«Deus ex machina»

* * * «Это была шутка, первоапрельская шутка, April Fools you all…» С каких слов лучше всего начинать опровержение? Как написать о том, что правда является неправдой, а неправда является правдой? А ведь нужно ещё собрать вещи, позвонить тёте, объясниться с родителями, найти себе оправдание… И сбежать. Тупо сбежать. Хельга осторожно раскатала толстовку так, чтобы ткань не касалась ран, затем застегнула пальто и тыльной стороной ладони вытерла слёзы. Она подобрала с земли свою сумку и вышла из тупика, осторожно придерживаясь за живот. При ходьбе раны раскрывались, это было не больно, но жутко неприятно, девушка ощущала, как намокает её одежда от вновь проступившей крови. Наверно, ей стоило бы пойти домой. Но время было позднее, родители наверняка уже дома, и они могут заметить, что с девушкой что-то не так. Конечно, какова была вероятность того, что именно сегодня они решат обратить на дочь внимание? Но Хельга решила не рисковать. Ей нужно всего лишь дойти до автобусной станции, купить в аптеке пластырь и что-нибудь антисептическое, затем смыть с живота засохшую кровь, воспользовавшись тамошним общественным туалетом. Она медленно шла вдоль по улице, не смотря по сторонам и не оглядываясь. Девушка сунула руки в карманы пальто и старалась идти спокойной, ничем не выдавая своё состояние. Каких-то пара кварталов, и можно будет ставить точку. Ночь она потратит на написание статьи. Уже под утро будет собирать чемодан. Потом зайдёт в школу, кинет лист с новой статьёй на стол Шины и уйдёт, хлопнув дверью. Конечно, она почистит свой шкафчик, выбрасывая ненужный хлам прямо на пол. Быть может, скинет в шкафчик Арнольда пару старых записок или даже вырванный из блокнота листок с карикатурой, изображающей мяч для американского футбола с длинными волосами. А потом Хельга пойдёт домой за чемоданом. А потом навсегда покинет Хиллвуд. Хиллвуд… Она огляделась. Улица казалась ей невероятно знакомой и даже близкой, если конечно про улицу вообще можно так сказать. Она, кажется, даже видела эти мусорные баки раньше, а вот эта лестница вела вверх, на крышу пансиона, где жил Арн… Стоп. Патаки остановилась и задрала голову вверх, внимательно оглядывая стоящее рядом здание. Всё верно, она подошла к пансиону «Sunset Arms». В некоторых окнах старого здания горел свет, доносился уютный звук работающего телевизора, и Хельга на долю секунды позабыла напрочь, куда идёт и зачем. Уж слишком ей захотелось зайти за этот дом, пройти по протоптанной тропинке к заднему входу и набрать телефон Арнольда оповещая, что она ждёт, пока тот её впустит. А потом… Потом они пили бы чай, изредка перебрасываясь короткими фразами и насмехаясь друг над другом. Почти как друзья. Почти как пара. Почти как влюблённые. Она глубоко вздохнула и тут же зажмурилась от подступившей боли. Она зародилась где-то на гипотетической букве «E» и прошла до буквы «L». Хельга порадовалась, что Вольфганг не успел довести дело до конца. Патаки хотела было уже пойти дальше к станции, но… Ей подумалось неожиданно, что Арнольд, должно быть, сейчас делает у себя в комнате уроки, или смотрит телевизор, или даже спит. А ведь она никогда больше его не увидит. Пусть даже и не-любя репоголового, Хельга не могла отпустить образ близкого ей человека. Это было выше её сил. Преодолевая отголоски боли, Хельга стала забираться по пожарной лестнице вверх, намереваясь в последний раз посмотреть на бывшего друга. Ей было привычно цепляться за ледяные перила и внимательно следить за тем, куда ступала её нога. Внутри неё что-то волнительно трепетало в ожидании. Хельга зацепилась пальцами за уступ крыши и подтянулась. На боль было уже плевать. Ей оставалось только аккуратно пройти по запорошенной снегом крыше и вот она уже напротив стеклянного купола, открывающего вид на комнату Арнольда. Она прижала руки к стеклу, вглядываясь внутрь, но нигде не видела юношу, хотя свет в комнате был включён. «Нет… Что ж», - подумала она, отводя взгляд и убирая руки, собираясь уже спускаться вниз. И периферическим зрением она уловила на кровати Арнольда какое-то движение. Девушка взглянула туда и тут же отпрянула в испуге – юноша смотрел точно на неё, слегка приподнявшись на локтях. Казалось, он был изумлён не меньше самой Хельги. «Ох». Арнольд быстро вскочил на ноги и поднялся по лестнице вверх, чтобы открыть девушке проход в комнату. — Хельга, что ты тут делаешь? Как ты оказалась на крыше?! Иди сюда! Девушка покорно кивнула, опускаясь на корточки. Арнольд спустился вниз и теперь стоял у кровати, готовый поддержать Хельгу, если та оступится. Но девушка достаточно ловко спустилась по лестнице и затем села на кровать, отдёрнув при этом сбившееся покрывало. Шотмэн закрыл за ней проход в крыше и опустился на постель рядом. — Привет, Арнольдо, — тихо проговорила Хельга, почему-то держась за живот. — Хельга… Что случилось? Что ты там делала? — Озабоченно спросил юноша, глядя на подругу. Девушка выдохнула. Вздохнула. Снова выдохнула. Казалось бы, она собирается с мыслями, которые всё никак не могли собраться воедино и преобразоваться в дельную фразу. — Я… Ох, — только и сумела выдавить из себя девушка. — У тебя есть пластырь или что-нибудь вроде него? Арнольд удивлённо вскинул вверх брови: — Пластырь? Но зачем? Что случилось? Девушка хмуро взглянула на него и покачала головой: — Пластырь. Разговоры потом. Юноша, больше ничего не спросив, поднялся с кровати и вышел из комнаты. Хельга ждала его с пять минут, успев расстегнуть пальто и стянуть с головы шапку. Премерзкая ситуация, но что поделать. Пускай