Спаси меня, дух

Воспоминания Зубной Феи всегда казались реальными для тех, кто их смотрел. Их можно было не только увидеть и услышать – их можно было почувствовать. Когда Джек открыл свое воспоминание, то снова смог ощутить мороз, щипавший щеки, лед промерзшего не до конца озера, скользкое холодное дерево своего посоха, когда он был еще просто веткой. Хотя он – Джек Фрост – уже почти три столетия не мог осязать холод, который он создает. Его голые ступни всегда были горячи, будто бы у него могла быть температура, а руки теплы. Хотя другие духи говорили, что они ледяные. Холод был для него так иронично близок, сколько и далек. От этого всегда было обиднее – Северянин, например, всегда может потрогать игрушки, которые делают его йети, а Кролик иногда и сам расписывает яйца на пасху. А он, Джек, не чувствует во всей полноте этот восхитительный лед и чистоту, которую он приносит. Не может понять, насколько ветер более промерзлый сегодня, чем вчера, от которого родители так прячут своих детей в шарфы и шапки. Однако сейчас он чувствовал холод, уместившийся где-то на коже сбоку. Он растекался по животу и ниже, медленно сползал с каждым дюймом, обволакивая собой еще и бедра, и ноги. Этот холод был какой-то неестественный – не тот, который создает Джек. От него было больно и страшно, и чем больше он затоплял Джека, тем больше уносил с собой то, что было до него и не оставлял надежды, что что-то будет кроме него дальше. Джек помнил резкую вспышку, а потом он оказался в этой пугающей темноте. Ему хотелось пошевелить ногами, оттолкнуться от посоха и взлететь, чтобы убраться подальше, но он не мог даже поднять руки. У него не получалось стряхнуть липкое ощущение, хотя ему казалось, что он кричал и бился, пытаясь освободиться. Увязнув в незнакомой темноте и холоде, он не мог понять, как он здесь очутился. Может быть, он уже охрип, и его так никто и не услышал? А был ли кто-нибудь до этой тьмы, чтобы помочь Джеку? Обычно одним взмахом своего посоха он возносился высоко в небо и передвигался с такой скоростью, которую нельзя было разглядеть. Он чувствовал невесомость, легкость и детский восторг от безграничной свободы в огромном, необъятном пространстве, где завывал только ветер, и витала холодная влага. Но сейчас он чувствовал, что он падает куда-то вниз, не подхватываемый ветром, а по инерции, обреченно падающий к земле. Притяжение тянуло все его тело, заставляя прогибаться спиной все ниже. Забирая с собой последние капли хоть какой-то прежней легкости. Он уже и забыл, каково это – быть под тяжестью притяжения к земле. Джек выдохнул и перестал бороться.

***

- Мне нужны нити. Иди. Джек опасливо приоткрыл глаза, ожидая, что сейчас на него хлынет поток дневного света, но такого не случилось. Миллиметр за миллиметром он открывал глаза, но вокруг была темнота. Сбоку доносился лишь шорох и гулкое эхо ветра, несмотря на то, что ему показалось, что где-то на краю сознания он слышал голос. Он все-таки умер или нет? Джек нахмурился несколько раз и подвигал бровями – они чувствовались вполне живыми и реальными и совершенно точно двигались. Он хотел повернуть голову, но почувствовал, что шея зафиксирована в одном положении. Впрочем, как и его ноги и руки. Джек понял, что лежит на чем-то твердом, а все его конечности крепко привязаны. Он пошевелил пальцами и дернулся в сторону, пытаясь освободиться, и вместе с ощущением тела почувствовал острый прилив боли в боку - почти под сердцем разверзлось, как минимум, несколько вулканов. Он закашлялся и невольно застонал. - О-о, так ты очнулся. Джек был готов поклясться, что знает этот насмешливый, растягивающий и тщательно произносивший слова голос, в котором то и дело было слышно хриплые ноты. Этот голос мог становиться то громким, то снова еле слышным, будто принадлежал какому-нибудь человеческому артисту, расписывающему драму. Он не был низким, скорее наоборот, будто шепот. Но обладатель этого голоса совершенно точно не так давно канул… Куда-то, куда уходят все Хранители. Фросту так и не довелось узнать, что случается с такими, как он, после второй смерти. И надеялся, что он еще не попал туда, где узнает. А Песочный человек никогда не показывал, что с ним стало, и уходил от ответа. Джек скосил глаза в сторону, откуда, как ему показалось, шел звук, но этого явно не хватило, чтобы хоть что-то разглядеть. Внутри сжался клубок паники – ему еще никогда не доводилось быть связанным по рукам и ногам, трясясь от боли, без возможности выбраться. Он часто задышал и снова зашелся кашлем. Приступы паники явно не способствовали спасению. - Знаешь, Джек, когда я понял, что ты – особенный? - Питч? Это ты? – слова выдавливались из Джека крайне плохо, - но ты ведь умер. Сбоку послышалось движение и приглушенный смех. Джек различил приближающиеся шаги и предпринял еще одну попытку высвободиться, но на этот раз боль не просто пришла вспышкой и затихла, а весь живот будто сковало непроходимым спазмом, который продлился несколько мгновений, на которые реальность куда-то снова пропала. Когда Джек прекратил шипеть и затих, он понял, что вокруг уже не так темно. Справа от него возвышалась тонкая фигура и пепельное лицо с желтыми, как у кошки, глазами. Кромешник. Джек на секунду перестал судорожно дышать и забыл о своем положении, уносясь вихрем эмоций и мыслей недоумения, всматриваясь в едва различимую фигуру. Это было все такое же вытянутое, с впалыми щеками лицо, нисколько не изменившееся с их последней встречи. Разве что оно стало еще более осунувшимся. А глаза странно поблескивали в темноте. Это не могло быть хорошим знаком. - Значит, я умер? – наивно спросил Джек, который до сих пор не был уверен ни в чем. Он бы не удивился утвердительному ответу. - Умер? – Кромешник поднял брови, осклабился и наклонил голову, заглядывая в испуганные глаза мальчишки, - так ты себе представляешь смерть, Джек? Кромешник явно насмехался над ним, разглядывая, словно букашку. Распятый Хранитель, который корчится от боли и скоро захлебнется своей кровью – что может быть проще? Он вытянул тонкую руку и медленно прикоснулся ко лбу Джека. Его ладонь была теплой и слишком реальной, от чего Джек еще отчаяннее забился в путах, которые все сильнее сжимались на запястьях и лодыжках, и выкрикнул: - Отпусти меня! Кромешник медленно покачал головой и прикрыл глаза: - Извини, тебе придется еще немного побыть здесь, - последнее слово он выговорил наигранно натянуто и серьезно посмотрел ему в глаза. Не дожидаясь новых криков, Питч провел ладонью по седым волосам Хранителя, задерживая ее в мягких локонах на мгновение, и погрузил его в сон. Без кошмаров.