Мама

Ты тихо подошла к сыну и обняла, положила голову на плечо ещё тогда, когда отец дошел до припева. Он хотел что-то сказать, но ты жестами попросила его молчать. Не хотелось прерывать папу, да и момент был очень трогательным, семейным. Таким, о котором хотелось мечтать, хотелось повторять еще не один раз. Дрова в костре тихо потрескивали, а ты слушала, стояла, уткнувшись в сына носом, но смотрела внимательно. А старший любимый мужчина знал, что найдешь их. Ведь пришел он на то место, где вы сидели шесть лет назад, где отец занимался рыбой, а ты следила за костром, ярко выделяющимся среди темноты царицы Ночи, и чистила картошку. Но самое главное — именно тогда ты согласилась возглавить ФЭС. Отец всегда был для тебя самым главным человеком в мире. Его мнение — весомый аргумент, не подлежащий никаким сомнениям. Единственный, любимый, до безумия родной — все это о том, кто сейчас так мастерски поет песню. — Ребёнок, — родитель взглянул на тебя ласково, улыбнулся, найдя глазами. — Ну и кто тут сырость развел? — не сдержался и любя пожурил. Знаешь, что он сделает все, чтобы слезы на твоих щеках появлялись только от счастья. — Я, — ты шмыгнула носом. Сашка непроизвольно усмехнулся. В его глазах ты сейчас такое же дитя, как он. Вы на равных. — Это все ты виноват, — шутя, вынесла вердикт. Хотя обычно этим занимался как раз исполнитель, правда, не дома, а на работе. — Да-да, я. Виноват, каюсь, — послушно склонил уже седую голову судья. Саша смотрел на вас, приоткрыв рот от восхищения. Ваши отношения казались ему идеалом, ему очень хотелось общаться так же, без смущений, не боясь сказать что-то не то или не так. К этому вам только предстоит идти, но ты уверена, что у вас всё получится. Ты сидела на кухне в удобном кресле и листала какую-то книгу, взятую из шкафа отца. В твоей голове было слишком много мыслей, и ты думала отвлечься на увлекательное чтиво, но текст книги упрямо проходил мимо тебя, услужливо уступая место раздумьям. — Не спится? — усмехнулся отец, включая верхний свет. Комната тут же потеряла свою таинственность. Ты сидела, рядом горел небольшой светильник и тебе его вполне хватало. — Слишком много мыслей. — И какие же мысли тревожат тебя, моё дитя? — папа ласково поцеловал тебя в макушку. Ты с детства млела от этого, казалось бы, простого, но такого важного жеста. — Знаешь, пап… Я вот смотрю на Сашу, на то, как он улыбается, как хмурится, и поверить не могу… — голос был низким, но звучал очень осторожно и проникал в душу. — Чему не можешь поверить? — судья достал из шкафа пачку с чаем и засыпал совсем немного в фарфоровый чайник. — Что он рядом… — негромко выдохнула ты. — Я рад, что ты теперь знаешь, каково быть родителем. Это большое счастье и огромная ответственность. Теперь, дочь, ты понимаешь и меня, и маму. — Еще как понимаю… — ты невольно улыбнулась и накрыла отцовскую ладонь своей. — Не думай, я смотрю на Сашу без розовых очков, и характер его прекрасно вижу. Но он для меня, все равно, самый лучший. — Уверен, что ты будешь очень хорошей матерью. И еще, Галь, когда что-то будет идти не так, не вздумай винить себя, идеальных родителей, так же, как и идеальных детей не бывает. *** — Саш! — прикрикнула ты, будучи слегка утомленной этим разговором, выход из которого ты видела только один и, по-твоему, он был единственно верным. Свалилось же на вас это чертово дело… А ведь утро начиналось как нельзя обычно: вы покоряли гору бумажек, оставшуюся от расследования пустякового грабежа, когда тебе позвонили из министерства и «обрадовали» новым маньяком. В одном из санаториев Подмосковья уже третье убийство богатой женщины с её молодым любовником. Ловить на живца — весьма результативный способ, но вот единственной подходящей кандидатурой