараки, и просиял. Повезло! - Вот, возьмите, - поспешно протянул он Куроцучи такой же томик, который до этого был заткнут за пояс, - Полагаю, на этом конфликт исчерпан? Куроцучи пару секунд подозрительно сверлил глазами книгу, потом перевел взгляд на капитана 13-го. Тот обезоруживающе улыбнулся. Надменно хмыкнув, Маюри грубо выдрал протянутый том, и быстрым шагом удалился. - Кругом тупицы, - бросил он напоследок. Джууширо вздохнул. С Урахарой было легче. Рейацу позади напомнило о втором участнике. Он обернулся, думая, что сказать. С Зараки бы сталось все равно озвереть, и догнать Куроцучи. Но нет, стоит на месте, оглядывает его непонятным взглядом. - Эм, Зараки-тайчо, драки между капитанами запрещены, - на всякий случай напомнил Джууширо. Зараки фыркнул и отвел взгляд. - Как прочитаю, занесу. Этот на полгода зажилит, а потом и вовсе скажет, что растворилась при невыясненных обстоятельствах, - сказал он со знанием опыта. И пошел прочь. Джууширо постоял, а потом тоже направился к выходу. Сомнения в выборе. Тоширо не знал точную причину, почему Мацумото у него в лейтенантах. Причин было много, и все были важными. Он был ей обязан прошлым. За то, что не стал убийцей. А мог. Его бабушка была не намного старше него, как ни странно. Но она прожила полноценную жизнь в Генсее. В Соул Сосайти люди попадали в том облике, в котором умирали, и оставались в нем до перевоплощения. Исключением были обладатели рейацу и те, кто здесь родился. Среди обычных душ важнее считался облик, а не количество прожитых здесь лет. Облик не врал. Поэтому Тоширо считал ее своей настоящей бабушкой, одним из двух самых важных для него людей. Семьей. Которую едва не.. это был долг жизни, который едва ли можно оплатить. Не менее нужным было настоящее и присутствие Мацумото в его жизни. Будучи постоянно рядом, она служила напоминанием, что в жизни есть еще что-то, кроме бесконечной ответственности. Если забыть о том, что это она была отчасти причиной, что Тоширо света дневного за стопками бумаг не видел, то для серьезного не по годам капитана напоминания о радостях жизни были необходимыми. И, конечно, оставался вопрос будущего. Тоширо не знал, кого ему могут подсунуть на замену, и подсунут ли вообще. Мацумото, если что, есть куда податься, можно даже не теряя ранга. Вон, Укитаке до сих пор без лейтенанта. А у него какой выбор? Скептицизм здорово отрезвлял. Неплохими лейтенантами он считал разве что тех, кто в третьем, да в восьмом. В шестом лейтенант непонятно для чего, чаи что только таскать. Во втором Тоширо вообще терялся в догадках, а Иба с Хисаги доверия вызывали не больше, чем Мацумото. Про остальных не то что говорить, думать не хотелось. Так что совсем лишиться лейтенанта он не хотел, Мацумото хотя бы изредка, но все же работала. Вот и оставалось смириться, искать плюсы и почаще напоминать себе о долге перед несносным лейтенантом, да ее каком-никаком, а вкладе в жизнь отряда и его лично. Кстати о птичках. - Мацумото! Куда ты делась? Уже второй час карандаш точишь.. Мацумото!! Игры на крыше. - Животину мучаешь? – Джууширо наблюдал, как капитан 8-го бегает от игривого кота. - Догонялки, - весело крикнул Шунсуй, появляясь и исчезая на маленьком расстоянии. - Ни один кот не сравнится с тобой в шунпо. - Думаю, Йоруичи бы поспорила, - Шунсуй остановился, достал соломинку, и подразнил ею зверя. - Она и в этой форме может? - Что она может, не знает даже Урахара. Вот сколько ты знаешь шинигами, которые могут становиться животным? - Резонно. Комамура-тайчо очень хотел с ней на эту тему побеседовать, но не получилось. До сих пор ходит жутко огорченным. - Я думаю, он не рад по другой причине. - Одно другому не мешает.. - Где Йоруичи-сама?! Из шунпо вылетел капитан второго отряда, и прерванные собеседники в изумлении уставились на нее. Не дожидаясь ответа, Сой-Фонг, заметив черного кота, с которым игрался Кёраку, подхватила его, и снова исчезла. Молчание. - Это была Йоруичи? - Вроде нет. - Бедная кошка.. Эмблема. - Нанао-чан глупенькая. - Что там у вас? - Опять лекция про позор на капитанское хаори. И то ей не нравится, и это. Хорошо еще не пытается украсть кимоно, как Лиза-чан делала. - Кимоно? - Да. Знает, что это показательная гордость за мой отряд. Я ношу на себе эмблему, более видную, чем какая-то там цифра! Шунсуй напыщенно взмахнул рукой, очертив горизонт. Укитаке расслабленно проследил траекторию красующегося друга. - Лиза-сан ведь тоже знала, но ее это не останавливало. - А.. – сдулся капитан 8-го, - Она думала, что это повод поиздеваться над капитанским званием и самим отрядом заодно, прикрываясь символикой. - Хм, эмблема.. ты так и говорил. А ничего, что сейчас эта эмблема на мне? – Джууширо помахал краем кимоно, - А я не из восьмого. Шунсуй только улыбнулся. Эмблема эмблемой, но и собственность надо как-то помечать. И почаще. Слухи. - Шунсуй, что ты сделал с моими офицерами? Они совсем свихнулись! - А что случилось? - Они сказали, что ты