Кошачьи истории.

Весна находит Юнги совсем внезапно: у него резко и на несколько тонн увеличивается настроение так, что хочется дни напролёт мурлыкать под нос дурацкие попсовые песенки о любви и ластиться к хозяину, чтобы тот погладил ему ушки. Весеннее солнышко ласково припекает, и старший питомец львиную долю дневного времени пропадает на улице, красуясь перед соседскими кошечками. Вальяжной походкой гуляет по тропинкам туда-сюда, медленно виляя хвостом и щуря глазки – местные красавицы лишь томно вздыхают в след, бросая кокетливый взгляд. Поваляться в только-только начинающей зеленеть травке - это самое любимое занятие Юнги. И он по-королевски растягивается на мягком согретом солнечными лучами газоне, раскидывая руки и нежно мурлыча от того, как нежно щекочут щёки и нос длинные травинки. К нему мягкой поступью приближается красивая соседка, ложится рядом и словно случайно задевает своим пушистым фиолетовым хвостом нос Юнги. Пахнет от неё умопомрачительно, а в тон хвосту фиолетовые ушки кажутся самыми прекрасными на свете. Юнги готов сделать первый шаг: блеснуть белозубой улыбкой, поиграть бровями и просто промурлыкать пару комплиментов, как откуда не возьмись на него прилетает что-то пушистое, тяжёлое и до боли знакомое нечто и крепко придавливает к земле. - Хён, ты видел, как я метко кинул мяч в корзину, а? – возбуждённо спрашивает Чонгук, яростно размахивая руками и сверкая в глазах абсолютным счастьем. Он даже не замечает, что Юнги жует его хвост, который залепил оному рот, и слабо трепыхается в попытке сбросить с себя младшего. - Чего ты тут лежишь, хён? Пойдём поиграем! Я такой мяч у Криса с соседнего двора выпросил! Очуметь просто! – продолжает сарафанным радио вещать Чонгук, отпугивая от себя всех местных кошек, и в частности ту, которая лежала рядом. Юнги тихо стонет от разочарования, когда видит удаляющийся фиолетовый хвост, и хочет вдарить мелкому куда-нибудь меж глаз. Либо надавать по ушам, чтобы не мешал старшим клеить красоток. Юнги и так ждал целую зиму! - Слезь с меня! - зло хрипит, когда, наконец, удаётся избавить от бордовой шерсти во рту. Чонгук, ойкнув, мигом соскакивает и заботливо поднимает старшего, отряхивая его толстовку от мелких травинок. - Хён, ты вообще какой-то не такой в последние дни! – жалуется Чонгук, игнорируя или в силу постоянного рассеянного внимания не замечая гневный взгляд черных глаз напротив. – Мягкость – это не твой стиль. Не то чтобы я был против… но ты меня пугаешь. За неделю не единого плохого слова в мой адрес… Это даже как-то удручает. Закончив отряхивать спину старшего и вытащив последние травинки, застрявшие в растрёпанных каштановых волосах старшего, Чонгук скромно встаёт рядом, сцепляя руки в замок, и смотрит так жалобно, что все грубые слова за одно мгновение растворяются на языке. Юнги печально провожает взглядом исчезнувшую за белой калиткой его фиолетовую «принцессу» и горько вздыхает, решая, что, пока он не привяжет мелкого к ножке кровати зубной нитью, личной жизни ему не видать. Правда даже в таком случае есть вероятность, что Чонгук посчитает всё игрой, перегрызет нити и радостный прилетит в самый неподходящий момент, тем самым опозорит самого Юнги. - Ну, так чего, хён? Сыграем? – шмыгает носом Чонгук и кусает губы в ожидании ответа, - А то мяч надо скоро возвращать! Юнги кивает головой и подымается с земли, сожалея о том, что когда-то проболтался мелкому что умеет играть в баскетбол. Чонгук радостно подпрыгивает рядом, беспрестанно размахивая хвостом как маятником, и преданно топает за плетущимся Юнги на баскетбольную площадку. За несколько шагов до неё он останавливается, и, обернувшись, показывает язык той самой белой калитке, за которой недавно скрылась кошка с фиолетовым хвостом, а затем радостно прыгает на площадку, позволяя Юнги отобрать у него мяч.