Мама

После звонка ты специально взяла отгул, дабы провести время в компании родных людей спокойно, никуда не спеша и не стремясь поймать очередного маньяка. — Пусть хоть марсиане прилетят — меня нет, — ты строго-настрого приказала Майскому делать вид, что начальница-невидимка, и тебя никогда тут не видели. Причем делала с таким уморительным лицом, что можно было писать комиксы. — Понял, — гоготнул Сергей и быстро скрылся с зоны видимости и досягаемости. А Саня с самого утра был в полной боевой готовности — одетый, умытый, со сложенным рюкзаком и улыбкой во все тридцать два, несмотря на то, что поднялся он рановато. Желание познакомиться было сильнее. Но сын не упустил момент вздремнуть в машине и наверстать упущенное. По форме вашей одежды можно было судить о том, что вы собрались на охоту — и тот человек не ошибся бы — Николай Иванович действительно решил сделать отдых экстремальным. Ты, правда, была не в диком восторге от этой инициативы, но сияющие предвкушением глаза Саши того стоили. Чем ближе вы подъезжали к лесу, тем тебе было интересней — как же будет? Как они воспримут друг друга? Автомобиль остановился на обочине, где заканчивалась нормальная дорога и стоял домик лесника. Там же, приветливо улыбаясь, вас ждал отец. — Ну, привет, родные, — эта фраза была произнесена настолько ласково, что тебе хотелось обнять отца и не отпускать. — Пааап, — твои глаза сияли ответной любовью, чистой и искренней. — Это… — Саш, подойди ко мне, — с горящими счастьем глазами попросил сына папа. Санёк просто не мог ему отказать. Он протянул руку младшему, а тот с удовольствием пожал её. А перед тем, как сгрести внука в медвежьи объятия, взглянул в глаза и произнес, не скрывая эмоций: — Наш. Пусть все слышат, наш ребенок! Мой внук! — а тебе просто хотелось разрыдаться от счастья. Ты просто подошла к ним, и обняла обоих, со всей своей нежностью и чуткостью. — Ну что, Саня, готов постигать премудрости охоты? — предвкушающе поинтересовался отец. Все, теперь папа абсолютно и дико счастлив — Сашка с замиранием сердца следит за каждым его шагом и движением. Кажется, проблема с времяпровождением до устройства в школу решена. — Еще как готов, — посмеялась ты, над сосредоточенным сыном, который с интересом рассматривал ружье. — Мам! — возмутился отпрыск. — Прости, сын, — миролюбиво улыбнулась ты, взяв из чехла охотничий карабин. В коллекции было много оружия, но тебя почему-то привлекал именно он. — А вот мама тебе и покажет, как с этим обращаться, — мило улыбнулся родственник. А вот такой подставы ты не ожидала. — Пап! — ты и не заметила, как практически повторила за сыном. Даже с такими же возмущенными интонациями. — Готов? — спросила у сына ты, когда своеобразный тир из бутылок был построен, Николай Иванович отошел на безопасное расстояние, а рядом не пробегал никто «залётный». Твоей задачей было корректировать вооруженного ребенка. — Да, — сосредоточено кивнул Саша. — Сделай несколько вдохов глубоких. Потом — не до конца выдохнув, задержи дыхание и плавно нажми на курок, — вы вместе проделали всю указанную тобой цепочку действий — и у вас получилось — стеклянная бутылка разлетелась на осколки. — Молодец, — искренне приободрила сына ты. После были еще несколько выстрелов, и Саня даже без твоей помощи показывал довольно неплохие результаты. — Наша школа, — удивленно присвистнул папа. — Сашка, молодец! Отпрыск довольно отсалютовал деду, а ты усмехнулась — у Саши твой характер и твоя жажда к победе. И дай Бог, чтобы эта жажда сыграла в его жизни хорошую роль. *** — Мужчины, ужин готов! — ты вытерла руки полотенцем и выглянула в комнату, где мужчины о чем-то шептались с хитрыми физиономиями. Увидев тебя, они сразу мирно сели, и сделали вид, что смотрели какую-то передачу о рыбалке. Папа пошел, напевая что-то, на кухню. Санёк хотел сделать то же самое, но