сказал, что мы встречаемся! Шунсуй застыл с перекошенной улыбкой. - Умоляли меня передумать, обещали найти более подходящего, рассказывали, как плохо перенапрягаться и грозились на тебя нажаловаться! – переведя дух, Джууширо рявкнул, - Что ты им сказал?! Шунсуй мысленно застонал. - Ничего такого, просто они спросили, правда ли, - и потухшим голосом, - а я решил поддержать жизнь слухам. - И мою заодно сделать разнообразнее? - Это же слухи, они всякие ходят. Про нас, про меня и Нанао-чан, тебя и твоих офицеров, Бьякуи и его шарфике, про его лейтенанта с подозрительной манией, про Сой-Фонг и Комамуру, Яма-джии и.. - Стоп! Ты всех собираешься перечислить? - Ну, я про то, что это всего лишь слухи. - Когда слух подтверждает участник, он перестает быть просто слухом. - Я могу сказать.. - Ну нет, ты с ними говорить больше не будешь! - Хорошо, хорошо, только не волнуйся. Ты едва в себя пришел после прошлого раза. Джууширо перестал мерить шагами пол в негодовании. - Ох, Шунсуй, ты со своими шутками иногда перебарщиваешь, - воскликнул он, игнорируя рекомендацию успокоиться. И вышел из собственного кабинета. Когда дверь закрылась, Шунсуй тихо проговорил. - А если это не шутка? Укитаке, у которого на мгновение потемнело в глазах в нахлынувшей слабости, замер на этих словах. Галлюцинации, подумал он обреченно через несколько секунд, отлепился от двери и не отводя руку от стены, пошел от кабинета. Подходя вечером с покаенным видом к кабинету капитана 13-го отряда, Шунсуй услышал обрывок гневного распеканства. - .. лезть в личную жизнь своего капитана! Я вами очень недоволен. Можете идти. - Но Укитаке-тайчо.. - Это все ты виновата! - Что?! - Чтоб я еще тебя послушал! - Да ты первый все начал! Два третьих офицера вымелись за дверь, ожесточенно споря, кто больше напортачил. Шунсуй подождал, пока они скроются, и зашел в комнату. Джууширо стоял к нему спиной, но это ему не помешало заметить его присутствие. - Мозги я им прочистил – сообщил он, не оборачиваясь, - Насколько это было возможным.. - Я не расслышал, или ты и правда сам только что подтвердил слухи? – неверяще спросил Шунсуй. Укитаке пожал плечами без всяких эмоций, на которые внезапно ожила надежда Шунсуя. - Без разницы, эти двое теперь из тех, кто уверен, что слухи правда, и будут в этом уверены, что бы я ни сказал. Главное, чтоб они отстали. Ты только глянь, что эти бесстыдники мне притащили! Укитаке махнул рукой на сомнительного вида книжки, и плюхнулся за стол. Шунсуй взял первую попавшуюся, и пролистал. - Нда-а.. – а эта парочка и впрямь оборзела. Притащить порнуху собственному капитану.. ему бы таких подчиненных. Шунсуй отложил книгу, и посмотрел на собеседника. Тот облокотился о столешницу, закрыв лицо ладонями. А ведь их всего-то застукали, когда Шунсуй задержался чуть надольше. Увидев невинную на самом деле сцену, где он, правда, был с их капитаном в одной постели, громкие третьи офицеры наверное впервые в жизни заткнулись самостоятельно. А когда Кионе опять раскрыла рот, Сентаро ей его захлопнул, схватил ее в охапку и сбежал. Выловив и устроив чуть позже ему допрос, неугомонная парочка приняла двусмысленный ответ и хитро сверкающие глаза с каким-то потусторонним ужасом, и непочтительно умчалась в шунпо. Надо было еще тогда догнать, и сказать, что пошутил. Джууширо усмирил своих подчиненных, но заваренная Шунсуем каша не была воспринута им со вселенским спокойствием. Маленькая промашка, и такая буря. - Если беспокоишься, что они считают, что мы правда.. – начал осторожно Шунсуй, но замолк, не зная, как поделикатнее продолжить. Джууширо сипло вздохнул. - Да ну их, - проговорил он, откинувшись на спинку. Шунсуй подошел, и осторожно положил ладонь сверху на ладонь Джууширо. Тот ее не скинул, и Шунсуй украдкой перевел дух. - Тогда пошли выпьем, расслабимся, - предложил он с улыбкой, погладив большим пальцем кожу, - Ты выглядишь уставшим. Джууширо качнул головой. - Не сегодня. Шунсуй без слов сопровождал медленно идущего друга по улице, загруженный грустными думами. Джууширо с возмущением среагировал на действия своих подчиненных, и пресек их на корню. Однако это никак не повлияло на его отношения с Шунсуем. Вывод получался не очень хорошим: капитан 13-го отряда не допускал и мысли, что Шунсуй может чувствовать к нему подобного.. или он сам к Шунсую. Плюсом то, что после такого конфуза никаких обвинений или ссоры, оба считаются пострадавшей стороной, пусть и по глупости одного из них. Вечная френдзона. Ками, это проклятие или благословение? Битвы. - Все не так плохо, - старался подбодрить насупленного соперника капитан 13-го отряда, - Вон, Бьякуе досталась Рецу, а Широ-кун бьется с Комамурой... эмм, - завертел он головой, - Сой-Фонг с Кёраку.. А Куроцучи с, ой, он на занпакто с.. Оба проследили за колоритными соперниками с легким недоумением. Зараки скривился, как от концентрированного лимона с уксусом. - Ну что, тогда простоим до окончания времени? – великодушно