Будь моим небом

Путь по выжженной солнцем долине занял целый день. Только к вечеру, когда уже заметно начало темнеть, отряд подъехал к Лихолесью. - Вот и он, - наклонившись к девушке, сообщил Бофур и кивнул в сторону представшего перед ними леса. От увиденного у Амины по спине пробежали мурашки: впереди раскинулся густой и сумрачный лес, куда не проникал ни единый лучик света. Лихолесье... Тёмное и зловещее. Чёрные ветви, переплетаясь между собой, словно змеи, не давали проникнуть внутрь солнцу. Глядя на него, понимаешь, почему лес получил такое название. - Мы заночуем здесь, - распорядился Торин. - А утром войдём в него. Для ночлега было выбрано удобное и наиболее безопасное место на равнине рядом с каменными валунами, стоявшими полукругом. Гномы поскидывали поклажу на землю, расседлали пони и развели костёр. Амина придвинулась поближе к огню, потому что к ночи становилось довольно прохладно, и обхватила руками согнутые колени. Сидеть в кругу друзей и смотреть на звёзды, костёр и на то, как Бомбур готовит ужин, можно было бесконечно... Танец огня завораживал, приковывал к себе взгляд и Амина почувствовала, как её веки приятно отяжелели... Торин присел рядом и сунул ей в руки миску с горячим, дымящимся супом. Аппетитный запах вареной картошки и мяса раздражал ноздри, и Амина сразу встрепенулась. На природе, после утомительного дня есть хотелось как никогда. Поужинав, путники стали ложиться спать. Торин властно притянул девушку к себе. - Мы теперь всегда будем спать вместе? - тихо осведомилась она. - Да, - твёрдо ответил Торин и посмотрел на неё своим фирменным, не терпящим возражений взглядом, как бы говоря: "Так и должно быть!" Амина смущённо обвела взглядом окружающих. Не то чтобы она была против засыпать каждую ночь в объятиях Торина, наоборот, но выставлять отношения напоказ было не в её характере. Некоторые гномы, такие как Ори, Бомбур и Бифур, удивлённо на них уставились. Балин укоризненно покачал головой. Большинство же сделали вид, что ничего не заметили. По-видимому, уже давно догадывались. И только Бофур посмотрел на неё так грустно, как будто она предала его. Амина легла и уткнулась носом в грудь Торину, чувствуя на душе неприятный осадок... Наутро гномы, не теряя времени, сразу начали распределять между собой вещи и запасы продовольствия - теперь всё придётся тащить на себе. Все пони были отпущены, и только Гендальф, переговариваясь с Торином, держал за поводья свою лошадку. У Амины возникло тревожное подозрение. Волшебник напоследок кивнул Торину и подошёл к ней. - Гендальф, разве ты не пойдёшь дальше с нами? - встревоженно спросила она. - Нет, я вынужден на время покинуть вас, - добродушно улыбнувшись, ответил он, как всегда не выдавая причины своих поступков. - Не волнуйся, в моё отсутствие Бильбо присмотрит за вами. - Ага, кто бы присмотрел за самим Бильбо, - беззлобно съязвила Амина. Гендальф снисходительно улыбнулся, давая понять, что знает то, что недоступно простым смертным. - И запомни, - многозначительно проговорил он, положив руку на плечо девушки, - твоя судьба зависит только от тебя. Не позволяй страху овладеть тобой. - Хорошо, - пообещала Амина, не особо вникая в глубокий смысл его слов. Гендальф взобрался на коня и поскакал к юго-западу. Амина проводила его унылым взглядом и повернулась к Лихолесью. "Без волшебника нам придётся совсем туго", - вздохнула она. Спустя несколько минут отряд был готов продолжить путь. Плохое предчувствие охватило всех, но гномы старались не показывать виду, что чем-то удручены. Вблизи Лихолесье выглядело ещё более мрачным и неприветливым. Амина вошла в него следом за Торином. На всякий случай она держалась настороже, готовая в любую минуту выхватить Щербец. "Так, не будем поддаваться страху, как велел Гендальф", - пыталась подбодрить себя девушка, но беспокойство всё равно закрадывалось в сердце. Пройдя несколько шагов, не стало видно солнечного света. Полумрак окутывал Лихолесье, а по земле стелился сизый туман. Вокруг стояла подозрительная тишина: не было слышно ни пения птиц, ни шелеста листьев. Даже воздух в лесу был тяжёлым, пропитанным сыростью. Тропинка была узкой и запутанной, на ней то и дело попадались камни и ямки. Амина шла, периодически спотыкаясь, и лелеяла в сердце надежду, что этот кошмар скоро кончится.