Talk to me (Поговори со мной)

Неясные тени заполняют комнату, колыхаясь от пламени в камине. Хотя он стоит спиной, не узнать его невозможно: черная, обволакивающая мантия, бледно-серая кожа. Сердце начинает стучать сильнее, когда Темный Лорд оборачивается ко мне. Он не делает ничего, даже палочку не поднимает, просто смотрит в упор, и я тону в липком холодном страхе, чувствуя приближающуюся смерть. Волшебник делает шаг навстречу, выдавив полуулыбку, которая больше похожа на оскал, и в моих руках внезапно возникает меч, которым я, недолго думая, сношу голову Темному Лорду. Его красные глаза смотрят по-прежнему ужасающе, и чувство страха никак не уходит. Стащив с дивана плед, я буквально укатываю в него змееподобного мага и, кинув тело к камину, пытаюсь убежать, но все равно кажется, что он гонится за мной. Оборачиваюсь и лицом к лицу встречаюсь с волшебником. В ушах звенит глухой сдавленный крик, а ледяная бледная рука хватает и трясет меня за плечо. – Эва! Эва, проснись! Я резко сажусь в кровати. По лбу стекают капельки пота, холодные и липкие. – Эва, что случилось? – совершенно спокойно спрашивает Драко, внимательно глядя в мои, наверное, дико испуганные глаза. – Темный Лорд… он пытался меня убить… – сбитое дыхание не дает мне нормально говорить. – Он хотел… Я знаю точно, он хотел! Брови Драко недовольно сходятся на переносице, он закрывает глаза и сжимает желваки. – Не хотел, – мой Принц обнимает и гладит меня по голове. – Он умер. Его больше нет. Совершенно, абсолютно, точно. Он убит. Еще дрожу, но дыхание постепенно успокаивается. – Убит, да, убит, – не могу отцепиться от его футболки. – Все, все нормально. Просто у меня… фантазия слишком буйная. – Давай спать, – Драко отрывается от меня и снова смотрит в глаза. – Да… да… Мы опять ложимся, но сна ни в одном глазу. Не только из-за Темного Лорда, но и собственных тараканов. Ни на чем не основанный и до истерики нелогичный страх, что он доберется до Егорки, заглатывает меня с головой. Лежу и полчаса смотрю в окно. Жарко. Если Драко уже заснул, то нужно быть максимально осторожной. Откинув одеяло, я тихонько опускаю ноги на пол и подхожу к окну. Справившись со старой рамой, приоткрываю его и с удовольствием вдыхаю свежий ночной воздух, тонкой струйкой залетающий в комнату. – Не спится? От неожиданности вздрагиваю и, обернувшись, встречаюсь взглядом с Драко, чья голова, с заложенными за нее руками, повернута ко мне. – Никак, – возвращаюсь под одеяло. Мы снова молча лежим в темноте, и мысли продолжают разъедать мне мозг. – Эва, – окликает Драко, и я поворачиваю к нему голову, – поговори со мной. Усмешка срывается с губ совершенно неосознанно. – У тебя совсем мозги набекрень? – пародирую я. – Ха-ха, – выдает он наигранный смешок. – Теперь мы друзья, поэтому… О чем ты думаешь? – Да так… – я переворачиваюсь на живот, сгребаю подушку под руки и уже на них кладу голову. – Темный Лорд? – Не только… и не столько. – Егорка? Я ничего не говорю, лишь молча отвожу взгляд. Драко выжидает, он научился сохранять терпение рядом со мной. – Он ведь еще ребенок, по сути! – внезапно восклицаю я. – Тринадцать лет, ничего не соображает. Только и знает, что на метле по полю гонять! – В квиддич играет что ли? – Ага, ловец. Кажется, так называется. Ведь того, кто ловит снитч, называют ловцом? – Ага, – Драко улыбается и глядит в потолок. – Я тоже ловцом был, в команде Слизерина. А Поттер – Гриффиндора. Ни одну игру у него не выиграл… А Егорка давно играет? – В команде – года два, а так… как приехал после смерти родителей в школу, Ваня его почти сразу на метлу усадил, и погнали… Правда до… заражения он не очень играл, зато