Сто десять лет одиночества

– Это больше не подростковый секс, понимаешь? – оторвавшись на секунду от таких сладких губ, произнес Бьякуя. Взгляд серых глаз был привычно тверд. Он не собирался оставить и шанса Ичиго на побег. Рыжий синигами в ответ лишь улыбался. Безрассуден. Впрочем, как и всегда. – Опять не принимаешь всерьез? – темная бровь чуть изгибается, это практически максимум в выражении эмоций, на который Бьякуя способен. Он давно приучил себя постоянно держать лицо. И лишь самые сильные чувства время от времени прорываются изнутри. – Напротив. Я тебя больше не отпущу, – все та же улыбка. И лишь твердая уверенность на дне золотисто-карих глаз заверяет в серьезности этих слишком громких слов. Мальчишка еще, а все туда же… Бьякуя все еще думает, как на это смотреть. Он все еще теряется между «есть» и «было»… И, если честно, несмотря на принятые решения, все еще не уверен в верности избранного пути. – Считаешь, имеешь на это право? – получается как-то слишком сухо. От осознания этого морщинка между бровями у капитана шестого отряда становится глубже, беспокойнее. Но мальчишку-синигами это не пугает. Кажется, напротив, его улыбка становится лишь ярче. – А разве нет? – Все-таки наглость некоторых бесконечна. И Бьякуя в этом лишний раз убеждается, когда беспокойный рыжий риока притягивает его ближе и легко скользит губами вдоль изгиба его шеи. – Ты забываешься, – с трудом скрыв сбившееся дыхание за маской раздражения, незамедлительно ответил капитан шестого отряда. – Хочешь, чтобы я ушел? – Смеется. Бьякуя хмурится. Он не понимает этого. Но чужая радость почти пьянит… Странно, это ведь для него прошло сто лет… это его должна была опьянить эта встреча… или не верит? Все еще? Словно боится, что это все привиделось и вот-вот он очнется у себя в комнате… снова один. Руки сами собой вцепляются в стоящего рядом мальчишку. Пальцы сжимают почти до боли, наверняка к утру на предплечьях проступят синяки… но, даже понимая это, Бьякуя не может заставить себя ослабить хватку. Что удивительно Ичиго это понимает. Он не пытается вырваться или отстраниться, напротив он подается немного вперед и утыкается лбом в чужое плечо. – Я бы и не ушел. С тобой сложно. Но я уже почти привык. – К чему? – К твоей холодности. И взрывному характеру. Не представляю, как ты умудряешься это сочетать. Неудобная тема. Обсуждать такие вопросы Бьякуя был не готов, поэтому вместо ответа он вынудил Ичиго поднять голову и заткнул его самым лучшим образом – поцелуем. Рыжий синигами возражать против такого решения не стал. Рядом с главой клана Кучики его вело, словно само присутствие мужчины пьянило и приятно будоражило кровь. Бьякуе совершенно не хотелось сопротивляться, напротив, хотелось довериться уверенным рукам, уже пробравшимся под одежду и скользящим по голой коже. – Еще пара таких минут и до утра мы останемся здесь, – срывающимся голосом произнес Ичиго, запрокидывая голову назад и подставляя шею под чужие жадные губы. – Имеешь что-то против? – между поцелуями уточнил Бьякуя. Держать разум холодным с каждым мигом было все сложнее. Пламя желания, зародившись внутри, постепенно поднималось все выше, вынуждая поступать опрометчиво. – Ммм… только твою сестру… и лейтенанта… – Ренджи? – совершенно не понимая при чем здесь может быть красноволосый синигами, Бьякуя чуть отстранился. К сожалению, остановить распространение внутреннего огня было не так просто. Находящийся рядом парнишка буквально притягивал к себе: его хотелось трогать, гладить, ласкать… Или зацеловать. Да, совершенно точно – зацеловать. До алых отметин – чтобы следы остались если не навсегда, то надолго. – Твой кабинет – проходной двор, помнишь? На мгновение Бьякуя представил, какую сцену заявившийся с утра Ренджи может застать… губы сами собой изогнулись в улыбке. Представить реакцию лейтенанта было несложно. – Стесняешься? – Опасаюсь за целостность своей шкуры. Когда дело касается тебя – они становятся просто фанатично преданными. Новая картинка, представшая перед глазами, была уже не столь забавна. Вспыльчивость Рукии и Ренджи были известны всем. – Следуй за мной. – В