ты его остановила и только хотела задать вопрос, как он сам на него и ответил: — Мам, — ласковая улыбка и карие глаза смотрящие в упор, производили на тебя просто неизгладимое впечатление. Наверное, этим зеркалам души и их обладателю ты готова была простить всё, что угодно. — У меня самый лучший дедушка. И самая лучшая мама. И ты поняла, что для тебя никогда и ничего не будет важнее этих двух самых любимых мужчин. Разных внешне, не связанных генетически, но родных. — Мам, очень вкусно! — восторженно выдал Александр, время от времени отпивая чай из твоей кружки с надписью «Настоящий полковник», которую шутки ради тебе на день рождения с коварной улыбкой вручил отец. Мнение Санька поддержал и папа: — Правда, пальчики оближешь, — а ты как-то с тоской смотрела на тарелку с супом, к которому ты с детского сада не питала особой любви. — Мам, что-то случилось? — обеспокоенно посмотрел на тебя сын. — Мы с дедом уже что-то натворили? Именно вот это вам с Саней еще предстоит побороть — то, что он постоянно чувствует себя виноватым, зажат немного. Ты же хочешь, чтобы он просто жил, как все нормальные дети, не боясь, что он что-то делает не так. Не страшно ошибаться — страшно не исправлять ошибки. — Мама у нас суп не любит, — нараспев пропел отец. Саша захохотал вполголоса. — Ай-яй-яй, товарищ полковник, — отпрыск произнес эту фразу с настолько отцовскими интонациями, что ты случайно подумала, что у папы завелся клон. Сначала тебе хотелось дать отпрыску лёгонький подзатыльник, чтобы не работал язвой. Но в тоже время пришло осознание того, что ребенок пытается убрать построенные собою же рамки. — Саша! — слегка возмутилась ты. Для вида. Нечего расслабляться. *** На улице уже было довольно темно, когда ты заметила того, что отца нет. И Саши тоже. Вроде только что сидели, телевизор смотрели, а тут пропали куда-то. Ты накинула на плечи снятый с вешалки палантин и неспешно пошла к тому месту, где, по твоему мнению, должны были располагаться твои мужчины. Где-то вдалеке было слышно, как сверчали сверчки, создавая аккомпанемент звучанию гитары в сильных и нежных отцовских руках. Кусок земли, исхлёстанный ветрами, Сухою веткой где-то хрустнет вдруг наган… Заиндевелыми еловыми бровями Глаза очертит где-то белая тайга… Прошу, будь ласков с теми, Бог, кого оставлю На этой милой, столь забывчивой Земле. Войди в мой дом, Господь, прикрой плотнее ставни, Чтоб из окон не виден был кровавый след. — отец всегда исполнял эту песню так, что у тебя непроизвольно начинали течь слёзы. А теперь я готов, Господа, или, как вас там, Верой-правдой служить не дано Тем, кто веры не знал, И кому правда не чиста, Тем, кто небо зажёг над страной. Тем, кто веры не знал, И кому правда не чиста, Тем, кто небо зажёг над страной. Не сметь срывать с меня гвардейские погоны, Не сметь касаться лапой русских орденов, Оставьте институткам этот бред ваш революционный И отпустите к матерям мальчишек-юнкеров. Позволю извинить себе убогость мыслей ваших чёрных, Но не могу простить нечищенный наган, Того, что в смертный час мой вы стоите не по форме, Небритость ваших щёк и этот жуткий перегар. А теперь я готов, Господа, или, как вас там, Верой-правдой служить не дано Тем, кто веры не знал, И кому правда не чиста, Тем, кто небо зажёг над страной. Я принимаю свой парад последний. Идут полки мои под царственный венец… Святой отец, души предсмертной собеседник, Уже лежит, лицом разбитым ткнувшись в снег. Земля вас не возьмёт и море вас не примет… Да, можно научиться убивать врагов… Но верьте мне, тысячелетие отринет Тех, кто решился разменять его на год. А теперь я готов, Господа, или, как вас там, Верой-правдой служить не дано Тем, кто веры не знал, И кому правда не чиста, Тем, кто небо зажёг над страной. Тем, кто веры не знал, И кому правда не чиста, Тем, кто небо зажёг над страной.