предложил он ничью. Сбоку раздалось «кийя!», и пролетел капитан 8-го, видимо, сдуру предложивший того же капитану второго отряда. Беловолосый подумал, и решительно качнул головой. - Нет, это будет против духа соперничества. Зараки одобрительно хмыкнул. Драка так драка. Вообще-то Укитаке был один из тех, с кем он драки не искал. По многим причинам. Зараки предпочитал сильных соперников. На их пике силы. Поэтому он не сражался с детьми, даже сильными. Они могли вырасти и стать еще сильнее, и ему было жаль оказаться причиной того, если это вдруг не произойдет. Так что на капитана 10-го он пока разве что облизывался. Да-а, драка с ним была бы высшим блаженством. От руки таких соперников и умереть не стыдно. Когда-нибудь он обязательно дорвется, но пока – рано. Слабых он игнорировал, если сами не лезли или не было необходимости, все-таки работа обязывала. Хуже нет соперника, в котором нет бойцовского запала. Падаль. Как Куроцучи. Кенпачи подозревал, что тот давно притравил бы его, не будь опасности разоблачения – кто еще б на такое был способен? Нет, слабаки и трусы для него не существовали. Еще Кенпачи считал, что противник, не умеющий держать удар, не противник. Что за удовольствие в драке, в которой соперник может откинуть геты от одного удара? Он, конечно, давно навострился сдерживать удары, да и проверять сначала соперника, давая сделать первый ход. Но это были проверки незнакомых, потенциально подходящих для отличной драки. Пробные, даже в послаблении зачастую разочаровывающие. Драться с капитаном 13-го, о котором и так известно, что он не совсем подходящий для него соперник, не имело смысла даже по принципу этой самой проверки. Этого могло быть недостаточно, все же по слухам у Укитаке был сильный банкай, а за такими Кенпачи был готов хоть на край света. Но последняя причина с грохотом перевешивала чашу весов - Ячиру бы расстроилась. Капитан 13-го был один из немногих, кто не только не считал ее розоволосым чудовищем, но и обращался соответственно. Его лейтенант это ценила. А Кенпачи был рад за нее. Ячиру имела право побыть ребенком в глазах хоть кого-то. Но вот не хотел, не хотел, а выпало. И нет бы хоть на занпакто. Такое ощущение, что кто-то подтасовал результаты, где это видано, чтоб из пяти видов сражений выпало всего одно с половиной? Уж точно, хуже было бы только с мальчишкой из десятого. А если прибьет нечаянно? Позор, и никакого удовольствия. Зараки решил изображать статую, и мысленно приготовился не зевать, когда беловолосый на него нападет. Укитаке принял какую-то форму, в шунпо подлетел к нему и нанес едва ощутимые удары. Кенпачи перехватил его, сам того не ожидая. Он же не собирался! Подняв на уровень своего лица, Кенпачи оглядел улов. Что его насторожило? И как вне тела наблюдал, как беловолосый выпадает из почему-то ослабевшей хватки, и отпрыгивает на безопасное расстояние. Кенпачи скосил взгляд: его левая рука мертвой плетью повисла вдоль бока и не ощущалась. - Что ты сделал? – спросил он, чувствуя, как подкашиваются и ноги. - Парализация точечными ударами. Кенпачи восхищенно хмыкнул. Пробить его защиту! Нет, он ошибся в оценке боя. Его тело раньше него поняло, что удары не такие безобидные. - Неплохо. Но недостаточно. Высвободив рейацу, он оживил потерянные конечности, и встал. Беловолосый прищурился. Кенпачи рванулся вперед. Беловолосый легко уклонялся, но не контратаковал, явно в чем-то сомневаясь. Это настораживало. Если Кенпачи сдерживался, опасаясь нанести нечаянно летальный удар, то что может сдерживать этого? Кенпачи успел прочесть решимость во взгляде, прежде чем его снова осыпал град ударов. Чувствуя вновь онемение, он повел потоком рейацу, заодно хватая за руку и останавливая снова удары. Сжал покрепче кисть, поднял на расстоянии от себя и замер в раздумьях. Но обдумать дальнейшие свои действия не успел: онемение почему-то не остановилось, и Кенпачи нашел себя падающим. Глухой удар о землю. Стон рядом. Не чувствующий все тело, Кенпачи повернул шею на звук. Его рука на этот раз не разжалась, и он утянул в падение и беловолосого. Тот потирал свободной рукой затылок. Потом безрезультатно попытался разжать Кенпачевскую хватку. В итоге сел рядом, скрестив ноги, и произнес со вздохом. - Полагаю, все же ничья? Кенпачи нахмурился. - Что это за удары? – перевел он тему, - В этот раз ощущалось иначе. Мирно проговорив с ним о различных техниках боя до окончания времени, Кенпачи окончательно убедился в своем решении. К тому моменту он снова смог чувствовать свое тело, и уносить его не понадобилось. На вопрос судьи, кто победил, он хмуро произнес: - Я проиграл, - и буркнул удивленно посмотревшему беловолосому, - Ты мог двигаться, а я нет. В реальном бою у тебя была сотня шансов меня добить, пока я валялся. - Но это был не реальный бой.. Не слушая возражений, Кенпачи направился прочь. Он недооценил соперника. В реальном бою он был бы уже мертв. Было ясно, что тот щадил его, так же, как и он его. Эти