Сказание о кровавом воине

Ночь накрыла стан воинов Канто. Многие уже уснули и видели различные сны. Ренджи и Урюу не спали. Абараи начищал катану, Исида сидел на постели и наблюдал покрасневшими от слёз глазами за его действиями. -Ты потерял своего друга, - проговорил Урюу голосом, лишенным эмоций, - а теперь убил и моего… Эта война… она так ужасна… -Всякая война ужасна, - не глядя на любовника, ответил Ренджи. Урюу встал и вышел из палатки. Ренджи не попытался его остановить, ведь он прекрасно понимал, что сейчас творится на душе у парня, и что он, убийца его друга, просто не смеет даже смотреть в его сторону. Сейчас Абараи ненавидел себя за то, что поддался гневу и тем самым причинил боль своему возлюбленному. Урюу опять, как и днём, направился к храму. Теперь для него это было единственное место, где он чувствовал покой и мог остаться наедине с собой. Войдя внутрь и сев у алтаря, Урюу мысленно обращался к богам, пытаясь понять, как ему теперь быть. Ему было больно из-за Ичиго, но он слишком сильно полюбил Ренджи, чтобы возненавидеть его. И всё же возвращаться в палатку и смотреть, как Абараи затачивает катану, чтобы в следующий раз зарубить ею ещё десятки каракуровцев, сейчас совершенно не хотелось. Через какое-то время Ренджи надоело возиться с катаной. Он вложил её в ножны, и тут взгляд его упал на привязанное к ним жемчужное ожерелье. В основном жемчужины были чёрные, но каждые шесть чёрных жемчужин разделялись белыми. Ренджи вспомнил, что когда-то это ожерелье подарил ему Бьякуя… В голове Абараи всплыло воспоминание о том, как Кучики намотал эту жемчужную нить ему на руку, честно признаваясь, что нанизывали жемчужины слуги, но именно он придумал разделить чёрные жемчужины белыми. Ренджи усмехнулся: это было так в духе Бьякуи – примешивать куда-либо что-нибудь белое… Мысли Ренджи были потревожены шелестом раздвигающегося входа в палатку. Абараи с удивлением взглянул на человека, одетого в тёмные одежды и с сандогасой на голове. Человек снял сандогасу, являя взору чёрные колючие волосы и карие глаза, прошёл вперед и, упав на колени перед Ренджи и склонившись в почтительном поклоне, заговорил: -Позволь приветствовать тебя, Абараи Ренджи! -Кто ты такой? – недоумевая, спросил красноволосый. -Я тот, кому довелось пережить то, что не переживал никто в этом мире, - человек поднял голову, и Ренджи смог разглядеть покрасневшие от слёз, как у Урюу, глаза. – В самом страшном кошмаре я не мог представить себе, что буду кланяться перед убийцей моего сына. -Куросаки Ишшин?! – Ренджи вскочил с места, потрясенный догадкой. -Да, это я, - кивнул его собеседник. -Наверно, ты слишком уверен в себе, раз осмелился один прийти ко мне. -Не будь я таким, Каракура давно сдалась бы под власть Хисаги. -Похоже, смелость твоя передалась и твоему сыну. – Ренджи подошёл к Ишшину и поднял его. – Лучше так или давай присядем – я ведь не Хисаги, чтобы передо мной унижаться, стоя на коленях. -Благодарю, - оба сели друг напротив друга. – Думаю, ты понимаешь, зачем я здесь. Я пришёл сюда за Ичиго. Прошу, сжалься над горем отца и поступи по справедливости. Ты видишь, как я страдаю. Позволь забрать его тело и предать его достойному погребению. -Честь заставляет меня послушать тебя. Но я не могу забыть, что он убил моего друга. -Я понимаю, тебе больно… Но скажи мне, сколько ты за свою жизнь убил друзей, братьев, мужей, отцов? Сколько, Абараи-доно?... Я ведь знал твоего отца… - Ренджи удивленно воззрился на Ишшина, а тот продолжил: - В молодости мы сражались с ним бок о бок. К несчастью, он погиб при обороне родного города, когда ты был ещё очень молод. Слова Ишшина задели Ренджи, вызывая воспоминания о тот дне, когда он узнал о смерти отца. Не выдержав, он заплакал, а Куросаки вновь заговорил: -Но ему повезло больше, чем мне – ему не довелось видеть смерть своего сына. Я лишился защитника города, моего наследника и любимого ребенка… Всё, что у меня осталось, это две маленькие дочери. Пожалуйста, позволь забрать тело Ичиго и похоронить как истинного самурая. -Что ж, я могу это сделать… Но, к моему большому сожалению, после этой ночи я вновь буду сражаться против тебя. Ишшин понимающе взглянул на Ренджи и сказал: -Ты не можешь предать своего господина, каким бы плохим он ни был. Я сожалею, что нам приходиться воевать по разные стороны. -Я восхищен тобой, Куросаки-доно, – Ренджи встал с места. – Подожди меня, - он направился к выходу. Около палатки Ренджи стал заматывать тело Ичиго в покрывало. Он вспоминал отца, Киру и плакал. Он не заметил, как к нему подошёл человек, одетый так же, как и Ишшин. -Ужасно видеть то, что ты сотворил с сыном моего друга, - сказал мужчина. – Уверен, твой друг не одобрил бы это. -Возможно, вы правы, - ответил Ренджи. – Вы прибыли с Куросаки-доно, верно? -Да, - мужчина снял сандогасу, и Абараи увидел седые волосы и пронзительно голубые глаза – такие же, как у… - Я Исида Рюукен, один из генералов Каракуры и друг Куросаки. Ренджи был потрясен. Он смотрел в голубые глаза, омраченные глубокой печалью. «Урюу… он так похож на своего отца…» - пронеслось в его голове. Он хотел завести разговор об Урюу, но сказал лишь: -Помогите мне с телом, Исида-доно. Когда всё было закончено и тело Ичиго было возложено на привезенную Ишшином и Рюукеном повозку, Ренджи обратился к Куросаки: -Твой сын был великолепным воином… У нас после погребения траур продолжается семь дней. -В Каракуре ритуальные обряды длятся столько же, - ответил Ишшин. -Тогда обещаю – ни я, ни мои воины, ни воины Хисаги не вступят с вами в бой в эти дни. -Мы благодарны тебе, Абараи-доно, - сказал Рюукен. – Хорошо, что хотя бы сын моего друга вернётся домой, пусть и мёртвый… Ишшин понимающе сжал плечо Рюукена, и оба уже собрались сесть на коней, когда увидели подошедшего к палатке Исиду-младшего. Юноша был изумлён и неспешно подошёл к мужчинам. Рюукен тут же обнял его. -Урюу, - с волнением проговорил он. – Я уж думал, что ты погиб… -Неудивительно – ты никогда не верил в меня, - сказал Урюу, но без укора в голосе. Высвободившись из объятий отца, он обратил взор на Ренджи. Абараи, с нежностью глядя на него, сказал: -Ты свободен. Урюу смотрел на него с непониманием, а Ренджи продолжил: -Я ведь говорил тебе, что ты не пленник… И если я обидел тебя – прости. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Теперь и взгляд младшего Исиды затуманился печалью, но это была не горечь утраты и беспокойство за друга, как у его отца. Ренджи достал из рукава косодэ ожерелье, которое сделал для Урюу два дня назад, и вложил его в руку юноши. Урюу посмотрел на подарок, а после вновь устремил взгляд на лицо Абараи. -Иди, - сказал красноволосый. – Рикичи! – крикнул он в сторону. -Да, Абараи-сама! – откликнулся подбежавший паренек. -Сопроводи гостей до Каракуры. И оседлай моего коня – на нём поедет Исида-кун. -Хорошо, Абари-сама!, - ответил Рикичи и уже собрался идти выполнять задание, когда Ренджи снова обратился к нему. -И верни Исиде-куну его оружие и доспехи. -Будет выполнено, Абараи-сама! – сказал Рикичи и скрылся в ночной темноте. Услышавший всё это Ишшин, уже оседлавший своего коня, сказал: -Мы очень признательны тебе, Абараи-доно, - и поклонился. Ренджи коротко кивнул и перевел взгляд на Урюу. Тот печально смотрел на него и лишь тихо вымолвил: -Спасибо… Когда Рикичи подъехал на своем коне, держа под уздцы коня Ренджи, Урюу оседлал последнего. Напоследок Ренджи обратился к Ишшину: -Ты намного лучше, чем этот отвратительный Хисаги, которому я вынужден служить. Куросаки с благодарной улыбкой кивнул ему и тронул коня, уходя вперед. Рюукен, Урюу и Рикичи последовали за ним. Ренджи наблюдал за удаляющейся процессией. Он видел, что Урюу обернулся и смотрел в его сторону. Абараи почувствовал, как по его щеке скатилась слеза…