таком виде? – Ичиго, едва заметно смеясь, указал на сбитую одежду. Ни у кого и сомнений бы не возникло в причинах столь необычного вида: алеющие скулы, возбужденно блестящие глаза, припухшие губы… Бьякуя невольно признал, что ему очень нравится то, что он видит. Настолько нравится, что он не прочь забыть о возможном появлении Ренджи с утра и продолжить начатое прямо здесь… – Слуги уже спят. И они не приближаются к моим покоям без предварительных распоряжений. Кивнув, Ичиго все-таки попытался хоть немного привести себя в порядок. Не дали. Бьякуя нетерпеливо дернул его за руку, вынуждая следовать за ним. К счастью, покои главы дома находились совсем рядом… Всего несколько шагов по коридору, впопыхах сдвинутое в сторону седзи – и вот Ичиго уже роняют на расстеленный на ночь футон. Нервный неразборчивый шепот в темноте, тяжелое, сбитое дыхание и скупые, жадные ласки, целью которых является скорее стремление побыстрее избавиться от всего лишнего и наконец добраться до тела… Все это опьяняет. Бьякуя чувствует, как сходит с ума, но заставить себя оторваться от тела отзывчивого мальчишки выше его сил. Тем более тот с такой готовностью отвечает, возвращает каждое касание, каждую ласку… Спуская одежду с чужих плеч, Бьякуя губами следовал за тканью. Ему нравилось слышать, как сбивается, меняется ритм дыхания, как частит под кожей пульс, и рвано срываются с губ рыжего синигами редкие стоны. На мгновение оторвавшись, Бьякуя заглянул в лицо любовника. Ичиго кусал губы, пытаясь сдержать стоны, но глаз не закрывал. Это навевало воспоминания. Потребность видеть каждую новую искорку чужой разгорающейся жажды почти удивляет. Но сейчас действительно хотелось запечатлеть в памяти все настолько отчетливо, насколько это будет возможным. Иррациональная нежность, замешанная на абсолютно необоснованном желании обладать. Разве отношения, что закончились больше сотни лет назад, – достаточный повод? Впрочем, никому из них пока нет дела до этого. Пока действуют эмоции и инстинкты разуму места нет. И пока это кажется правильным. Оторвав взгляд от лица Ичиго, Бьякуя опустил взгляд ниже. Линия шеи так и манила, хотелось припасть к ней губами и проследить весь путь до ямки между ключиц именно так, не отрываясь от чужой кожи… Он уже почти потянулся к мальчишке, намереваясь претворить свои мысли в жизнь, как заметил в тени ключицы почти истаявший засос… и в раздражении сузил глаза. Умом он понимал, что этот след когда-то оставил на этом теле сам, но… Не желая думать о причинах иррациональной злости, аристократ припал губами к метке. Если что-то бесит – сотри. Логично, не так ли? – Бьякуя! – возмущенно воскликнул парень под ним. Меньше всего это напоминало поцелуй, скорее укус, беспощадный и безжалостный, словно самой целью было поставлено заклеймить его. – Сам виноват. – Интересно, в чем? – все тот же чуть замаскированный смех в интонациях и шальная улыбка. Эта излишняя веселость раздражает. Почему-то упорно возникает чувство, что здесь и сейчас все искусственно и не по-настоящему. – Во всем, – и чтобы прервать этот глупый спор, Бьякуя вовлек мальчишку в новый поцелуй. Ичиго рвано выдохнул в чужие губы. Чувствовать тяжесть чужого тела было странно и волнительно. Но в то же время не было ничего более естественного. Просто еще один виток безумия – что может быть банальнее?.. – Не отпущу. – Ну я как бы никуда и не собираюсь. Вот же неугомонный мальчишка!.. Впрочем, у Бьякуи Кучики теперь хватало и опыта, и терпения… Вот уж действительно: все, что не происходит – к лучшему. ___ Собственно на этом месте я и застряла. Терпеть не могу писать рейтинговые сцены, вечно на них торможу и застреваю. По сюжету у меня материала на макси, но из-за пары таких вот сцен пишу из-под палки) Если будет настроение - разверну все эти предпосылки в красивую "эрку", если его не будет - перейду сразу к визиту Рукии с утра ;) И вообще мне тут подруга про Гримма напоминает... Бедный Ичи - он попал, ага-ага П.С. Продолжения скоро не ждите, я сейчас вся в "реборне". И нет писать ничего по ежикотуманам я не буду, из принципа останусь в стане читателей =Р