Сестра, как виновница всех моих бед

POV Кирилла – Мам, у меня волосы секутся! – послышался панический вопль моей сестрицы из соседней комнаты. Через секунду она вылетела из комнаты, оттолкнула меня, так не вовремя вставшего у нее на пути, и примчалась к маме на кухню. – Что делать? – потрясая прядью, верещала сестра. – Меньше всякой гадостью подпитывать, – устало ответила мама, оторвавшись от кастрюли с супом. – Какой еще гадостью? – возмутилась сестра. – Это тебе повезло, у тебя волосы прямые. А у меня гнездо воронье! Это ни расчесать нормально, ни уложить. Одни мучения! – Нормальные волосы, не выдумывай, – отмахнулась мама. – Кирилл, ну скажи ей! – беспомощно глянула на меня сестра, тыкая в маму пальцем. – Ушли с кухни оба, – разозлилась мама и взмахнула, как скипетром, половником. Капли супа описали в воздухе дугу и с громким хлюпаньем упали на пол. Сестра скромно смахнула их тапочком и поспешила ретироваться, оставив этот самый тапочек на месте преступления. Я последовал за сестрой. С сестрой мне не повезло. Потрясающе красивая девушка, синеглазая, темноволосая, худенькая. Одевается красиво, красится в меру. Если бы она не была моей сестрой, я бы в нее влюбился. Да я и так в нее влюблен. Искренней братской любовью. Вы спросите, чего ж я тогда жалуюсь? Все очень просто. Дело в том, что сестра меня тоже любит искренней сестринской любовью. Но очень любит. Она буквально готова за меня и в огонь, и в воду. И вообще все ей нипочем, если на любимого Кирочку кто-то косо посмотрит. И от этого все мои проблемы. Как, вы думаете, относятся к парню, за которого сестра готова любому рыло начистить? Ответ правильный. С детского сада и до настоящего времени, а я сейчас в одиннадцатом классе, меня считали хлюпиком. Хотя я таковым не выгляжу, но на самом деле таковым и являюсь. И сейчас та, что всю мою жизнь превращает в ад, рыдает у меня на плече. Оттого, что у нее секутся волосы. Оцените весь драматизм ситуации. – Ну, Карина, не плачь, – глажу я сестру по темным волосам. – Просто перестань волосы выпрямлять. Я думаю, все пройдет. – Ты нихера не понимаешь в волосах, так что молчи, – пробубнила Карина в мое плечо. – Наверное, надо какой-нибудь шампунь купить, да? Я обиженно поджал губы. Я же нихера не понимаю, чего меня спрашивать. – Прости, я погорячилась, – словно прочитала мои мысли Карина. – Ты очень хороший. И ты все понимаешь. А я дура. Началось. Мне оставалось лишь закатить глаза. Карина обожала заниматься самобичеванием. Так мы и сидели, обнявшись и поочередно выдавая реплики в духе «Я идиот. Нет, я идиот», до тех пор, пока в комнату не вошла мама. – Какая прелесть, – смахнула она воображаемую слезу умиления. – Идите есть. Мы с Кариной, вздохнув, поднялись с кровати и направились есть суп. Гороховый суп с утра – это сильно. Но раз мама сказала… Рано или поздно, суп был съеден, тарелки вымыты, а часы показывали половину десятого. И означало это, что мне пора идти на последнюю в своей жизни школьную линейку. Очень трагичный момент в жизни. Мама и Карина провожали меня, как в армию. Казалось, еще минута, и мама вынесет в прихожую краюху хлеба на полотенце с красной вышивкой, а Карина осенит меня крестным знамением. Свалив, наконец, из дома на улицу, я смог вздохнуть полной грудью. По дороге к школе мне встретились одноклассницы. В каждом классе есть такие девчонки. Они не особо красивые, но и не страшненькие. Держатся вместе, но не против пообщаться с другими. Очень странные, саркастичные и ироничные. Смеются над другими. Да и над собой посмеяться не против. За слабых готовы постоять, кого нужно ставят на место. И на мнение окружающих им плевать. С этими девочками я прошел оставшийся путь. Под нескончаемые шутки-прибаутки мы добрались до школы. Обшарпанное здание красного цвета. Да они почти все такие, зачем уделять внимание. Меня, как одиннадцатиклассника необязательного, в линейке не задействовали. Поэтому я в полной мере мог наслаждаться тем, как скачут в танце по ступенькам мои одноклассники. Выражениями их лиц я просто не мог налюбоваться, такая гамма чувств. Пока я предавался созерцанию несчастных ребят, ко мне подошел мужчина лет тридцати и положил свою руку на плечо. Я задрал голову, чтобы посмотреть на него. Высокий блондин с голубыми глазами. Мечта каждой девчонки, наверное. Но я-то не девчонка, так что свои грабли можно с меня и убрать. Об этом я тут же сообщил блондину. – Ты из одиннадцатого «Б»? – проигнорировал он меня. – Допустим, – буркнул я. – Я ваш новый классный руководитель, – лучезарно улыбнулся он во все зубы так, что захотелось выбить их ему. – Меня зовут Анатолий Робертович. Я еле сдержался, чтобы не разоржаться в голос. Имя мне показалось ну очень смешным. Просто можно описаться от смеха. Но все же я сдержался и церемонно представился: – Кирилл Кирсанов. Рад знакомству. Анатолий Робертович наконец отлип от меня и скрылся в неизвестном направлении. Я недоуменно повертел головой, но вскоре забросил попытки найти его. И что ему было нужно? В классе было душно, несмотря на то, что все окна были открыты. Робертович нависал над своим столом, как коршун, и глаголил что-то неведомое мне. Новый классрук оказался еще и учителем математики, что его в моих глазах не возвышало ни капли. – Кстати, кроме меня у вас еще один новенький, – донеслось до меня, и я тут же оживился. В нашем бабьем царстве «новенький», а не «новенькая» было такой редкостью, что аж прям… – Святополк Логинов. Класс затих. Гнетущая тишина продолжалась несколько секунд, а затем резко сменилась хохотом. Чем думали родители, когда сына называли Святополком? Виновник вышел к доске, чтобы все хорошенько запомнили, как он выглядит. А выглядел он довольно обычно. Ростом с меня, зеленые глаза, выдающие его шкодный характер, тонкие алые губы, щуплая фигура. Одет он был так, словно подчеркивал свое телосложение: узкие джинсы, обтягивающие ножки-спички, и балахонистый свитер, какого-то грязно-зеленого цвета, подчеркивающий худобу ног и рук и болезненный цвет лица. Святополка посадили со мной за одну парту. У него оказалась какая-то волшебная справка о том, что ему можно сидеть только на четвертой парте второй колонки. Причем именно на втором варианте. Я тогда подумал, что у него серьезные проблемы со зрением, раз в справке все так строго расписано. Робертович продолжил болтовню, я осторожно повернулся к Святополку и решил завязать дружбу. Ну или приятельские отношения хотя бы. – Привет, меня зовут Кирилл, – принялся давить лыбу я. – Кирилл Кирсанов. Можешь звать меня Кир. – Святополк, – хмуро пожал мне руку Логинов. – Можешь звать как угодно. Хуже не будет. – По фамилии, хорошо? – продолжал улыбаться я. Логинов расцвел. Неужели его имя доставляет ему столько неудобств? Бедный. Так мы и побратались со Святополком. После школы мы махнули в кафе и продолжили общение в более неформальной обстановке. Оказалось, что Логинов обожает фисташковое мороженное.