потом… знаешь, реакция стала лучше, зрение, слух, чувство равновесия. Он ни одну игру с тех пор не проиграл. – А почему с таким сожалением? – Лунная болезнь – это все равно болезнь. Оборотней боятся не просто так. Для них не просто так варят зелья. Мой Наставник разрабатывает лекарство, которым можно лечить оборотней. И когда у него получится… – уже почти выкрикиваю «да я буду первой, кто примет его!», но красная лампочка тревоги вовремя загорается в голове. – Когда у Наставника получится, я заставлю Егора принять лекарство. – Заставишь? – усмехается Драко. Наверное, уж очень у меня суровое лицо в этот момент. – Ты прямо ненавидишь оборотней! – А кто их любит? Ты бы видел себя, когда смотрел на повязку у меня на шее в той больничной палате… – грустно отвожу глаза я. – Что, очень испуганный был? Это… автоматически, что ли. У меня, между прочим, типа какой-то племянник есть, у которого отец был оборотнем. – Типа какой-то племянник? – теперь приходит моя очередь усмехаться. – Не сын профессора Люпина? – Ага, он. Откуда у тебя такие подробные сведения, а? – Драко с подозрением поглядывает на меня. – Мой Наставник состоял в переписке с профессором Снейпом и много чего знал, я тебе как-то рассказывала, – дрожащим голосом резко выдаю зазубренную фразу. Хоть это и правда, все равно часть тщательно подготовленного и отрепетированного прикрытия. – Ааа, точно… – протягивает мой Принц и, успокоившись, снова вперяет взгляд в потолок. – Профессор ведь тоже какое-то зелье для оборотней разрабатывал, но с войной он перестал этим заниматься. А если бы нет, лекарство уже бы было, и Егорка никогда бы… – Вот же леший! Я от любой темы возвращаюсь к своим проблемам! – Чувствуешь себя виноватой? – Конечно! – отрезаю я, потому что и без пояснений понимаю, виноватой в чем. – Ведь это я потащила их на ту вечеринку. Ваня долго отговаривался, не хотел идти, но мне за шесть месяцев со смерти их родителей так надоело быть правильной и заботливой «мамочкой» и хотелось оторваться, что… А потом я не спасла его. Его, наверное, еще на поляне заразили, едва ли он успел убежать. Восемь лет, идеальный возраст для обращения. Я была за него ответственна, но… – А почему ты? Ваня тоже там был, и Егор… или Егорка? Как правильно? – Одно и то же, – отвечаю быстро, но про себя все же успеваю отметить, что Драко запоминает, что я говорю. Будь то маленькая разница в имени, или что-то более значительное. – Так вот, Егор ведь его брат, не твой. Ваня должен был вытащить его, а вовсе не ты. Странно, но я никогда не думала об этом. Ваня был там, как и я, но он тоже не… – Я сбежала, – настаиваю на своем, позволяя мысли о Ване утонуть в глубинах сознания. – Поступила, как законченная эгоистка. – Ты поступила, как нормальный человек. Инстинкт самосохранения, знаешь ли. Я бы точно так же сделал. Я, собственно, так и сделал на шестом курсе, – нахмурив брови, припоминает мой Принц. – Пытался убить Дамблдора, чтобы меня самого не отправили на тот свет. – Это другое! – Эээй! – усмехается он. – Ты меня, кажется, плохо расслышала: я не просто смылся, я отправил человеку проклятое ожерелье, потом отравленное вино, потом палочку на него наставил… – У тебя выбора не было, – легко парирую я. – Ты ведь защищал маму… – Что? – Драко обмирает и смотрит на меня, переставая пялиться в потолок. Ему что, никто не говорил такой очевидности? – Если бы ты пошел на попятную, Темный Лорд не просто убил бы тебя с особыми жестокостями и извращениями. Он сначала бы до смерти запытал твою мать! – выдаю мысль, которая для меня была ясна, как день, с тех самых пор, когда я начала читать о Малфоях. – Я должен был рассказать Дамблдору, и