удары несли в себе нечто большее, чем парализация. Они могли быть смертельными. В этом поединке победил тот, кто сделал первый удар. И это был не он. Джууширо тем временем с озадаченным видом прошел на зрительские места. Бои еще не закончились. Пока он убеждал кудахтающих офицеров, что ему не надо срочно в реанимацию, и он не собирается падать в обморок, бой закончил Шунсуй. Ничтоже сумнявшеся выслушав итог, он тоже прошел на зрительские места и сел рядом. Взбешенная Сой-Фонг упорно игнорировала его с другого конца трибуны. - И не стыдно тебе? – шепнул ему Джууширо с упреком. - За что? – так же незаметно ответил Шунсуй, - Ничья получилась честная. - Ничья? Это называется не ничья, а снятие боя. Она же теперь от тебя не отвяжется, пока не отомстит. Шунсуй в самом начале был «вырублен» нехитрым ударом, и успешно воспользовался ситуацией, изображая полумертвого до самого конца. Все бы ничего, но проблема была в том, что удар не засчитали. Сой-Фонг половину времени убеждала судью, что все было честно, а вторую половину пинала лежащего, таким образом надеясь заставить того восстать из полумертвых и продолжить бой. Не получилось. Плюс пинки посчитали нарушающими правила, и бой отменили вообще. Услыхав вердикт, Шунсуй сдуру не сразу «очнулся», а дождался подтверждения диагноза «воспаление хитрости» от дежурного медика. Возмущенная Сой-Фонг третий раз попыталась воспротестовать, но судья уже был занят другим боем. - Поставлю ей выпивку.. - Только не вздумай к ней подкатывать, действительно убьет же. - Я и не думал. Хотя.. - Шунсуй, вечно ты на ровном месте проблему находишь. Нельзя было нормально сразиться? - Мне неохота было. Да и кто бы говорил. Это ты отказался от ничьи и начал бой с Зараки. - Я все сделал правильно. - А подумал, что о твоих техниках почти никто не знает? А даже те, кто знал.. Джуу, это же Кенпачи! Где и когда ты инстинкт самосохранения потерял? - Мой бой окончился хорошо, - уперся Джууширо, - А твой стал началом конфликта с главой ассассинов. И у кого тут этого инстинкта нет? Шунсуй промолчал. Может, он и перестраховывается. Но это же Кенпачи, в рукопашном бою. Хуже был бы только Комамура, у него шерсть и не совсем понятно чье строение. А может дело в другом. Он, Шунсуй. Укитаке тренировался только с ним. В основном. В академии были спарринги, но как-то так вышло, что они стали постоянными спарринг-партнерами. С Яма-джии они огребали вместе на том, что старик называл тренировками, и Шунсуй мог поклясться, что броски и захваты, не говоря уж об ударах, у сенсея становились мягче даже с ним, не успев или не желая перестроиться. Потом отряды, тренировка уже бойцов, но так же как-то вышло, что Укитаке в них почти не принимал участие. Офицеры не разрешали, а неконфликтный друг урывал тренировки разве что изредка. И опять на тренировки ходил к Шунсую. После случайных приступов обнаглевшие подчиненные уже прямолинейнее стали говорить, что справятся сами, и вообще, у него техники другие, так что Укитаке научился «строить» обнаглевших. Но в полную силу подчиненные сражаться все равно отказывались. Даже если их в лепешку по полигону раскатывали. Вот и оставалось Укитаке для того, чтоб не растерять собственные навыки, вытягивать на полигон Шунсуя. Иногда их обоих вытягивал Яма-джии, уже для собственной тренировки. А здесь внезапно – и бой с другим. Да еще и с Зараки! Шунсуй мысленно ущипнул себя, напоминая о сдержанности. Ками, неужели его настиг припадок ревности из-за боя Джууширо с другим? Да ему лечиться надо, саке, полноценный отдых, а может опять сбегать в квартал Красных Фонарей, давно там не бывал.. Тем временем Унохана вырубила Бьякую. Их бой был тем еще фарсом. Для начала, Унохана мило улыбалась и ждала, когда Кучики начнет атаку. А тот тормозил. Ему тоже соперник достался малоподходящий. Унохана могла вымораживать не хуже Кучики, плюс авторитет семпая, плюс владеет больничкой.. В итоге они глазели друг на друга, пока судья четвертый раз не напомнил, что идет бой. Тут Бьякуя договорился сам с собой, и в шунпо добрался до соперника, намереваясь вырубить одним галантным ударом. Унохана, так же мило улыбаясь улыбкой, от которой оживали мертвые, ушла из-под удара в шунпо. Так начались догонялки. К концу у Бьякуи дергался глаз, а Унохане можно было засчитать издевательство над слабыми. Как завершающе, при очередном уходе от удара, она подставила Бьякуе подножку, и тот пропахал носом землю. Так что трибуны, ушедшие в аут от виденного, к концу стали едва сдерживать оскорбительный гогот. Шунсуй спрятал улыбку. Старающийся уйти вежливо и с достоинством Бьякуя, у которого покраснел не только нос, но и уши, вызывал дежавю. Молодец Рецу. Куроцучи покинул самозванную арену, кипя от злости не хуже, чем Сой-Фонг. Нет, думал он, мало того, что спалили его лабораторию, так еще заставили ликвидировать образцы! А последний и вовсе выставили на посмешище. Какого ему было сражаться с собственным клоном?! Половина