на роль бизнес вумен в ФЭС была ты. А Саша был, мягко говоря, не в восторге от этой затеи. Но в разговоре ты упустила сказать, что вам еще нужен парень. Ваня вряд ли подойдет на эту роль. — Что, мам? — сын посмотрел на тебя настолько уверенно и сурово, что ты даже слегка опешила. Карие глаза горели праведным гневом. В голове проскочила шальная мысль: «Интересно, когда ты ругаешь подчинённых, выглядишь так же?». — Я должен молчать, когда моя мама собирается подвергнуть себя такой опасности? Ты понимаешь, что ты собираешься делать? — его голос как волны — то набирает мощность, то бьется волнами о берег, стихая. — Саша, я полковник полиции, — спокойно начала ты, но Саша явно был не настроен слушать объяснений — он нервно вышагивал по комнате, крутя в руках ручку. — И ты понимаешь, что это моя работа? — ты не знаешь, какой чёрт тебя дернул сказать эту фразу, но пути назад уже не было: — Нам еще нужен молодой любовник нашей даме, — и тут же прикусила язык, поняв, что ты только что сказала. Но в глазах сына уже загорелся огонь. — Отлично, — заинтересовано улыбнулся Саня. Теперь была против ты, но отлично понимала, что лучше варианта не найти. Сын подошел к предстоящей роли слишком серьезно — тут же настоял, чтобы вы устроили шопинг для того, чтобы хоть чуть-чуть стать похожими на тех, кого предстоит. Саша улыбался, пытаясь представить, как вы будете выглядеть в роли пары. — О, алмаз моего сердца, — Алекс, сидящий рядом на диване, сполз и тут же припал к твоим ногам. — Пристрелю, — серьезно пообещала ты и вы оба расхохотались. Генерал скрипнул зубами, услышав, сколько будет стоить эта операция, один из его замов ехидно пытался донести до вышестоящего чина, по его мнению, истинные причины того, зачем ты взяла Сашу из детского дома. Уже подходя к кабинету услышала ехидный голосок: — А не думаете ли вы, что госпожа Рогозина пытается удовлетворить свои желания, играя в этой операции вместе со своим сыном… Сын, тем более, уже взрослый парень… — Подполковник, а не прикрыл бы ты свой рот?! Ты завидуешь ее успехам? Знал бы ты, сколько этой женщине пришлось пройти и чем пожертвовать ради профессии и ребенка! Я ее знаю уже двадцать лет! С ней в разведку идти не страшно, не то, что с такими как ты… Подполковник презрительно скривился. Уже перед самой операцией ты заглянула к генералу «в гражданке» — тебе нужно было подписать одну из бумажек, а времени переодеться не было. Там, в кабинете, сидел и тот самый доброжелательный офицер, которому ты и вся ФЭС готовили «приятный» сюрприз. Ты была уверена — он оценит. Сначала он оценил твой внешний вид — распущенные волосы, волнами лежащие на плечах, яркая бирюзовая блузка и белые брюки, — и первые минуты пытался подобрать челюсть. Генерал многозначительно улыбался, тоже отметил то, как ты привлекательно сегодня выглядишь: — Полное соответствие образу! Отлично, Галина! Повезет же твоему сыну — на ближайшую неделю у него лучшая спутница! Генерал взял лейку и отошёл, чтобы полить один из фикусов, как ты положила на стол, — ты сидела прямо напротив подполковника, — бумажный конверт с фотографиями. В этом конверте была кропотливая работа большей части твоего подразделения — Ваня добывал информацию с таким усердием, как Стаханов уголь, и уже через три часа на твоем столе лежал листок с адресом милой девушки, которая терпит негодяя-подполковника в своей постели. После инициативу тут же подхватили майоры — офицер особо не шифровался, поэтому уже через несколько дней на твой стол легла стройная стопочка фотографий. — Каждый судит по себе, — мило улыбнулась ты. Попрощавшись с генералом, поспешила покинуть помещение, и, выходя из кабинета, услышала сказанное генералом с широкой улыбкой: — Да уж, и тут она тебя обошла.