Орден Феникса… – Да ладно, что могла сделать горстка волшебников против него? Ты ведь дураком никогда не был, поэтому прекрасно понимал – они еще приказ от Дамблдора получить не успеют, а твоя мать уже будет мертва. Когда защищаешь кого-то близкого, даже минимальный риск неприемлем, а тут… – Его взгляд становится растерянным, но кажется… он чувствует облегчение? – Ради нее ты был готов стать убийцей, а я… даже с оборотнем побоялась сразиться… – Пытаешься доказать мне, что ты плохая? – Драко переворачивается на бок и, подперев голову рукой, серьезно смотрит на меня. – Нет… – со вздохом сожаления вырывается у меня. – Я себе пытаюсь доказать, что я хорошая… Ведь если начну говорить, что плохая, ты просто из приличия и наших дружеских отношений станешь доказывать обратное, и я тебе обязательно поверю, ведь ты знавал плохих людей. – И тебе до них далеко, – он улыбается и убирает за ухо прядку моих волос. – Светает… Оборачиваюсь к окну. Небо окрасилось в холодноватый розовый цвет, и из-за кромки темного леса уже появляются яркие желтые лучи. – Красиво… – Знаешь, а мне нравятся рассветы. Они рассеивают тьму. И мы говорим еще. Про то, как Драко дожидался рассветов в Хогвартсе, тайком сбегая из подземелий. Про полученное от Темного Лорда задание убить Дамблдора. Про тщетные попытки его выполнить. Про Выручай-комнату и исчезательный шкаф. Про Плаксу Миртл в женском туалете и Сектумсепру, от мысли о которой у него по сей день кровь в жилах стынет. Болтаем, пока солнце не начинает светить вовсю, а Драко не засыпает, по-хозяйски положив руку на мое плечо. Он всегда рассказывает мне то, что тревожит его душу. Правду. Ложь такой не бывает, мне ли не знать, ведь по этому делу я мастер. Завралась, запуталась… Я так хотела бы перестать лгать ему! Месяц назад мне казалось это забавной игрой, и я с удовольствием приняла вызов. Заставить аристократа чистых кровей верить мне, дружить со мной, говорить, и вот… Аккуратно выбравшись из-под одеяла и задернув шторы, чтобы свет не бил ему в глаза, я отправляюсь в гостиную. Опять Омут Памяти и пергаменты. Знаю, что хранить информацию на обычной бумаге или, как сейчас делают магглы, на компьютере удобнее, но мне нравятся желтые, плотные свитки. От них пахнет историей, которую я так люблю. Пахнет порохом сражений, ядами интриг, цветами, счастьем, гордостью… Иногда мне в голову приходят странные мысли. Вот бывает, ты берешь пергамент, пишешь на нем, потом долго рассматриваешь, тебе нравится то, что написано, почерк... Или не нравится. А вдруг бумага тоже смотрит на тебя, и ты ей, может быть, тоже не нравишься… Фу, ересь какая! Вот же леший, я ведь это Александру Дмитриевичу отправлять буду! Стерев палочкой последнюю написанную бредятину, убираю все в шкаф, не приведи Перун, Драко это увидит и начнет расспрашивать, что за конспекты я веду. Раньше в моей жизни все было просто: утром и днем я думала о работе, вечерами о Егорке и Ване, по ночам мучилась от кошмаров. Сейчас все упростилось втройне: любая мысль крутится вокруг Драко. Работа – Драко, свободное время – Драко, сны – так или иначе связаны с Драко. Когда я возвращаюсь в постель, он еще спит. Наверное, мы продрыхнем до вечера. *** Драко снился странный сон. Он сидел на большой лесной поляне, где дымились остатки костров, и поднимающееся солнце лениво озаряло их. Малфой огляделся и увидел лежащую у самой кромки леса волчицу светло-серого окраса с коричневато-золотистым отливом. – Эва! – не задумываясь позвал волшебник и сам удивился, почему так уверенно назвал зверя именем практикантки. Волчица заинтересованно подняла голову и, встав, затрусила к Драко. Она остановилась у его