зрителей ржала, и точно над ним, он это прямо чувствовал. Имбецилы! А теперь еще сидеть здесь, обтекать и не иметь возможности свалить, пока остальные не закончат. Кстати, кто там остался? Куроцучи помотал головой, оглядываясь. Так, Зараки на самом верху, забрался с ногами, как дикарь. Впрочем он и есть дикарь. Судя по довольной харе, победа за ним. Кто там с ним сражался? Укитаке? Хм.. Куроцучи нашел его взглядом. Тоже сидит, тоже довольный, шепчется о чем-то со своим розовым дополнением. Надо будет не забыть просмотреть записи всех боев, вдруг компромат обнаружит... заодно самых веселых запишет в черный список. Кем был противник капитана из восьмого? Кучики что ли? Его усердно повозили аристократичным носом по грязному и пыльному. Гордо сидит в одиночестве, насколько это возможно при мнящихся по бокам лейтенантам и соседям в полутора от него метрах, и излучает убийственную ауру: рейацу под контролем, но бледным, старающимся уйти в другое измерение бедолагам кажется, что воздух розоватый и вот-вот полетят листочки не по сезону. Точно проиграл. Больше никого не видно. А на арене осталась только одна пара, на которую кричит как раз судья. Что там такое.. а, медведелисица покрыта сосульками, а на недоростка из десятого орут, что нельзя освобождать рейацу. Чего он ответил?! Куда-куда он его послал? Куроцучи хмыкнул. Какие-то бои странные, странно на всех влияют. Что ж, судья ответил баном, и присудил победу Комамуре. Отлично, все закончили, можно наконец отсюда убраться.. что там говорят?.. - .. показали достойные сражения, и лейтенанты покажут не хуже.. Лейтенанты?! - Первые.. - судья достает два бочонка с именем и один шар с названием боя, начав повторную жеребьевку. Куроцучи скрипнул зубами. Названные соперники облюбовывали арены и начинали бои. Его Нему попалась макака из шестого. Если проиграет, разберет.. Куроцучи против воли стал пристально смотреть за поединками. - ..И, наконец, Кусаджиши Ячиру против.. Названные соперники появились друг перед другом, и замерли в ожидании выбора боя. Судья почему-то тормозил. Ячиру довольно жмурилась, а ее соперник, Оомаэда, косил взглядом куда-то вверх, обкатывался потом и немного трясся. Только не рукопашный, молился массивный шинигами про себя. Судья перестал шарить в пустоте, и объявил результат - шары с боями закончились. Судья бессильно наблюдал, как подозреваемый в диверсии играет в ладошки-ладошки со своим соперником, выбрав бой самостоятельно. Месть за созданную клоунаду не удалась. Руконгай. - Гуляете? - Да. Обменявшись такими приветствиями, Кенпачи продолжил путь. Странно, подумал он, этот один тут что ли? Впрочем, капитан, в хаори. Самоубийц маловато и среди руконгайцев. К капитану не прицепятся. Понял, что что-то не так, когда наткнулся на беловолосого опять. Фигура в белом хаори суетилась на самом краю толпы вокруг чего-то интересного. Пытается привлечь к себе внимание? Если да, то безуспешно. Зараки, фыркнув, подошел, схватил сзади за машущую руку, поднял и гаркнул. - Здесь желающий. Толпа рассосалась мгновенно. Донеся до, как оказалось, лотереи, он поставил его и пошел прочь. Потом Кенпачи увидел Юмичику, окруженного какими-то бандитами. Успел огорчиться явному опозданию, обрадоваться скорой драке, и даже направиться устремленно к ее эпицентру, как Юмичика, высокомерно сложив руки на груди, заорал. - Иккаку! Тут к тебе! Кенпачи застыл, не доведя подошву до земли. Лысину Мадараме он увидел издалека. Подлетевший, тот мгновенно и не менее радостно стал лупить толпу руконгайских поклонников Юмичики. Юмичика стоял в стороне и гордо взирал на драку. Зараки сплюнул, потом задумался. Приманивают они что ли так? Отвлекать парочку – а что они пара, знал даже ленивый, он не стал. Эти двое не нарушали незримое правило, и не барахтались друг с другом в отряде, где есть любопытный ребенок, поэтому ему было плевать на их отношения. Третий раз он наткнулся на беловолосого опять в толпе, но на этот раз детей. Улыбка и смех, сладости. Ячиру бы туда, но обычные ее сторонятся.. Зараки хмыкнул, и продолжил искать выход из лабиринта. Наткнулся снова через полтора часа. Отдыхал в тени тента. Кенпачи еще сдерживался, чтоб не начать сносить стены, но дороги на крыши уже променял, и скорее услышал, чем увидел глуховатый, прерывистый голос, заказывающий чая. Кенпачи подумал, и сам спустился. Пять минут ничего не изменят, а пахло вкусно. Беловолосый с улыбкой протянул ему палочку с данго, а Кенпачи хмуро взял. Деньги он с собой не носил. Пятый раз случился уже в сумерках, где Кенпачи краем глаза уловил заметные белые волосы, и присмотрелся. Да, так и есть. Этот, из 13-го. В подозрительной компании. Кенпачи вспомнил Юмичику в ярком кимоно и его поклонников. Знакомая ситуация, только не к кому орать «Тут к тебе!». Нет, вместо этого беловолосый явно без успеха отнекивается и все настойчивее подтаскивается к входу в сомнительное помещение. Что ж, будем считать, что он занял драку. Поменял