поможет ей в последний раз. Репоголовое чудо. Обратно он пришёл уже с коробкой в руке. — Думаю, тут ты найдёшь всё необходимое… Хельга кивнула: — И можно мне воды. А лучше мокрое полотенце. Он быстро выполнил её просьбу. — А теперь… ты можешь выйти на пару минут? Пожалуйста. — Что? Хельга, я не понимаю… Девушка начала выходить из себя. Слишком саднило живот и слишком много чёртовых вопросов от чёртового святоши Арнольда. — Просто выйди, хорошо? — Ни черта подобного, Хельга, — категорично заявил Шотмэн, отрицательно качая головой. — Что происходит? Мне кажется, я имею право знать! Девушка встала с кровати, горько усмехаясь, и порывисто стянула с себя пальто. На светло-серой толстовке сверху, под грудью, красовалось бурое пятно, на которое Арнольд смотрел с изумлением и шоком. — Что… Мать твою, — выругался он, не в силах вымолвить ничего другого. Хельга открыла принесённую им коробку и стала искать перекись и пластырь. Найдя всё это, девушка перенесла нужные вещи на кровать и села рядом. — Вольфганг оставил мне метку. Вообразил себя суперзлодеем, видимо. Юноша опустился на колени подле её ног. — Тебе нужно в больницу, Хельга, это же… Девушка задрала толстовку так, что стал виден чёрный бюстгальтер: — Посмотри, Арнольд. Это всего лишь царапины. Он не пырнул меня и не выпустил из меня кишки. Иначе бы я просто не дошла до тебя и не поднялась по этой грёбаной скользкой лестнице. А теперь заткнись и дай мне себя обработать. Шотмэн шокировано моргнул, переводя взгляд с её лица на живот. И так несколько раз. Хельга ухватилась зубами за край толстовки, чтобы та не мешала, и взяла в правую руку влажное полотенце, намереваясь стереть засохшую кровь. — Дай сюда, — Арнольд выхватил полотенце из её рук и приподнялся на коленях, чтобы помочь ей. Хельга наблюдала за его действиями с молчаливым интересом. Она вздохнула и неосознанно напрягла мышцы живота, когда холодная влажная ткань коснулась кожи. Патаки стиснула зубы на толстовке, ощущая каждую чёртову царапину, оставленную услужливым ножом Вольфганга. Арнольд громко дышал, на лице его отражалась целая куча эмоций, начиная со злости и заканчивая беспокойством, плескавшимся в зелёных глазах. Хельга поняла вдруг, что он смотрит на её обнажённый живот, видит её бельё и при особом желании он… — Lie? — донёсся до неё слабый голос. — Что это значит, чёрт возьми? — Я – лгунья. Чего тут непонятного, репоголовый? — Как это жестоко… — она ощутила, как ледяные пальцы осторожно касаются её кожи, выводя какие-то узоры. Потом она поняла, что Арнольд повторяет контур высеченных на ней букв. В нём поднималось что? – ярость? В нём? — Брось. Это только царапины. Правая рука его была занята полотенцем. А вот левая сжалась в крепкий кулак. И этот кулак обязательно вмажется в чью-то морду. Но не сейчас, не сейчас. Сейчас важно успокоить девушку, помочь ей, обработать раны… Снять эту злосчастную толстовку, кинуть её на пол, подняться, вжаться лицом в то нежное место над пупком и вдохнуть запах её кожи. Наверняка он ощутит привкус меди, если поцелует её там, точно под грудью, едва коснувшись свежих царапин, и… «О чём я только думаю», - юноша покраснел и отвёл взгляд от девушки. Он поднялся с колен и кинул использованное полотенце к стене. — Спасибо, — тихо проговорила Хельга, открывая упаковку с пластырем и старательно прилепляя один из кусков на первую горизонтальную черту «Е». — Что мы будем делать? — Мы? — Девушка отвлеклась и удивлённо посмотрела на юношу. — Ну да, — Шотмэн неловко пожал плечами. — Драка? Заявим в полицию? Будем бить исподтишка? Хельга изумлённо моргнула, начисто позабыв про свои царапины и то, что их нужно заклеить пластырем. — Репоголовый, ты что?.. — Я не могу оставить это вот так, — он кивнул на её живот, старательно избегая смотреть на него прямо. — Честно говоря… — Патаки сняла с очередного пластыря кусок защитного слоя и теперь пыталась заклеить вторую горизонтальную черту «Е». — Я хотела написать опровержение… Арнольд усмехнулся, запустив пальцы правой руки себе в волосы: — Я тебя не узнаю, Хельга… — Я себя тоже, — шепнула в ответ девушка чуть слышно. Шотмэн сел на выставленный диван и откинул голову на спинку; на Хельгу он больше не смотрел. Девушка в абсолютной тишине закончила обрабатывать свои царапины и теперь осматривала свою работу. — Хельга, — тихо позвал её Арнольд. — А что будет потом? Девушка поднялась с кровати и подошла к дивану. — Не знаю. Наверно, я уеду. Арнольд заглянул в её глаза и пристально смотрел в них какое-то время, прежде чем ответить: — Куда? — К тётке, — плечи девушки заметно опустились. Она нервно оправляла низ своей толстовки, внимательный взгляд парня ставил её в неловкое положение. — Прочь из Хиллвуда? Из-за какого-то подонка? — Он располосовал мне живот… — И что?! Разве ты теперь так легко пойдёшь на уступки? — негодуя, юноша быстро поднялся на ноги и теперь стоял совсем близко к Хельге. Они смотрели точно друг другу в глаза, с возрастом сравнявшись в росте. — Я… Я… — Ну что «ты»? — Интонация его голоса резко изменилась… Хельга ощутила, как сладко заныло в области её сердца, и ей совершенно не расхотелось что-либо менять. Она всё бы отдала ради такой нежности в его голосе. — Когда ты уже поймёшь, что ты не одна, Хельга? У тебя есть мы, твои друзья. Хватит пытаться справиться со всеми проблемами в одиночку. — Я не… Чёрт возьми, Арнольд, я не пытаюсь!.. — Щёки девушки вспыхнули от негодования, она отвела от парня глаза и уставилась куда-то в пол, уцепившись за узор на ковровом покрытии. — Я просто хочу разобраться со всем