Я хочу любить её

В тот день Тамила стояла у окна и кого-то выглядывала. Девушка выглядела мечтательно и задумчиво, так, как могла бы выглядеть любая принцесса или чопорная дама. Нельзя сказать, что она очень изысканна в подаче себя, но что-то в ней есть, что-то, что одновременно и привлекает, и отталкивает. Моя девочка… Уже не невинная, но всё ещё недоступная. Она продолжает завораживать и манить к себе самых разных людей, одни из которых могут причинить ей боль, а другие — сделать самой счастливой в мире. Она уже не так доверяет людям и пытается принять окружающий её мир таким, какой он есть — старые розовые очки утеряны навсегда, а новые не нужны. Тамила разочаровалась во всех и во всём, потеряла веру в себя. Я не должна была оставлять её тогда, но у меня не было выбора. Я была ей не нужна, а теперь ей стали не нужны детские иллюзии и мечты. Но мне было необходимо сказать моей девочке правду и облегчить свою ношу. — Людмила Александровна? — удивленно спросила она, заметив меня. Полные грусти глаза Тамилы смотрели на меня так пристально, что внутри меня всё сжималось. Мне хотелось сказать ей что-нибудь в поддержку, но я никогда не умела красиво говорить. — Да, Тамила. Мне нужно с тобой поговорить. Это серьёзно, но не срочно. Подойди ко мне, когда сможешь. Ты знаешь, где меня найти, — вот и всё, что я сказала перед тем, как уйти. Мне бы хотелось знать, о чём она думала в тот момент. Мне хотелось понять её, как я поняла Таню. Мне хотелось стать ей другом, поддержкой, но я не могла стать ни тем, ни другим — я любила её, и даже если бы Тамила хотела видеть меня своим другом, я бы всё равно не смогла бы. Моё сердце разрывалось на части каждый раз, когда она страдала, а также каждый раз, когда она счастливо улыбалась, ведь в её жизни не было места мне, и я ничего не могла с этим поделать. Проведя на кафедре минут двадцать, я решила выйти и проведать обстановку. Я пришла туда, где в тот момент находилась группа Тамилы и принялась просто наблюдать за тем, как ведут себя окружающие — что они делают, о чём разговаривают. Я хотела наконец-то понять, что происходит с моей девочкой и кто является всему причиной. И именно тогда всё встало на свои места. Девочки, которых Тамила считала своими подружками, плели интриги против неё за её спиной, а та, конечно же, обо всем догадывалась. Её вновь предали, вонзили нож в спину, и она закрылась в себе, боясь подпустить к себе любого человека, в том числе и меня. Если бы мы заранее знали о помыслах других людей, жить было бы куда проще — мы бы тогда точно знали, кто нам друг, а кто враг, избегая лишней боли. Я должна была что-то предпринять, как-то помочь Тамиле — мне хотелось не просто унизить её бывших подружек, а просто-таки опозорить, причём на весь университет. План мести пришел мне в голову почти сразу, оставалось только заранее договориться с теми, кто мог бы это всё подстроить. Я даже знала, кого возьму в помощники — Сашу Потапова, того самого парня из группы Тамилы, с которым беседовала в комнате отдыха общежития, а также моего давнего должника и закадычного друга Саши — Сергея Серова, который мог бы убедить своего приятеля мне помочь. Я была уверена в этих парнях, как и в том, что они согласятся реализовать мой план мести. — У меня к тебе есть дело, — прямо с порога обратилась я к Сергею. Глаза парня выразили искреннюю заинтересованность. — Какое, Людмила Александровна? Я наконец-то смогу вернуть вам долг, что ли? — удивленно спросил он меня и подошёл ко мне так близко, что я могла бы дотронуться до него пальцем. — Да, Серов. У меня есть задание для тебя, и для твоего дружка тоже. Если вы выполните всё должным образом, я и дальше буду вам помогать, а ты вернёшь должок. И я выложила Серову свой весьма простой в исполнении план. От пацанов требовалось лишь подпортить имидж тех самых девушек, причём самым безобразным способом, например споить подружек и выложить фотки их пьяных танцев в Интернет. Саша и Серёжа тут же согласились, не задавая лишних вопросов, оставалось лишь дождаться начала шоу. Как только я закончила разговор с парнями, то встретилась взглядом с Тамилой, которая видимо уже давно разыскивала меня по всему учебному корпусу. — Людмила Александровна, вы сказали что я должна подойти к вам, но я не смогла вас найти, — немного расстроенно произнесла она. — Извини, я не хотела заставлять тебя ждать. Мне просто нужно было уладить пару дел. Теперь же я полностью свободна. И да, нам лучше пройти на кафедру. Тамила шла вслед за мной, не зная, чего ожидать. Я никого никогда не вызывала просто