направление и, подлетев, на ходу азартно опустил кулак на голову первого попавшегося, не обратив внимания на выпученные глаза смертника. Поздно. Виновник драки обнаружился целым и непомятым, но слегка растерянным. Зараки оглядел его, и цыкнул. Тонкая фигура была одета лишь в нижнюю часть облачения, прижимая к себе свернутое белое хаори. Занпакто с собой не взял, хаори снял, рейацу приглушил. Неудивительно, что нашел неприятностей. - Эм, Зараки-тайчо, вы заблудились? Кенпачи перестал его рассматривать и нехотя кивнул, сознаваясь. - Я тоже возвращаюсь. Нам по пути. - Что ты тут делал? – недовольно спросил Кенпачи. - Ну, сегодня был чудесный день, и чувствую я себя замечательно, вот и решил прогуляться. Как и вы, да? - Вроде как, - буркнул Зараки, - А чего один? - Лейтенанта у меня нет, - пожал плечами беловолосый, - А у офицеров пьянка. - А этот, в розовом? - Шунсуй тоже с утра в нестоячем состоянии. - Хм. Та самая пьянка, на которую так и не попал Кенпачи, прошлявшись по Руконгаю с прошлого вечера в поисках Готея-13. Настроение совсем испортилось. У Кенпачи морда кирпичом получалась не такой весомой, как у Кучики Бьякуи, но первобытная ипостась придавала кирпичу вид угрожающий. Так и пошли они дальше, распугивая всех встречных еще до ста метров. С указателем Кенпачи дошел до цели за двадцать минут. Около бараков 13-го он увидел направляющегося к ним капитана из восьмого. - О, Джуу-чан, а я к тебе, а тебя нет. И твои офицеры с огнями и стенаниями бегают. Укитаке попрощался и убежал, а Зараки остановил Кёраку. - Вы что-то хотели, Зараки-тайчо? Если подраться, то я пас. Давай лучше выпьем! - Этот весь день шарахался по Руконгаю, - прямо сказал мучающую его мысль Кенпачи. - Оу, вот где он был, - Шунсуй спрятал глаза под полой соломенной саккаты, - И как, весело провели время? - Он один был, я на него несколько раз натыкался. - Нуу, руконгайцы далеко не арранкары, - перестал юлить Шунсуй, решив прямо общаться с прямолинейным Зараки. - Фх, - Кенпачи одарил хмурым взглядом, - Он не мог пробраться сквозь толпу, щадил и не давил рейацу. Потом додумался снять хаори, добираясь уже в сумерках. Тебе рассказать, что делают в Руконгае с такими симпатичными, или сам знаешь? - Укитаке вполне способен за себя постоять, - глаза Шунсуя холодно блеснули. - Не заметил ничего подобного, когда его тащили в подвал трое, - Кенпачи осклабился, почувствовав на мгновение ставшую кровожадной рейацу. - Идиот, - хмыкнул он на молчание. Сообщество душ не ад, но и не рай. Опасность здесь таилась далеко не в набегах холлоу. Вот Ячиру, с момента, как появилась, постоянна была с ним. Да и сейчас гулять снаружи одной он ей не разрешает, несмотря на то, что она уже сильная и рейацу давить может безжалостно. В отличие от капитана 13-го. Тот, пусть и сильный, и опытный, но слишком правильный и идейный. Добрый и уязвимый. Таких без сопровождения отпускать шарахаться по сомнительным местам - верх беспечности. Да и вообще. В Руконгае недаром была практика сплочения в «семьи» и банды. Одиночкам слишком легко было пропасть. Исчезнуть, как не было. Даже в относительно благополучных районах. Смотреть на идиота, рискующего от собственной беспечности потерять свое, Кенпачи не мог. И ушел. Шунсуй задумчиво дошел до апартаментов. - Так как прошел день? – спросил он на входе. - Отлично, - бодро отрапортовал Джууширо, - Эм, Шунсуй, ты что-то расстроенный. Зараки-тайчо призывал подраться? - А то как, еле отбрехался, - засмеялся Шунсуй немного наигранно. Джууширо застелил футон, и подошел к окну. - Отличная ночь. Свежо. Самое то после дневной жары. В ответ трель цикад. - А с хаори что случилось? – продолжил допрос Шунсуй. - Запачкал. Уже отдал в стирку. Шунсуй подошел и обнял за плечи. - Зараки сказал, что несколько раз на тебя натыкался. - Ха, да, - негромко рассмеялся Джууширо, - Бедняга опять заблудился, ходил кругами. В итоге встретились около самого входа, мимо которого он собирался пройти. И пошли дальше вместе. Шунсуй перенес руки на грудную клетку, притягивая к себе. - А чего без меня гулять понесло? Я обижусь ведь. - Ох, Шунсуй, скажи сразу, что Зараки все рассказал. Объятия стали крепче. - В таком случае что ты скажешь? - Что сглупил, - Джууширо вздохнул, - Мне показалось, что они из наших, тоже в черном были. Только потом увидел, что нет нашивок принадлежности отрядам. - И долбанул бы по ним рейацу. - Я так и собирался. Только Зараки успел раньше. Долбануть.. - И все равно это было опасно. А если бы тебе нехорошо невовремя стало? Виноватое молчание. А еще могли ударить, не церемонясь, и утащить до прихода Зараки, пока беловолосое чудо выясняло, свои перед ним или не свои. Ох уж эти мирные улочки и закоулки, да безобидное руконгайское отребье.. - Да, ночь хорошая, - согласился Шунсуй, вдыхая запах светлой макушки. А вот день был паршивый. Невольные прятки. Джууширо наблюдал, как лейтенант 11-го продолжает носиться по лугу за кузнечиком. Светило