сама. Друзья не всегда будут рядом. Она услышала смешок Арнольда и прикрыла глаза, наслаждаясь этим кратким звуком. — Смотря каких друзей ты выбрала, Хельга. Я всегда буду рядом с тобой. Фиби и Джеральд тоже. А кто твои друзья? Она скрестила руки на груди, зашипев от неожиданной боли, совсем позабыв, что не так давно её порезали. — Осторожнее, — тут же отреагировал на это Шотмэн, подняв руки ладонями вперёд и собираясь положить их девушке на плечи. Но те так и зависли в паре сантиметров от неё, и Арнольд смотрел на Хельгу выжидающе и пытливо. — Я в порядке. — Отрезала девушка, качая головой. Скрещенные руки она не убрала, и так стоять было намного уютнее. И тут произошло что-то совсем невообразимое и необъяснимое. Арнольд опустил свои тёплые ладони ей на плечи, сильней сжав их и подминая ткань толстовки. Хельга была настолько потрясена, что позволила привлечь себя ближе и очнулась лишь тогда, когда в нос резко ударил запах его одеколона, смешанного с едва уловимым запахом шампуня и чего-то ещё, что девушка никак не могла распознать. Он привлёк её к себе ненавязчиво, но твёрдо, Хельга легко могла вырваться из плена его рук, но… Его ладони скользнули вниз по плечам, за спину, опустившись на лопатки и замерев там. Арнольд выдохнул девушке на ухо и положил свою голову ей на плечо. Патаки боялась даже шелохнуться, слишком нереальным казалось то, что сотворил Арнольд. Он что? Он… Спустя столько лет. Их ведь объединяли только те мимолётные прикосновения, вроде того в «паккарде» на прошлой неделе, а сейчас… Ох. Она поняла неожиданно, что даже старательно избегая всяческих контактов, они всё равно продолжали прикасаться друг к другу. Она старалась забыть то, как иногда случайно касалась его плеча, или руки, или пальцев, быстро одёргивая затем руку, а Арнольд смотрел на неё чересчур понимающе и даже порой заискивающе, настолько заискивающе, что хотелось повторить своё прикосновение или даже… Когда она успела настолько запутаться? И как давно она могла мечтать о подобном крепком объятье? Хельга слишком давно не ощущала на себе чьих-то тёплых рук, от осознания этого нахлынула усталость, и на глаза девушки навернулись ненавистные слёзы. Она быстро моргнула, затем зажмурившись изо всех сил, чтобы не выдать своей слабости. Она пытливо впитывала каждое движение его ладоней по своей спине, мечтая, моля, уговаривая всех богов, чтобы они продлили это мгновение, и тут же начинала проклинать это секунду. Она не-любит, не-любит, не-любит! Хельга выдохнула, собираясь отступить назад и вырваться из кольца его рук. — Да, ты в порядке… — прошептал Арнольд. Юноша поднял правую руку и почему-то начал стягивать с её волос резинку. Девушка чуть напряглась, когда его пальцы провели вниз по шее и коснулись распущенных теперь локонов. Это было нежно, это было определённо и целенаправленно нежно, но зачем? Девушка не в силах была выдержать подобное и резко толкнула Арнольда в грудь, отступив назад на пару шагов. — Что ты себе позволяешь, репоголовый, — беззлобно выдохнула Патаки, но в глазах играло негодование и обида. — Прости… — Арнольд обхватил плечо правой рукой и принялся нервно его растирать. Видно было, что он сам находится в растерянности от своего поступка. — Неважно, — Хельга тряхнула головой, рассыпав по плечам свои волосы. Она вопросительно посмотрела на свою резинку для волос в руках юноши. — А, да, — Арнольд протянул ей раскрытую ладонь, и Хельга взяла свою резинку. — Мне нужно идти, Арнольдини, — с этими словами девушка подошла к кровати и подняла своё пальто. — Арнольдини… — Парень усмехнулся. Плечи его дёрнулись вверх и тут же опустились. — И как ты ещё помнишь. — Я помню всё, — честно ответила Хельга, надевая пальто и наглухо застёгиваясь. — Всё? Голос его прозвучал слишком близко. Патаки подняла голову и увидела, что юноша подошёл к ней. Ему было достаточно просто сделать шаг, чтобы очутиться в кольце её рук. Просто-грёбаный-шаг, и всё. И она сможет смело послать все годы выдержки к чертям собачим. Она снова будет страдать, писать стихи, поклоняться идолам и воровать фотографии из его альбома. Разница только в том, что доступ к вещам Арнольда у неё теперь более свободный. Хельга по его выразительному взгляду поняла, что Шотмэн ждёт ответа на свой вопрос. Но что она могла ответить? Да, она помнила всё. Всё с той проклятой встречи в детском саду и до момента «сейчас». И момент «сейчас» не нравился ей всё больше. Она могла бы послать его куда подальше. Могла ответить откровенно и без прикрас. Могла признаться в любви. Могла оттолкнуть. Могла сбежать, в конце концов, и никогда не возвращаться. Но вместо этого Хельга всё смотрела в глаза Арнольда и ощущала, как её губы медленно растягиваются в улыбке. Улыбке? Что? Почему она, чёрт возьми, улыбается? — Помнишь свои фокусы в четвёртом классе? Чего только стоило увидеть в тусклом свете ламп его смущение, его заалевшие щёки. Арнольд до сих пор сохранил свою невинность и непосредственность, и так странно было видеть его покрасневшим. — Хельга, это было так давно… — Я ударилась и потеряла сознание, когда сбежала из той коробки от холодильника. Теперь она отметила его удивление. Что ж, почему бы и нет? — И мне привиделось, что меня никто не ищет. — Ты потеряла сознание? Боже, ну вот как можно быть таким? Раздражающе-невинно-потрясающе-глупым-репоголовым. Хельга усмехнулась и почти сделала шаг навстречу парню. Она ощущала, как атмосфера между ними постепенно начала накаляться, ей стало жарко, и по спине вдоль позвоночника скользнула капелька пота. — Потеряла сознание. И меня никто