О профессиональной этике

      На минуту Чес просто замер перед дверью ужасно нелюбимого начальства. Молаг Бал – сам по себе тот еще извращенец, об этом говорят многие легенды Тамриэля. Но ради него, обыкновенного маленького имперца по прозвищу Чес, Интриган в последнее время старается… намного больше обычного.       Чес глубоко вздохнул. Так. Кто-нибудь на его коленях, кто-нибудь на коленях перед ним, кого-нибудь лапает за грудь и обязательно предложит присоединиться…       Все. Можно открывать.       Свет, солнечный и искусственный, поселившийся в кабинете Молага, пугал вампиров почти всех провинций развоплощением. Потому ходить на ковер к Боссу старались редко, если иначе просто нельзя и обвешавшись защищающими от его огня артефактами. Правда, спасало это далеко не всех и не всегда – если Дракон был по-настоящему недоволен, спасти, говоря честно, не могло ничто.       Тех же, кто выживал, донельзя нервировал тот факт, что весь кабинет – стены, пол, даже потолок – были выложены смешанным с серебром стеклом. Не тем, месторождение которого раскопали на склонах Красной Горы, о нет – простой отражающей поверхностью. Конечно, для провинившихся вампиров это было еще более невыносимо, но Чес считал, что это не являлось главным критерием при подборе интерьера.       О нет. Далеко-о не главным…       - Вы хотели видеть меня, сэр? – самый нейтральный из возможных тон при открывшейся картине.       - Конечно же хотел – по своей воле ты бы не пришел… — его голос был красив, хоть немного хрипл и насмешлив, и обволакивал. Именно эту ноту обольщения он, кажется, вложил в своих немертвых сыновей и дочерей. – И привыкни наконец-то, что для тебя я – Господин, дурашка-Матиас.       Рассмеялся он в той же мягкой и обволакивающей манере – а Чес призвал все свое благоразумие и самоконтроль. Хотя он и был уверен, что обычная мягкая улыбка сейчас близка к оскалу вервольфа, которого обкормили цитрусами. Ведь эта алая сволочь прекрасно знала, как Чес не любит это имя, хоть и выбрал его.       А еще Молаг устроил шоу специально для него. Чес точно знает, что специально для него – Серана достаточно приличная для вампирши-лорда и дочери Хладной Гавани и в оргию со своим в меру обожаемым богом во главе вела бы с совершенно другим выражением лица.       Он практически угадал – на коленях господина сидит босмер с почти отсутствующим выражением лица. Возможно, один из работников Сангвина, чересчур пристрастившийся к наркотической стороне работы под крылом своего начальника. Четырехрогий нередко отдавал таких Молагу на поиграться – все равно проку почти никакого. Это предположение подтверждал и тот факт, что без одежды он остался без намека на стеснение. И, конечно, то, что еще не начал орать дурным голосом, хотя когти на руках Бала были бритвенно-остры, может иметь только одно объяснение.       Хорошо растянут.       Обычно Молаг подобным дерьмом не занимается – значит, такой в кабинет и попал.       Еще он болезненно стонет и двигает бедрами, желая получить большего - но больше пальцев ему явно не светит, потому что на коленях перед Молагом стоит альтмер. Этот выглядит достаточно прилично – даже одет аккуратно, богато и почти полностью. Чего Чес никогда не понимал – это желания стать вампирами, прячась от Солнца, даже у вечность живущих по меркам людей меров. Обычно такие, аккуратненькие, за этим и приходят.       Но конец все равно один.       Чес был искренне рад, что от находящихся за спиной Бала бретоночки и редгардочки видно только головы – первое время для его визитов Интриган выбирал таких соблазнительных женщин, что Чес едва мог держать себя в руках. Но в последнее время переключился на мужчин – и это о многом ему, Чесу, говорит.       Он бы и рад не смотреть – но из-за треклятых зеркал обязательно увидишь все.       А еще взгляд Молаг Бала всегда, только стоит ему войти в кабинет, со всех отражений устремляется в одну точку.       - Не могу, сэр. Это не соответствует профессиональной этике, — глядя прямо в не прячущие жадного желания обладать глаза. Впору бы и собой гордиться.       Но гордится собой явно Молаг Бал, заставляя тонкого босмера выпустить из себя очередной стон.        - А вашей, обычной человеческой этике не соответствует то, что ты находишься в помещении — и не удосужился снять головной убор. Когда эти самые правила поведения говорят от головных уборов избавляться — вот интересная традиция и информация к размышлению!       Чесу хочется сплюнуть или хотя бы скривиться. Каждый раз, когда Молаг Бал загоняет его в такой угол, что приходится снять капюшон, дела принимают совсем невеселый, а разговоры — непристойный оборот.       