солнышко, прогревая. Шелестела листва. Джууширо закрыл глаза. Заметив, что он слишком тихий, Ячиру подошла. Склонила в раздумьях голову, осматривая лежащего с головы до ног. Обычно любопытный взгляд маленького лейтенанта не предвещал для жертвы ничего хорошего. И легла рядом, прижав телом полу хаори. Вскоре в шелест листвы вплелись звуки дыхания двух спящих. Километров в трех от, на улочке. - О, Зараки-тайчо! – поприветствовал Шунсуй встречного, - Куда летим? Меносы где? - Ячиру ищу, - кратко сообщил Кенпачи. - Да? – удивленно протянул Шунсуй, - А я вот тоже в поисках. Соединим усилия? Вот та-ам что-то знакомое, не кажется? Скооперировавшись, они пошли на запах рейацу. И обнаружили пропажу вместе, мирно спящими под раскидистым деревом на травке. - Подъем, спать на голой земле вредно, - присел на корточки рядом с лежащим Шунсуй. Кенпачи просто поднял спящую девочку за шиворот, и уложил себе на руку. Укитаке пошевелился. - Ш.. шунсуй, что ты тут.. – приподнялся он, сонно потирая глаза, - Зараки-тайчо? Зашевелилась, и потянулась на руке Зараки Ячиру. - Опять в одиночку? – с укором посмотрел на Джууширо Шунсуй, помогая подняться, - Джуу-чан, как можно сбегать на отдых без меня? Джууширо встряхнул хаори, убирая налипшие травинки и листья. - Почему в одиночку? – и крикнул, - Кионе! Сентаро!.. показалось, что ли? Ячиру хихикнула, длинным прыжком подлетела к верхушке дерева, и отклонила ветви. Там обнаружились связанные офицеры из 13-го. - Я их обезвредила. Чтоб играть не помешали, - объяснил непосредственный маленький лейтенант, пока пленных освобождали. Эксперименты. 4-й отряд. - Сюда. Джууширо зашел в маленькую комнату, и дверь за ним захлопнулась. Что Рецу на этот раз придумала, подумал он. Комната стала заполняться жидкостью, и очень быстро. Джууширо поднял брови в удивлении. Купание? Нет, жидкость за секунды достигла потолка, и он поспешно зажал рот, спасая остатки воздуха в легких. Что за шутки?! - Все в порядке, этой жидкостью можно дышать, - донесся до него голос Рецу. Дышать?! Джууширо отрицательно замахал головой, и жестами показал желание отсюда выбраться. - Это полезно для твоих легких, Джууширо, не сопротивляйся. Ну, Рецу, так подставить! Больных легких хватило отсилу секунд на двадцать, и волей неволей пришлось сделать вдох. Джууширо задохнулся, почувствовав, как жидкость заполняет легкие, и упал на колени. - Состояние близко к критическому, - рапортом донесся голос фукутайчо 4-го. Машинальные вдох-выдох, отвратительное чувство утопленника, и - никакого удушья. Жидкость и правда заменяла воздух. Только легче от этого не становилось. - Высокий пульс, - прокомментировала Исане. Против воли часто дыша, Джууширо поднялся с колен, и попытался сказать, чтоб его выпустили, но только закашлялся. После чего стукнул ладонью по прозрачной двери. - Рано, - покачала головой Рецу. Джууширо настойчивее хлопнул. - Скачущий пульс.. Унохана опустила веки. - Выпускайте. Жидкость так же быстро как заполнила, так и испарилась из маленькой комнаты, наполняя ее снова воздухом. - Очистка. По комнате, заставив зажмуриться, пронесся горячий ветер, высушивая остатки, и дверь наконец открылась. Джууширо закашлялся, избавляясь от остатков жидкости. Отдышавшись, он возмущенно выпалил. - Рецу, это слишком! - Это полезная процедура. Я на себе проверяла. - Не имеет значения! - Показатели выровнялись... Пулей вылетев из 4-го отряда, Джууширо на шунпо полетел по Готею. - Воу, Джуу-чан, кто тебя так разозлил? – остановил от ухода в очередной прыжок его голос, и Джууширо обнаружил себя на территории восьмого отряда. - Рецу меня утопила! – кипя как чайник, выплеснул Джууширо. - А? – тупо переспросил Шунсуй, утягивая взбудораженного друга внутрь. - Эта ее жуткая процедура, которую она придумала по принципу своего занпакто. - Аа.. но это ведь полезно? - Кёраку, это жутко! Словно легкие заполнены кровью, а я все равно как-то дышу! Словно на самом деле уже мертв, а кажется, что жив! - Тише, тише. - Тише?! Да я в 4-й больше ни ногой! И вообще, как пациент, я имею право отказываться от процедур. Вот им и воспользуюсь! - Да на здоровье, только успокойся, тебя трясет. Шунсуй кое-как успокоил друга, и полетел в 4-й на разборки. Найдя Унохану, он начал без предисловий необычно серьезным тоном. - Рецу, это было слишком. - Кёраку.. – Рецу натянула привычную мину, - для него это полезно. - Для легких, возможно, а как насчет нервов? Он так разнервничался, что ему стало плохо, я оставил его в полуобморочном состоянии. Рецу помолчала в сомнении. - Будет для самого крайнего случая, - ответила она наконец. На очень, очень крайний, подумал Шунсуй. Что ж, теперь обратно к гостю. Посреди ночи Шунсуй очнулся в холодном поту. Через час в реанимации. Шунсуй мерил резкими шагами пол в ожидании. - Не понимаю, он же хорошо себя чувствовал, - воскликнул он, - И эта твоя процедура должна была помочь, а не наоборот! - Пришли анализы, - подошел лейтенант Уноханы, отдал бумаги, и