не искал. У Фиби появилась подруга по имени Глория, родители выглядели потрясающе влюблёнными, а ты женился на Рут… — Рут? Рут МакДугалл? — Арнольд глупо и почти влюблённо улыбнулся. Патаки ощутила укол ревности, но поспешила списать это чувство на ненависть к Рут-как-затычке-в-каждой-дырке. — Чертовски влюблённо улыбаешься, репоголовый. «Чёрт. Кто тебя за язык тянет, старушка?!» — А может я влюблён? — парировал юноша в ответ, возвращая девушке дерзкий взгляд. Казалось, ещё чуть-чуть, и в этой комнате что-то произойдёт: камни пробьют стеклянную крышу, например, или с потолка польётся кровь. — А может ты всё тот же святоша Арнольдо? — А что ещё ты помнишь? — юноша неловко переступил с ноги на ногу. Видно было, что он устал стоять. Девушка тут же поняла, что тоже устала, что ей было жарко и душно, что она хотела поскорее избавиться от испачканной толстовки и стянуть с ног дырявые джинсы. Усталость свалилась на неё разом, подавив все другие желания. Она села на кровать, чувствуя себя глупо, вновь расстёгивая пальто. — Какая теперь разница? — Хельга… Мы так давно не разговаривали, — постель примялась слева от Патаки, когда Арнольд сел рядом. Он расслабленно опустился на кровать, оперевшись локтями и откинув голову назад. Девушка всегда поражалась его непосредственным движениям и жестам. Она хотела хоть немного перенять от своего друга. — Сейчас я свалю из этого города. И очень скоро ты найдёшь, с кем поговорить. В моём видении ты мило ворковал с Рут. А сейчас, быть может, выберешь Лайлу? Юноша досадливо поморщился: — Почему ты постоянно о ней напоминаешь, Хельга? Уж тебе ли не знать, что точки давно поставлены. Мы с ней даже не общаемся. «Да, не общаетесь. Помимо тех долгих взглядов, что ты кидаешь на неё в кафетерии и в коридоре, когда эта милая девчушка роется в своём идеальном шкафчике. Чем оттуда пахнет? Розами или фиалками? А может, лавандой?» Но вслух она ответила: — Просто шучу, репоголовый. Она откинулась на его кровати, теперь смотря сквозь стеклянную крышу на то, как падает снег. Ему бы пора таять, а он всё так же стелется у них над головами. Хоть что-то в этой жизни не меняется. — Здорово, наверно, засыпать здесь… — в приливе сентиментализма прошептала Хельга. Арнольд приподнялся на локте и внимательно взглянул на лицо лежащей рядом девушки. — Да. — Да… — Послушай, Хельга… Я считаю, что тебе нужно остаться здесь. Тебе самой не кажется глупой твоя затея? Ты уже прошла самое худшее. — Ты такой наивный, репоголовый дурак. — Прости… — в эту секунду он чётко ощутил необходимость обнять Хельгу снова. — Тебе не за что извиняться, — с нежеланием девушка поднялась с кровати и приняла такое же положение, что и её друг. — Я не был рядом в нужный момент. Я ведь мог предотвратить, или постараться… ну, ты знаешь. Юноша выглядел настолько озадаченным и огорчённым, что Хельга уже почти прижала его к себе, даже приподнявшись и протянув руки. Но нет, она вовремя одумалась. Руки опустились, плечи поникли. — Я знаю. Ты бы сделал это, если бы мог. Ты бы сделал это даже в том случае, если бы я была всё той же сволочью. «Ты всё та же сволочь, Хельга. Кого ты обманываешь?» — Ты никогда не была сволочью, — что это? Он протянул к ней руку? Он хотел к ней прикоснуться? «О боже. Заткнись, умоляю! Запихни свои комментарии куда подальше! Умолкни, сердце, умолкни, душа! Чёрт!» — Ну… ты понимаешь, — в тон ему ответила Хельга. Тёплые пальцы юноши осторожно коснулись её щеки, шершавая кожа слегка царапнула её. Сейчас… Сейчас. И вот Хельга поняла, что прошлого в её жизни больше нет. Да и было ли оно? Да к чему, если её друг так касается её щеки, так смотрит на неё, так тепло улыбается? Друг-друг-друг. Прошлого больше нет. Нет банта, нет кепочки, нет книжек в розовой обложке. Нет медальона. Нет Абнера. Друг. Друг. Указательным пальцем он осторожно провёл от скулы до уголка губ и остановился на этом. Зелёные глаза смотрели на Хельгу удивительно понимающе и печально, будто только что Патаки выдала ему свою самую сокровенную тайну. Будто только что рассказала, как пах дым от горящих в камине розовых книжек, каким был всплеск на реке, когда она кинула туда медальон, как трудно стирать со стенок шкафа его написанное ручкой имя. Будто она только что сказала ему, насколько трудно было забыть про эту безумную любовь, как трудно было стать ему близким и понимающим другом, а потом вечерами лежать на нерасправленной кровати и вспоминать-вспоминать-вспоминать, а было ли вообще хоть что-то, их связывающее. Можно ли было считать те похороны Абнера тем, что их связало? Можно ли было связать себя с человеком, похоронив свою любовь к нему? Похоронив её рядом с его надеждой на счастливую жизнь с родителями? Хельге показалось, что прошла целая вечность. Арнольд так и не убрал свою руку, всё так же держа палец в уголке её губ, это выглядело странно и непонятно, и девушке слишком хотелось задать вопрос, но она всё не решалась, и… — Не уезжай, ладно? Мы что-нибудь придумаем. Все вместе. Мы и наши друзья. «Мы?! Мы? Что ты имеешь ввиду, Арнольд, что?!» Патаки кивнула, заворожено смотря прямо в его глаза, полуприкрытые веками от усталости и чего-то ещё, что девушка называла «задумчивостью летающего в облаках репоголового». Конечно, она не уедет. Конечно, они придумают. Они и их друзья, да. Почему он, чёрт возьми, назвал их «мы»? Словно они… встречались или что-то вроде того. Они ведь не встречались? Указательный палец Арнольда скользнул по её сухим губам, и Хельга очень захотела их облизнуть, чтобы избавиться от неприятного ощущения. Казалось, этот