Но что поделать, на этот раз его действительно поймали. И Чес послушно избавляется от головного убора.       Молаг Бал, несмотря на то, что вокруг него находятся несколько далеко не последних по красоте представителей разумных рас, обнаженных и готовых на все, смотрит с неприкрытым вожделением.       - У тебя ужасно нежная, должно быть, кожа. Она белая, почти как снег или как у моих последователей. Но у них она слезает и плавится под слишком сильными лучами Солнца, а с твоей, разумеется, такого не произойдет никогда. Кстати, Матиас, милый, скажи, насколько быстро твоя кожа загорает?       Хочется пнуть почти ни в чем неповинного альтмера у его ног и дурным голосом взвыть, что он сам, ублюдок, отослал в эту жесткую и холодную Бруму в середине прошлого Огня Очага под предлогом того, что его, видите ли, совершенный цвет лица попортится солнечными лучами центрального Сиродила. Конечно же, истинной причиной послужила фраза «Я лучше буду жить в холодном склепе, чем лягу под мужчину».       Чес мягко улыбается.       Зиму без отопления в Бруме он выдержал — значит и теперь совершенной грубости, позволяющей Боссу без зазрения совести выкинуть его на улицу, а потом взять обратно и пользовать как хочется, Молаг не дождется.       - Моя кожа почти устойчива к загару, - некоторое время, которое он бледной поганкой прожил в достаточно светлом и тепло-тропическом месте, неплохо это показало.        Но Молаг Бала, разумеется, не слишком сильно волнует ответ:       - Вот как? Значит, она действительно немного похожа на вампирскую, — это была бы участливая светская беседа, если бы Интригана не волновало только удовольствие, полученное плетением филигранной кружевной паутины вокруг непокорной имперской мошки. Да, Чес определенно чувствует себя мошкой. — Да еще и прекрасные золотые глаза... — он пытается утопить своим взглядом в океане похоти, но Чес давно научился не обращать на это внимания. - Такие глаза не к лицу имперцу. Они сродни вампиру. А вампиры — это мои верные прислужники.       Молаг Бал встает. Редгардка и бретонка стыдливо отворачиваются от Чеса — хотя как могут быть стыдливы не знающие стыда и как спрятаться в этом царстве зеркал? Босмер, упавший на пол, тихонько хнычет — и имперец рад, что сегодня Молаг Балу не хочется убить надоедливое создание при нем. Правда, Интригану никогда не хочется уничтожать игрушки при нем — но Довур рассказывал, чем и как часто лакомится совет директоров.       Альтмер педантично вытер губы неуместным здесь легким платком.       - Соглашайся же. Стань моим.       Молаг Бал возвышается над среднего роста имперцем на несколько голов, и тот старательно смотрит на начальника. На широкие плечи, крепкую шею, драконью голову.... только бы не ниже.       Чес стоит, а даэдрот подходит все ближе. От него пахнет потом, кровью и грязью, как и от его мира — но Чес не отшатывается. Это может оказаться чревато.       - Стань моим прямо здесь. Я не сделаю из этой свадьбы гранатового достояния. Я даже могу быть нежен, - он переходит от соблазняющего шепота к реву:       - Только дай ответ, здесь и сейчас!       Чес пытается сказать это абсолютно невозмутимо.       - Нет.       Надо же, получилось.       Но что-то во взгляде Молаг Бала заставляет напрячься. Торжество, пусть и скрытое. Как будто мушка сама залетела Мефале в паутину.       - Отлично, — голос Принца именно такой, когда все действительно отлично. — В таком случае ты уволен.       Чесу немедленно становится не до смеха.       А Молаг Бал, напротив, становится жутко насмешлив.       - Что же, поздравляю, сынок, — по отношению к единственному не-вампиру бруманского филиала туристического бюро «Fast Travel» это звучит донельзя издевательством, — поздравляю, ты своего добился. Не подчинился ублюдку-боссу до самого конца служения. А сейчас я выкину тебя на улицу. Возможно, я сделал бы это с волчьим билетом, — Молаг Бал театрально делает задумчивую паузу, но совершенно зря, ибо Чес прекрасно знает, что ему хотят сказать.       И действительно:       - Если бы было, конечно, куда давать-то тебе волчий билет. Я ведь абсолютно не знаю, кто ты такой – документов нету. Может статься, что ты никакой не Матиас.       Молаг почти нежно пинает корчащегося на полу босмера.       - Но это неважно! Ведь без документации тебя не возьмет никто, кроме, конечно, Сангвина, — Интриган как будто задумывается. — А, нет, еще тобой могут заинтересоваться имперские органы правопорядка. Надо же: имперец посреди Сиродила — и без прописки и удостоверения личности, заверенного канцлером! Не иначе Рейсдан возобновил шпионские сети. Или алинорцы что-то чудят – как раз в их духе. А может, ты просто беглый заключенный.       