Сто десять лет одиночества

От автора: да-да, решила отметиться. Издав две книги, увязнув в другом фандоме, я таки вернулась сюда ;) Ну такой уж я фикрайтер, крайне непостоянный, ага) Впрочем, Ичиго говорит в этой главе удивительно правильную фразу: "Лучше поздно чем никогда..." не находите? Линии ложились на тонкую рисовую бумагу легко и ровно. Ночь звучала привычной музыкой, все так же знакомо дрожал огонек свечи… Могло даже показаться, что совсем ничего и не изменилось. Переживания, что принес с собой минувший день, ушли в глубину души и, кажется, сами собой погрузились на дно той шкатулочки с секретами, что Бьякуя когда-то создал внутри себя. Привычка – великое дело. Когда раз за разом заставляешь себя сделать что-то – в конечном итоге несложно довести это до автоматизма. Внезапно тональность звуков снаружи изменилась. Она не стала предупреждающей или враждебной, просто стала другой, что на фоне совершенно одинаковых будней особенно бросалось в глаза. Чуть сведя брови к переносице, Бьякуя продолжил выводить кистью иероглиф… Он уже давно не искал в каллиграфии точности линий или спокойствия – лишь привычка, одна из многих, появившихся в его жизни с целью убить время… Да, порой вечности оказывалось слишком много… Не зря дед тогда показал именно этот способ – самосовершенствование бесконечно, а однотипная работа приводит тело и ум в равновесие. Чужая реяцу ударила в дверь. Это было почти ожидаемо. Бьякуя понимал, что именно так все и случится, а потому от листа бумаги с влажно блестящей тушью взгляд оторвал не сразу. – Куросаки Ичиго? Зачем пришел? – тон спокойный настолько, что капитан Кучики сам себе удивился. – Задать вопрос, – без колебаний и как всегда нагло. Словно совсем не умеет сомневаться или отступать. Впрочем, именно таким он и был: целеустремленным, упрямым, несгибаемым и гордым. Это и достоинства – и главные недостатки. – Задавай, – Бьякуя благосклонно склоняет голову, откладывая в сторону кисть. В свете свечи чуть мерцают маслеными бликами чернила. Золотистые глаза напротив мерцают ничуть не меньше, но жизни в них точно больше. – Почему ты меня поцеловал? – Вопрос задан напрямую, хотя Бьякуя был почти уверен, что рыжий синигами не решится – в выражении эмоций и чувств мальчишка был слабоват. – Утром. А вот это уточнение сказало многое. Теперь можно было не сдерживаться. Злость ударила в грудь, вспенила кровь в жилах – и отступила. Бьякуя уже давно не был мальчишкой – и не поддаваться первым порывам научился. Но что-то из истинных чувств ядовитыми нотками все-таки просочилось в голос: – А не должен был? За все надо платить, Куросаки. Или ты считаешь иначе? Реакция на злость у мальчишки оказалась внезапной и необъяснимой – он улыбнулся. Тепло и солнечно, так как раньше улыбался лишь Рукии и – изредка – Ренджи. – Хочешь сказать, что я подлец, соблазнивший ребенка и без каких-либо объяснений сбежавший почти сразу после этого? – весело поинтересовался рыжий, окончательно потеряв страх и совесть. Бьякуя едва слышно хмыкнул. Кое-кто точно желал нарваться на хорошую взбучку. Злость все еще гуляла по жилам – хорошая, холодная злость. – А разве это было не так? – сухо спросил он. Вот только Куросаки Ичиго действительно не ведом был страх. Вместо того, чтобы на время отступить и все обдумать, он лишь шире улыбнулся: – Ну насколько я помню тот ребенок сам мог соблазнить кого угодно… И это нисколько не изменилось. Ты знаешь, что буквально раздеваешь меня глазами? Едва услышав эти слова, Бьякуя опустил взгляд на свою работу. Чернила подсохли, масленый блеск влажной туши ушел, проявив недостатки картины. Это было неправильно. Не только неровный мазок, уничтоживший итог полуторачасовой работы, сколько причины подобной глупой ошибки. Почему-то это несовершенство лишь подлило масла в чуть притухший очаг раздражения и злости. – Так я тебя здесь и не держу. Выход за твоей спиной. Тем более у вас же были планы на этот вечер. Рукия тебя уже искала, конечно, но еще не поздно – можешь успеть на эту вашу вечеринку. – Спокойствие и только спокойствие. Лучшее оружие против порывистых детей – равнодушие. Этот прием уже не раз опробован на сестре и диком лейтенанте, он не подведет… – Думаю, сегодня я обойдусь, – продолжая улыбаться, ответил мальчишка. – А не пожалеешь? – Все еще сухо, но уже можно услышать усталые нотки… этот разговор был бессмысленным с самого начала, ведь сам Бьякуя все решил еще утром. – Вряд ли. Старые долги прежде всего. – Прошло сто десять лет… – уже не скрывая усталости… Слишком много времени минуло, слишком много событий произошло... На что вообще они надеются? Чего ждут от этого разговора? – Лучше поздно чем никогда, не находишь?.. – Шепот. Совсем рядом. От знакомых интонаций внутри что-то обмирает, а ведь казалось, что от того ребенка, которым он был, и не осталось ничего… Чужие пальцы привычно пробираются в волосы, хочется откинуть голову и полностью довериться ласкающим рукам… – И, Бьякуя, – доверительно и немного игриво. Сопротивляться уже просто нет никаких сил. Да и нужно ли?.. – помнится, я говорил тебе, что тебе совершенно не идут все эти заколки. Странно, но никакого внутреннего протеста это напоминание не вызвало, напротив под кожей прокатилась теплая волна, а губы сами собой расползлись в улыбке: – Ты же помнишь: статус обязывает… – и, извернувшись, Бьякуя первым потянулся за поцелуем. Это правильно. К чему бы это ни привело.