парень совсем потерял голову и вытворял что-то бессознательно, довольствуясь велениям инстинктов. И раз так, то именно инстинкты говорили ему прикасаться к её губам. Хотя бы так. Арнольд ощутил, как учащённо забилось его сердце, пока палец точно ощущал каждую тонкую бороздочку на губах девушки, каждую мелкую частичку кожи. Почему её губы были настолько обветрены? Почему она позволяла ему подобную вольность? Бога ради, почему ОН себе это позволял? Что произошло за последний час такого, что он вдруг преодолел этот незримый, но очень тактильный барьер и посмел коснуться своего друга? Всё выглядело слишком странным. Слишком неожиданным. А Хельга выглядела слишком печально и одиноко. Слишком хотелось стать для неё тем единственным человеком, кто покажет ей, что в мире она хоть кому-то нужна. Хотя бы сейчас показать, раз раньше ему этого не удавалось. Да, у него была семья. Пусть далеко, но была. У него были дед с бабушкой. А кто был у Хельги? Она делила Фиби с Джеральдом, причём с последним она предпочитала никогда не пересекаться, и их отношения находились в состоянии «холодной войны» - вот-вот кто-то из этих двоих начнёт открытое сражение. А ведь им нечего было делить. А Хельга, на самом деле, прекрасно понимала, что рано или поздно подругу придётся отпустить. Ведь, в конце концов, им тоже пора обустраивать личную жизнь, и… Лайла. Почему она всегда вспоминает от Лайле? Арнольд никогда не предполагал, что Хельга могла ненавидеть Сойер. Хотя бы потому, что он в прошлом слишком часто видел, как эти двое шепчутся о чём-то слишком сокровенном, чтобы посвящать в это кого-либо. Об этих беседах не знала даже Фиби. И если это не ненависть, то что? Ох, это было слишком сложно для понимания. Он предпочёл бы просто отложить подобные размышления на другое время. А сейчас он просто был... удовлетворён? Он, наконец, чего-то достиг. Их с Хельгой барьер был разрушен. И что теперь будет с ними? — Хельга… — и куда пропал его уверенный голос? Вырвался только слабый и чересчур интимный шёпот. — Ты не одинока. — Как и ты, — ответила ему девушка, прижимая его ладонь к своей щеке. Её рука была ледяной и маленькой, но юноша не стал одёргивать свою ладонь, лишь слегка улыбнувшись. — Мы справимся? — о чём это он? Справимся? С чем? — Да, репоголовый. Справимся. * * * Хельга впервые за долгое время всю ночь проспала. Вернувшись от Арнольда, она всё никак не могла осознать, что между ними произошло. Что это – лёд тронулся? Приказ сложить оружие? Капитуляция? Или рокировка? Если и капитуляция, то её не-любви. Она не в силах была обманывать себя. И будь, что будет. Возможно, именно сегодня всё изменится. Конечно, она не написала опровержение. Конечно, она пришла в школу, а о тётке с утра даже не вспомнила. И, конечно, она нервно кусала губы, когда никто этого не видел. Кусала потому, что вчера вечером их касался Арнольд. Своим чёртовым-святым-милым-пальцем. Хельга вошла в здание школы уверенно и почти воодушевленно. Всё говорило о том, что эта пятница всё изменит. Она не встретила у входа Вольфганга. Никто не тыкал в неё пальцем. Никто не осуждал, и никто не улюлюкал ей вслед. Всё шло просто хорошо. «Я справлюсь с этим», — думала девушка, переполняемая решимостью. — «Мы и наши друзья». У шкафчика её уже ждал Арнольд с Джеральдом. Фиби опаздывала, и только сейчас Патаки увидела подругу, спешащую ей навстречу от входа в школу. Это было похоже на сцену из какого-то блокбастера, где главного героя всегда поддерживали его верные товарищи. — Привет, — сказала она одновременно всем, приветливо кивнув. Сегодня она не станет их отталкивать. Ребята кивнули ей в ответ и поддерживающе улыбнулись. Даже Джеральд слегка склонил свою голову и едва приподнял уголки своих губ. Что ж, не капитуляция, но хоть что-то. Наверно, войну придётся отложить на неопределённый срок. Эта пятница была решающей, и Хельга точно об этом знала. Именно сегодня настанет тот момент, называемый в древнегреческих трагедиях катарсисом. * * * И вот они бегут вдоль по улице, спасаясь от преследователей. Конечно, Вольфганг решил добиваться от Патаки оправдательной статьи с извинениями в свой адрес. И, конечно, Людвиг отказал ему в помощи, ссылаясь на то, что за свои косяки каждый отвечает сам. Дыхание сбивалось, Хельга никогда не любила бегать и на физкультуре предпочитала отсиживаться на скамье. Для Арнольда, конечно, бег был привычен – девушка помнила, что совсем скоро у него отборочный матч в команду старшей лиги, или как это у них называется. Сейчас она бежала изо всех своих сил и проклинала свою лень. Ведь она неплохо играла в бейсбол в своё время. Нужно… нужно… нужно попросить Арнольда ей помочь. Если, конечно, с ними всё будет в порядке. «Вот он влип, святые угодники, крепко же влип…». Хельга сейчас только поняла, что не впутывать Арнольда в свои проблемы было неплохой идеей – ведь сейчас ему грозила серьёзная опасность, а за любую провинность его могли выгнать из команды, а любая травма могла стоить ему карьеры, а ей подобное могло стоить дружбы, любви, преданности или чего там, что между ними было. Арнольд резко остановился, и Хельга врезалась в его спину. Охнув, она в негодовании взглянула на парня, который, в свою очередь, смотрел на высокое здание, от которого их отделял только старомодный забор из острых металлических «пик». — Хельга, это же… — Да, — девушка кивнула, узнавая здание. То был заброшенный давным-давно морг*, в котором когда-то проживал ненормальный профессор, хранивший различные ненормальные исторические записи. В последний раз они были здесь лет с пять