испарился. Шунсуй, не обратив на это никакого внимания, посмотрел на бледную Унохану, и выдохнул. - Что? - Кёраку.. я ошиблась. Жидкость помогает дышать, но ослабляет естественное сопротивление при проблемах. На мне это было не видно, потому что я здорова, но нездоровый организм.. - Он будет в порядке? – перебид ее Шунсуй. - Да. Состояние уже стабильное. Но я его едва не убила! Кёраку, прости.. Шунсуй молчал. Простить подобного он не мог. Пока что. - Раз он в порядке, в таком случае я его забираю, - ответил он вместо. - Нет, нужно немного понаблюдать, - сбитая с толка Рецу немного взяла в себя в руки. - Он очнулся. Шунсуй бросился в палату. - Джуу-чан, ты как? - Что.. прои.. зошло? - Рецу доигралась. Легкие обрадовались, что им не надо больше дышать самим, и стали лениться даже когда халява закончилась. А тебе стало не хватать кислорода.. Ты в реанимации, с середины ночи. Сейчас полдень. - Я.. уже в порядке. - Да, ты уже почти в полном порядке, - Шунсуй поправил маску, - Но лучше пока побыть здесь еще немного, во избежание. Спи. К вечеру Шунсуй забрал Джууширо. Тот не любил бывать в 4-м дольше, чем необходимо, и Рецу с этим давно смирилась, поэтому не возражала. Джууширо проспал до полудня, а проснувшись, привычно нашел рейацу Шунсуя. - Как спалось? – негромко спросил тот, убирая с лица шляпу и вставая. Джууширо приподнялся в постели, откинув одеяло, и Шунсуй подошел ближе. - Хорошо. Вопреки словам, он не отказался от помощи. Поднявшись, он некоторое время неподвижно стоял, пока Шунсуй не заговорил. - Что ж, раз мы уже здоровые, то предлагаю баньку и покушать. Джууширо кивнул. Мелкие детали жизни. - Не холодно? – осведомился Шунсуй, промывая волосы. Джууширо не любил горячую воду, и в ванну была налита чуть более чем просто теплая. Поэтому периодически приходилось подливать горячую в быстро остывающую водичку. - Хорошо, - улыбнулся с закрытыми глазами ему Джууширо. - Тогда готовься нырять. И опрокинул ведро воды, промывая только что помытые им белые пряди. Джууширо, отфыркиваясь, сел, и ополоснул лицо, смывая остатки пены. Шунсуй задумчиво поводил в воде ладонью, и взял полотенце. - Подъем, или еда тоже остынет. Во время обеда Шунсуй постарался выведать почву. - Рецу извинялась, - сказал он вскользь, загородившись сразу чашкой. - Ясно, - ровным голосом сказал Джууширо. - Ты на нее сердишься? - Немножко. Она могла бы и предупредить. Я б заранее отказался. - Кто знает, может ей удалось бы тебя уломать. Джууширо вздрогнул. Вот уж точно нет! Шунсуй, помолчав, продолжил: - Но ты с ней помиришься? - На днях, - уклончиво ответил Джууширо, и прервал дальнейший разговор, уткнувшись в пиалу с рисом. 4-й отряд, вечер. Через день. - Рецу, конбанва! - Укитаке-тайчо! - Ты просила зайти для проверки, - как ни в чем не бывало приветливо улыбнулся Джууширо. - Пройдем.. Вдох, выдох. Вдох, выдох. - И как? – поинтересовался вежливо Джууширо у старавшейся не выглядеть подавленной Рецу. - Показатели снижены, перед экспериментом было лучше, - призналась та. - Но все обычно для времени после приступа, не так ли? - Как ты себя чувствуешь? - Небольшая слабость и тяжесть в груди. Но это пройдет. - Джууширо, я.. - Все в порядке. Ты хотела как лучше. Все делают ошибки. - Но ошибка врача может стать.. - Но не стала же. Все, я уже все забыл, все в далеком-предалеком прошлом и вообще всем приснилось. Рецу, перестань себя винить. Пошли посидим где-нибудь, я специально так поздно зашел. Ты ведь уже собиралась уходить? Счастливые ошибки. Шигекуни в такие ночи чувствовал себя особенно одиноким. У него был целый Готей, и ничего. Ушли на перерождение все, с кем он рос, покрылись пылью воспоминания. Остались только чувства: гордость, забота, ответственность. Одиночество. Его детище не требовало усиленного внимания. Где-то на окраине полыхнуло огнями, и погасло. Гуляет кто-то. - Яма-джии! Шигекуни повернулся на рейацу, и прищурился еще сильнее. Перед ним стояли его ученики, все трое навеселе. Кёраку, как самый наглый, развязно протянул ему кувшин, наполовину уже пустой. - В такую ночь, и такая х.. грусть во взгляде, нехорошо, - поцокал он, пока Унохана текучей водой перемещалась к нему и брала под локоть. Укитаке мягко надавил на спину, заставляя все-таки зашагать в направлении, куда потянула Унохана, а Кёраку заливался соловьем, рассказывая про.. про все на свете. Шигекуни сам не заметил, как они стояли на жутком для всего Готея эшафоте, а он чокался кувшином с другой бутылей в руках запасливого капитана восьмого отряда. Шигекуни уселся на краю. Унохана учтиво отобрала у него кувшин, и подала непонятно откуда вытащенное блюдце. Глядя на отражающийся в жидкости лунный свет, и чувствуя, как Укитаке разминает ему плечи, и слушая очередную похабную историю бывшего несносного ученика, Шигекуни подумал: странное оно какое-то, это одиночество. И выпил. После третьего тоста Кёраку предложил спеть. А после пятнадцатого кто-то захотел жареной картошки.. зря.