Молаг Бал садится в свое кресло, утягивает туда же босмера – и обдолбанная шлюха стонет.       - Так что приятно было познакомиться, Матиас. Уверен, твоя дальнейшая жизнь будет недолгой – по крайней мере на свободе. Сказанное выбило из колеи – но босмер жестко привел его мысли в порядок. На его стороне кое-что есть, хоть фактически Интриган и прав на треть.       - По служебной части у меня нет нареканий. Вы не имеете права.       Молаг Бал не отвечает сразу – просто двигает бедрами, и лесной эльф в его когтистых лапищах движется в такт, развратно постанывая. Чес замечает краем глаза, как на это смотрит альтмер. С непередаваемой смесью отвращения и вожделения. Все они, высокие, такие – проскальзывает мысль в мозгу. Чистоплюи, которые, однако, в совсем инстинктивных или научных вопросах вполне способны это чистоплюйство отбросить.       Чес не знает, кто он. Одежда вроде бы более чем приличная, черты лица правильного-преправильного алинорца – не понять, за что погнали с Саммерсета.       Чес не знает, кто он – и знать не хочет. Потому что если Молаг Бал заметил прямоту и животность взгляда, которым альтмер наградил его игрушку этих пяти минут – а Интриган не замечает мало что и себе на пользу – альтмера можно охарактеризовать лишь одним словом.       Труп. Даже не ходячий – уже завернутый в саван.       Между тем Молаг Бал начинает говорить – и речь его спокойна и размеренна, в контраст грубым и жадным движениям:       - Не могу не признать, что ты действительно очень ценный и исполнительный сотрудник. Твоя документация всегда в порядке, твои отчеты невозможно точны, твое знание Сиродила не вызывает сомнений, а твои друзья проходят все круги ада получения знаний легко и оставляя что-то в мозгах – в отличие от большинства остальных халявщиков. Когда там ему держать отчет – в три?       Чес краснеет, и Молаг скалится в усмешке. Кожа имперца тонкая и бледная – и потому румянец на ней особенно вызывающе ал. Наверное, от этого даэдрот вбивается еще безумнее и сильнее – и босмер орет уже дурным голосом.       - Но между тем, — спокойно продолжает Молаг Бал, насаживая бьющегося в экстазе лесного мера, — в полевых условиях тебе донельзя не везет. Первый же твой клиент чуть не утонул в Румаре — а это, согласись, само по себе проблематично. Второго, если я не ошибаюсь, почти убила стража Храма Повелителя Облаков. На третьего напал единорог, — перечисляет он всегда монотонно, — четвертого до инфаркта напугал взявшийся непонятно откуда призрак, пятого и вовсе пришлось снимать со статуи Воплощенного Акатоша, что коренные жители провинции почти сочли за богохульство и убили бы бедного бретонца, если бы он не относился к семье правителей Даггерфолла.       Молаг Бал тихо рычит – и имперец думает, что это его спокойствие – просто игра на публику. Да только на какую публику, если здесь один только Чес?       - В остальные случаи я не вникал — но, знаю, они были не менее интересны. Иначе сотрудники тебя хором Чрезвычайной Ситуацией бы не назвали, Матиас. И знаешь? За все эти эксцессы мне приходилось платить. Конечно, разорить не разорило — но премии пришлось пообрезать.       Выражение морды дракона опять меняется, на этот раз на долгое время — и использованный босмер летит на пол.       Чес думает, что точно так же только что выкинули его надежды.       Однако Молаг Бал приходит в себя довольно быстро.       - Хотя… я только что подумал…       Чесу интересно, чем именно мог подумать босс, если последние несколько минут он работал отнюдь не головой – но молчит.       - Ты действительно прекрасный сотрудник, и я могу дать тебе еще один шанс.       Чес не верит своим ушам.       - Серьезно?       - Да, — и в глазах Интригана мелькает что-то нечитаемое. Ехидство. Обман. Не понять. – Только учти: все должно идти, как по маслу. Он очень важный гость из-за рубежа – и одна жалоба с его стороны будет стоить столько, сколько ты вовек не заработаешь – даже своими милыми глазками и превосходным телом.       Рот Бала похабно раскрывается, обнажая острые зубы.       - Отдаю его тебе. И если не справишься, планом своим клянусь – ты будешь молить о днях, когда я буду нежен.       Чес ничего не говорит – ведь его просто ставят перед фактом.       Он коротко кланяется и выходит, закрывая дверь.       Что будет с босмером, бретонкой, редгардкой и тем более альтмером его ни капли не касается.