назад**. Хельга с содроганием вспоминала ту историю. Юноша порывисто схватил Хельгу за руку и почти насильно потащил в проход в заборе. — Пошли. Вольфгангу в голову не придёт нас там искать. — Я не хочу туда заходить!.. — Голос Хельги сорвался; видно было, что она начинает паниковать. Но Шотмэн продолжал уверенно и насильно тянуть её за собой. Ему, казалось, было всё равно, что пять лет назад Хельга пережила в этом ужасном здании. «Чёртов Ашеров дом***», — девушка зажмурилась на секунду, чтобы собраться с мыслями и успокоиться. Её ладонь мягко вложилась в ладонь Арнольда, он крепко её сжал. Патаки с опаской взглянула на табличку «Городской морг», которая теперь висела на последнем уцелевшем гвозде. Это здание почти наводило на неё ужас. Тяжёлая дверь скрипнула и поддалась, когда Арнольд налёг на неё плечом. Он открыл её ровно настолько, чтобы можно было протиснуться внутрь, и приглашающее улыбнулся Хельге. — Дамы вперёд. О да, это было почти уместно. Хельга проникла внутрь здания. В нос резко ударил запах затхлости и пыли. — Я надеялась, что никогда сюда не вернусь… — шёпотом проговорила она, боясь пробудить то, что дремало в глубине этого жуткого места. — Брось. Мы просто переждём здесь, заодно придумаем, что нам делать… ух… дальше, — Шотмэну пришлось приложить усилия, чтобы закрыть дверь. Они молча прошли в гостиную на первом этаже, где до сих пор на полках стояли потрёпанные книги. Арнольд внимательно изучал это помещение, словно видел его впервые. — Столько… всего, — Хельга, не обращая внимания на слой пыли, села в старое кресло. В отличие от Арнольда по сторонам она не смотрела и книги не изучала — она кожей ощущала, как этот дом силился выгнать её отсюда. Эта утроба пыталась её низвергнуть, и если былые страхи к ней вернутся, то она пошлёт к чёрту гордость и признается Арнольду в любви прежде, чем упадёт здесь замертво. — Странно, даже книги остались, — заметил Арнольд, задумчиво проводя пальцем по корешку одной из них. Его атмосфера бывшего морга не напрягала, в любом случае, ненастолько. — Арнольд, мать твою, — Хельга устало выдохнула, скрестив руки на груди. — Пожалуйста, сядь, не нервируй меня. Когда юноша сел в ближайшее кресло, девушка продолжила: — Мы не сможем вечно прятаться от этого придурка. Если ты решил мне помочь, так помогай, а не прячь по пыльным кладовкам. Юноша расстегнул молнию на куртке и взглянул на Хельгу с пониманием: — Ты боишься этого дома, да? Из-за того, что тут произошло. — Дерьмо. Да, я боюсь. Ты доволен? — Тогда нам всем пришлось поволноваться. Девушка нервно повела плечами и вздогнула, когда где-то на втором этаже раскрипели половицы. Едва уловимый и, казалось бы, безобидный звук почти заставил Хельгу вскочить с кресла и броситься к Арнольду на руки. Но она уже привычно сдержалась, лишь обхватив себя руками. Изо рта шёл пар, в доме было очень холодно, а Шотмэн расстегнул куртку и расслабленно откинулся в кресле, словно не его до полусмерти тогда испугал профессор. О, Патаки прекрасно помнила, как испуганно вскрикнул Арнольд, наткнувшись в темноте на едва различимую фигуру. Она и сама не повела бы себя иначе. — Жаль, что Джеральд и Фиби не с нами… Хельга кивнула, но внутренне не согласилась — пусть уж достанется только им с Арнольдом. В конце концов, Фиби и Джеральд вообще были не у дел ещё вчера вечером. Они спокойно вышли из школы и направились к автомобилю Арнольда, где их и поджидал Вольфганг со своей компанией. Сид и Стинки жались к заднему бамперу, испуганно взирая на Хельгу и её друзей. Конечно, то было неудивительно — девушка не простила бы подобного предательства от бывших одноклассников. Когда началась эта заварушка, они и вовсе предпочли сбежать. И скатертью дорожка, вот что. Пришлось бежать – правда, Патаки изначально того не планировала. В её мыслях она бы смело поговорила с Вольфгангом, Арнольд бы крепко вмазал долговязому под дых и потом беспощадно пинал бы ногами. А вместо этого Джеральд и Фиби без предварительной договорённости вступили с шайкой в полемику, а саму Хельгу Арнольд подтолкнул в сторону, шепнув на ухо: «Беги!» Явно не лучший выход из сложившейся ситуации. Вольфганг тут же заметил их и побежал следом, на ходу выкрикивая бессвязные ругательства. Фиби и Джеральд остались стоять у «паккарда», удивлённо моргая, а Шотмэн побежал вслед за девушкой. Со стороны, наверно, смотрелось это крайне глупо. Пробежали они всего пару кварталов, прячась в тёмных закутках и за мусорными баками. Хельга даже ощутила укол ностальгии, ведь в прошлом они уже не раз так бегали, причём именно в паре с Арнольдом. Правда, их опасные приключения подошли к концу именно после ночи в этом морге. И вот теперь, спасаясь от глупого преследования, ребята снова очутились в этом ужасном месте. И неизвестно, как долго им придётся здесь сидеть, ведь… Послышались голоса. Хельга резко вздёрнула голову, настороженно прислушиваясь. Арнольд быстро вскочил на ноги и вглядывался в проход, ведущий в столовую – звуки послышались именно оттуда. «Святой боже, это они!» Их как-то засекли. Это точно был Вольфганг. — Пошли, скорее! Они выбежали в холл и, озираясь, судорожно искали выход из ситуации. Арнольд тут же подбежал к двери и принялся с силой дёргать её на себя, но она всё никак не поддавалась. Хельга попыталась ему помочь, но безрезультатно – дом отказывался их выпускать. Паникуя, Патаки кинулась к лестнице, ведущей на второй этаж, Арнольду пришлось последовать за ней. Он смутно помнил, что почти весь второй этаж заполняла библиотека и холодильные камеры, а в конце коридора находилась