так, без причины. Но на этот раз это не касалось учёбы. И я уже приготовилась к этому разговору. Тем более что на кафедре как раз не было других преподавателей. Моя девочка прошла впереди меня и села на стул с мягкой обивкой, немного ссутулившись и сжав колени. Мне очень хотелось, чтобы она хоть на минутку расслабилась, но Тамила продолжала вести себя так, будто находилась в плену у мерзких бандитов. — Причина, по которой я тебя вызвала, не касается учёбы — она касается лично нас. Мне нужно кое-что тебе рассказать. И тебе не стоит беспокоиться — если кто-то и должен беспокоиться, то это я. Я опустила взгляд и взглянула на свои колени — они сильно дрожали, как и мои руки. Я изо всех сил пыталась успокоиться, но тело совершенно не желало меня слушаться. — В последнее время мы не очень хорошо ладили, и я хотела извиниться за своё поведение, но не знала как. Вы были правы тогда, а мне не нужно было опускать руки. Я повела себя как полная идиотка. Простите меня, пожалуйста. Я не ожидала услышать извинение от моей девочки, но оно прозвучало, и я была рада, что она наконец-то меня услышала и поняла. Но я хотела поговорить вовсе не об этом. — Я принимаю твои извинения, но причина нашего разговора немного другая и не касается той нашей беседы. Но я, конечно, рада, что между нами больше нет пропасти. Тамила улыбнулась. Как мне показалось, она тоже приготовилась рассказать мне о чём-то важном. — Я… Я не хотела говорить о своих проблемах. Это мерзко — осознавать, что к тебе относятся как к ничтожеству, половой тряпке, а не как к человеку. Эти девочки… Они относились ко мне именно так — поначалу называли меня своей подругой, а потом стали себя вести со мной, словно чужие. Они просто воспользовались мной, моими знаниями, и я чувствовала себя последней дурой. Я больше не хочу ссориться с вами. Я улыбнулась в ответ. И поспешила намекнуть, что совсем скоро те девочки получат то, чего заслуживают. — Совсем скоро они пожалеют о том, что причинили тебе боль. Тебе больше не придётся волноваться. И ты вовсе не дура, не идиотка и не ничтожество. Ты замечательная девушка, которую впереди ждёт счастливое и безоблачное будущее. Я верю в тебя. Ты красивая, умная, поэтому у тебя обязательно всё получится. А на идиотов не стоит даже обращать внимания — они этого просто не достойны. Таких людей всего-навсего бесит, что у них нет того, что есть у тебя. Тамила расслабилась и посмотрела мне прямо в глаза — её глаза искрились и в них больше не было ни капли печали. И тут я почувствовала, что по щеке стекает что-то мокрое, и это были всего лишь мои слёзы. — Что с вами, Людмила Александровна? — обеспокоенно поинтересовалась моя девочка. — Всё хорошо, правда. Это слёзы счастья. Ты ещё прекраснее, когда не грустишь. Я обняла её — это всё, что я смогла себе позволить. И тогда во мне внезапно пробудились воспоминания о всех тех снах, в которых мы были вместе. Мне хотелось попробовать, какой же вкус у губ Тамилы на самом деле, прижаться к ней ещё сильнее и вдыхать сладкий аромат её юного тела вечно. Но вместо этого я растерянно отстранилась, чтобы убедиться, что не шокировала мою девочку своим поведением. — Людмила Александровна… — прошептала Тамила, больше не произнеся ни слова. — Всё в порядке, милая? Я не хотела ставить тебя в неловкое положение, извини. Я не отдавала себе отчета в том, что произошло в следующую секунду. Вместо того, чтобы продолжить разговор и наконец-то признаться Тамиле в своих чувствах, я наклонилась к ней и поцеловала её. Этот поцелуй, полный невысказанной нежности продлился лишь несколько секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы запомнить этот момент на всю жизнь. Щеки Тамилы покраснели, а сама она поникла. Я смогла произнести лишь два слова: «Прости меня». Моя девочка сорвалась с места и выбежала, а я зарыдала от боли и отчаяния. Это был конец. Я на автомате собрала некоторые вещи и вошла в кабинет директора. Тамара Петровна не сразу согласилась подписать мое заявление об увольнении, но ей всё же пришлось сделать это, так как держать меня насильно она не могла. А я больше не видела смысла в том, чтобы быть преподавателем, да и вообще еле находила в себе силы, чтобы жить. Придя домой, я крепко обняла Барсика, чуть не задушив его. Разбитая вдребезги, я больше не знала, как мне быть. Я даже не помнила, как набрала телефон Тани. Я сквозь слезы и рыдания рассказывала ей о том, что случилось, и корила себя за всё — за то, что начала тот разговор, что обняла, а потом поцеловала Тамилу. А после я отключилась, даже толком не придя в себя.