***

На заре Ишшин и остальные подъехали к Каракуре. Первым их увидел Урахара и повелел открыть ворота. Урюу слез с коня и поблагодарил Рикичи, тот откланялся и направился обратно в стан. Когда Куросаки и Исиды вошли в город и дошли до дворца, их встретили Укитаке и Орихимэ; девушка зарыдала, увидев повозку с телом, но нашла в себе силы улыбнуться Урюу, которого она считала своим другом. Все, кто знали Ичиго, оплакивали его. Ишшин тоже вновь расплакался, как и вчера. Позже во дворце Орихимэ попросила Урюу побыть с ней. -Ты ведь был в плену, верно? – спрашивала девушка. – Как с тобой обращались? Урюу ответил не сразу – ему было неловко, ведь он вспомнил, как хорошо было в объятиях Ренджи… Подавив смущение, он заговорил: -Поначалу со мной обходились весьма грубо. Но потом… - Урюу осекся, вспомнив, как Ренджи спас его и их первую ночь. – Потом меня забрал Абараи-доно. Он был… весьма добр ко мне… - Исиде снова стало грустно, и он сжал рукав косодэ, где лежало подаренное Ренджи ожерелье. -Я слышала, что он – человек чести, пусть и является ронином. Я видела, как он убил моего Ичиго, но тебе, наверно, лучше знать, какой он на самом деле. -Да, тебе это может показаться странным, но он… он действительно… хороший человек… Урюу едва держался, чтобы не заплакать на глазах у Орихимэ. Девушка обняла его и сказала: -Я счастлива, что ты вернулся. Урюу обнял её в ответ и дал волю слезам.

***

Вечером всё было готово для похорон. Гроб с телом Ичиго стоял на постаменте, окруженный дровами. Все придворные и генералы наблюдали, как Ишшин отдаёт дань почтения своему погибшему сыну. Он поднёс факел к дровам и отошёл от разгоравшегося гроба. Орихимэ вновь заплакала, глядя на огонь, Урюу был рядом и обнимал её. Рюукен стоял рядом с Ишшином, у которого уже не осталось слёз, генералы наблюдали за происходящим со скорбными лицами. Никто ничего не говорил. Все молча скорбели и понимали друг друга без слов. Орихимэ была больше не в силах смотреть на погребальный костер и отвернулась, прижимаясь сильнее к Урюу и оставляя мокрые следы на его плече. Так погребли в Каракуре отважного Ичиго.