спальня профессора. Других лестниц там не было, и ребята фактически загонят себя в ловушку. Но Шотмэн отчего-то доверился своей подруге и поспешил наверх, смотря на едва мелкавшую перед ним спину. Хельга замерла в проходе и в замешательстве оглядывалась по сторонам решая, куда бежать дальше. Их окружали только длинные ряды книжных стеллажей и холодильных шкафов, а узкий коридор заканчивался тупиком в виде высокого старомодного окна без подоконника. — Куда?! — Не знаю, — честно сознался Арнольд, пожимая плечами. — Здесь почти негде прятаться. Быть может, в спальне, или… — Где спальня? — её голос понизился до угрожающего шёпота. Шотмэн в темноте нащупал её руки и сжал, по памяти двинувшись вдоль по коридору, минуя многочисленные ряды полок. Где-то нужно было повернуть, и тогда они попадут точно на дверь. Вот здесь, кажется, должен был заветный поворот. Арнольд замер — двери на нужном месте не оказалось. Хельга выдохнула разражённо, вжавшись в его спину грудью. — Чёрт-чёрт-чёрт. — Успокойся. Мы просто пойдём дальше, я мог просто забыть… И юноша оказался прав — дверь оказалась сразу в следующем проходе. Они вошли в тёмную комнату, ощупывая стены руками. Этот дом уже давно был отключен от электрической подстанции, а ребята не взяли с собой ни фонаря, ни хотя бы зажигалки. — Это ты во всём виноват, Арнольдо, — со стоном выдала Патаки, теряя надежду на счастливый исход дела. — Если бы я не бросила курить… — То ты бы умерла от рака лёгких, — парировал юноша, мягко высвобождая свою ладонь от плена её рук. Он слегка толкнул девушку за плечи, желая двигаться по комнате самостоятельно. Им нужно спрятаться. Просто спрятаться. — Иди ты со своими советами, репоголовый. Чёрт, что же нам делать? — Хельга проводила пальцами по замерзшей стене, царапая ногтями отходившие обои. Ребята даже не представляли, что в этой комнате может находиться теперь. А вот тогда, пять лет назад, здесь стояла широкая кровать и большой секретер, а у окна стоял шкаф с… — Ай! — Испуганно воскрикнула Патаки, нащупав пальцами острые клыки. А у окна стоял шкаф с чучелами мелкой живности, на нижней его полке стояли различные препараты с мерзко изогнутыми эмбрионами. Как же хорошо, что здесь темно. Хельга сделала шаг влево и нащупала тяжёлую ткань гардин. Она дёрнула занавес в сторону, и комнату слегка осветило. — О. Ты нашла окно, — Арнольд выдавил из себя улыбку. — Давай просто загородим двери. Нам больше некуда бежать. — Звучит… мило. Очень мило. — Девушка с трудом оторвала от пола тяжёлое кресло и понесла его к дверям, намереваясь подпереть ручку. Арнольд размышлял над тем, сможет ли он пододвинуть шкаф так, чтобы не вызвать много шума. Они замерли, услышав тяжёлые шаги на лестнице. — Ох, дерьмо, — выдохнула Хельга. Они пропали. Они тут умрут. И их духи останутся навек в этом пыльном богом забытом месте. — Тише. Ты хорошо заперла дверь? Девушка кивнула. Шотмэн тихо подошёл к ней и обнял за плечи, прижав к себе. — Эти грёбаные… ненавижу… — до них доносились особо громкие обрывки фраз. И голос вне всякого сомнения принадлежал Вольфгангу. Он их нашёл. В этот раз девушка не обойдётся простыми царапинами – это слово просто выжгут на её лбу. А потом, потом… В комнате резко потянуло холодом. Скрипнула половица у двери, ведущей в ванную комнату. — Чёрт! — Вслед за вскриком Вольфганга послышался удар. Кажется, он врезался в один из стеллажей. — Грёбаные шкафы, грёбаные книги, мать твою! Хельга зажмурилась, представляя, как долговязый парень бессердечно скидывает книги на пол и пинает их ногами. Арнольд выдохнул ей в волосы, явно нервничая. Ничего, Арнольдини, всё будет хорошо. Такие приключения заканчиваются плохо только в дурацких фильмах. А если нет… Что ж. Они хорошо проводили время. — Спасибо, репоголовый, — Хельга выдавила из себя усмешку и слегка толкнула парня локтем. — Мы неплохо развлекались. — Не за что, Хельга. Недовольные возгласы приближались, тяжёлые шаги были слышны всё отчётливее. Хельга поняла, что Вольфганг уже подходит к этому проходу, скрывающему дверь. — Когда всё это кончится, я первым делом набью морду Сиду и Стинки, — прошептала Хельга, хотя в голосе её не было никакой злости. Кого винить в том, что она попала в такую передрягу? Но раз уж она решила стоять на своём до конца, то ей придётся справиться и с этим. Всё будет хорошо. Кого винить в том, что этот дурацкий дом снова притянул её к себе, к тому же ещё и с главной причиной её страхов? Кого винить в том, что Хельга Джеральдин Патаки слишком самоуверенна и дерзка? Она видела, как нервно дёрнулась ручка двери. Она слышала, как Вольфганг угрожающе кричит: «А ну открывайте двери, чёртовы малявки». Она чувствовала, как сзади неё слегка дрожит Арнольд. Она развернулась и замёрзшими пальцами нащупала молнию на его куртке и постаралась застегнуть. Парень смотрел на неё удивленно непонимающе. Вот так, теперь-то лучше. И перестань дрожать, пожалуйста. Вольфганг бил кулаками в дверь. Потом потребовал найти ему что-то массивное, чтобы «выбить эту чёртову деревяшку на фиг». Хельга слышала, как кто-то из его шайки, громко топая, отправился выполнять поручение. Она зажмурилась, мысленно уговаривая их не шуметь – дом не любил такого пренебрежительного отношения к себе. Все эти события остались где-то за её спиной, пока девушка медленно застёгивала куртку Шотмэна, внимательно следя взглядом за движением зиппера. — Спасибо, — шёпнул юноша, заглядывая ей в глаза и улыбаясь. Кажется, он тоже не обращал больше внимания на то, что происходит вне комнаты. Пар вырывался из его рта, смешивался с паром изо рта Хельги, и в этот миг (пока Вольфганг колотил в дверь, пока озноб пробирался к их ногам, пока Сид и Стинки бежали по улице прочь от школы, пока Фиби и Джеральд пытались дозвониться им на мобильные телефоны, а Брейни вот-вот должен был разорвать потрёпанное фото девочки в розовом платье и с бантиком на голове) что-то щёлкнуло в голове Патаки и заставило её прикоснуться к губам парня своими. Прежде чем Хельга поняла, что чёрт-её-дери натворила, их губы встретились и разомкнулись. И в следующую секунду мир рухнул. Затрещали стены, дверь, потолок и пол. Треснуло стекло в окне. Послышались какие-то громкие шумы, звуки гулко грохотали в их головах, а Хельга подумала, что всё не так уж плохо. Их губы разомкнулись и тут же сомкнулись. Сухость прошла, мир устоял, и только звук разбивающегося стекла остался. Арнольд удивлённо отпрянул, оборачиваясь куда-то через плечо. Ах да, в этой комнате ведь было окно. Хельга взглянула за спину парню и с удивлением заметила груду осколков под зияющей расколотой рамой. — Кимбо, ты плохо следил за своим тылом, враги могут быть повсюду! Нет, это оказалось выше её понимания. Хельга Джеральдин Патаки смотрела на Гертруду Шотмэн, в изумлении раскрыв рот и не понимая, как эта престарелая женщина здесь оказалась. — Бабушка?! Но как ты… — Тылы, Кимбо! — Гертруда подняла указательный палец и ткнула им внуку в плечо. Тылы? Ах да… Хельга посмотрела на осколки стекла, потом на разбитую оконную раму, потом на верёвку, ведущую откуда-то с улицы, а с другой стороны которой находилась бабушка Арнольда. Что она только что сделала? Спасла их? И тут пришло понимание. У них всё будет хорошо. Примечание автора: *Морг города Хиллвуд впервые появляется в полнометражном мультфильме НА. ** Конечно, пять лет назад нашим героям было по 12 лет, и происходило это вне рамок мульфильма. Эта цитата отсылает нас к приквелу «Бога…» - «Антагонизм, или Мешок-Из-Кишок». *** «Падение дома Ашеров» - произведение Эдгара Алана По. * * * Прошёл час, или может быть минута, или целые сутки. Хельга сидела на заднем сиденье полицейского «пинто», сжимая на плечах старенький плед, который ей кто-то протянул, и не могла поверить в то, что всё-мать-его-закончилось. Вольфганга успели поймать, когда он пытался выбраться из щели, на которую была способна плохо открывающаяся и рассохшая дверь; Патаки впервые была благодарна чёртову дому за то, что он не выпустил Вольфганга. На переднем сиденье сидел полицейский и говорил по рации кому-то о том, что нарушитель задержан, доказательство имеется, детей спасли, чёртову бабку снова посадили на 15 суток до выяснения обстоятельств. Хельга решила, что обязательно поблагодарит Гертруду Шотмэн за то, что на протяжении долгих лет ей удавалось выручать ребят в самый последний момент. Эта чёртова бабка спасла её чёртову карьеру, ага. Девушка опустила взгляд на свои колени, обнаружив, что дырки на джинсах всё такие же, что пальто не изменило свой цвет на ярко-салатовый, что её старенькие ботинки всё такие же старые. Ничего не перевернулось в её жизни. Недалеко от патрульной машины стоял Арнольд и, импульсивно размахивая руками, пересказывал прошедшие события другому полицейскому. Патаки подумала, что всё это слишком похоже на сказку со счастливым концом. Вскоре об её поступке начнут говорить, по школе расползутся слухи, её злосчастная статья попадёт в городскую газету, и тогда, конечно, через год она поступит в Хиллвудский университет. Арнольд попадёт в старшую лигу, получит стипендию, возможно даже, что их кампусы будут находиться совсем рядом… — Хельга? — Окликнула девушку Фиби, подходя к машине. — Всё в порядке? Патаки подняла свою голову и слабо улыбнулась: — Да, конечно. Да. — Прости, что мы… Сколько можно извиняться? — Успокойся, Фибс. Всё хорошо. — И Хельга вновь стала смотреть на свои колени, показывая тем самым, что разговор закончен. Она была слишком истощена морально, чтобы что-то выяснять. Завтра, пускай всё будет завтра. Как оказалось, Фиби с Джеральдом рассказали дедушке и бабушке Арнольда о том, что их внук попал в передрягу. Они бы сообщили подобную весть и семейству Хельги, но те так и не открыли дверь. Полиция приехала быстро, а вот как Гертруда выяснила местонахождение ребят, осталось загадкой, ведь ни Фиби, ни Джеральд о морге не знали. В конце концов, это не имело значения. Арнольд подошёл к ней и встал напротив, держа руки в карманах куртки. Оба не хотели говорить. Да они и не знали, что тут говорить. Да и надо ли. Ведь что было, то было. С этим нужно жить. Юноша посмотрел на то, как девушка сжимает собственные колени руками, наклонившись вперёд. Плед съехал вниз по её плечам и почти лежал на полу салона «пинто». Выглядела Хельга подавленно, чего Шотмэн никак не мог понять. Он хотел бы что-нибудь ей сказать, поддержать, рассмешить. Увидеть в глазах Патаки те дерзкие огоньки, тот самый заинтересованный блеск. Он хотел поцеловать её, скользнуть губами по её ледяным ладошкам, приложить их к своим щекам и сказать ей, что… — Мне нравятся дырки на твоих джинсах, — с улыбкой сказал Арнольд, присаживаясь перед Хельгой на корточки. Руки девушки скользнули по его шее, Патаки вжалась в его грудь своей и кивнула. Все пути ведут к свиданью.

The end.

      Послесловие автора: Спасибо всем, кто вместе со мной сопереживал Арнольду и Хельге. Этим героям нужно всего лишь немного поддержки и понимания. «Бог из машины» я воспринимаю буквально, поэтому финал был очевиден. Тем более именно таким «богом» часто называли Гертруду Шотмэн, а я глубоко симпатизирую этому персонажу.