вытянутой руки и внимательно посмотрела умными темными глазами. Потрепав зверюгу по макушке, он улыбнулся. Наверное, ему показалось, что волчица улыбнулась в ответ, ведь животные не умеют… Она подошла ближе и доверительно положила голову к волшебнику на колени, подминая под себя передние лапы. Без страха Малфой гладил шелковистую шерсть, пока его пальцы не встретились с тонкой серебряной цепочкой. Он потянул за нее и вскоре нащупал кулон в виде волчицы, который блеснул в свете солнца. Когда Драко проснулся, в комнате уже опускались вечерние сумерки. В руке он держал маленькую металлическую волчицу, длинная цепочка от которой тянулась к шее лежащей рядом девушке. «Волчица, – пронеслось в голове у Малфоя, когда он заправил выбившуюся прядь волос за ушко. – Да какой из нее оборотень! Вон, ни мышц, ни рефлексов, на метле, и той удержаться не может». Как бы подтверждая его мысли, Эва причмокнула во сне, будто младенец и потянулась ближе к мужской ладони. Но маленький колокольчик беспокойства в дальнем уголке сознания Драко пел тревожную трель. – Не, ну, бред… – убеждал себя он, стоя на кухне со стаканом воды, в момент опустевшим. «Да и врать она мне не станет», – продолжался разговор с собой уже в голове, потому что даже от мысли в груди неприятно щемило, а от слов… По старой привычке Драко отправился в гостиную и плюхнулся на диван. Только через пару секунд он удивился, что при этом не снес кофейный столик и прочие следы их ночных посиделок. А оных, собственно, и не было. Все убрано, даже его костюм, аккуратно сложенный, лежал на кресле, хотя сам Малфой отчетливо помнил, что черти как бросил его на диван. Ну и бессонница у Эвы, а вроде и не педантка. Драко повернулся на бок, и в ребра что-то ткнулось. Изъяв из-под себя вещицу, он все же понял, что педантичность – показная: его бабочка с бриллиантовой заколкой на ней все так же валялась там, куда была заброшена. Вздохнув, Драко поднялся и быстро переоделся. Свернув пижаму, он тихонько прокрался в спальню и положил ее на кровать. Эва даже не дернулась, будто и не слышала ничего. Крепко отрубилась…Может, днем еще моталась по дому? Так и не смогла сразу заснуть… Малфой даже немного жалел, что показал ей воспоминание и к ее кошмарам добавил еще и свои. Впрочем… ему-то стало чуть легче, а остальное не должно быть важно. Эва повела плечом и неприязненно сморщилась. Драко как-то рефлекторно погладил ее по голове, и девушка спокойно задышала во сне, а он опять поймал себя на мысли, что она похожа на котенка, ну уж никак не на волчицу. С улыбкой невесомо обвел большим пальцем контур пухлых губ, а потом… поцеловал их. Не задумываясь, просто так, потому что вдруг захотелось. Мягкие. К ним было приятно прикасаться, приятно вести языком, слегка посасывать… Малфой опомнился, только когда в сердце появилось странное теплое ощущение. Он отпрянул и с подозрением посмотрел на Эву, словно ожидал обнаружить у нее на губах какое-нибудь зелье, от которого, вероятно, и становится горячо в груди. Тряхнув головой, чтобы отвадить незнакомое ощущение, Драко покинул дом практикантки. *** Музыка доносилась сюда лишь глухим эхом, и ему это нравилось. Можно не отвлекаться от мыслей. Маггловский клуб, VIP-зона. Много народу, даром, что ночь на понедельник. И почему у волшебников до сих пор были только пабы да приемы в высшем свете? Водя длинными пальцами по кромке стакана с виски, в который обильно насыпали кубики льда, и хмуря брови, Драко в упор глядел на Панси Паркинсон, которая влюбленными глазами смотрела на своего избранника. Рядом сидели Забини, с совершеннейшим безразличием на лице высматривая симпатичных девушек в толпе, и Гойл, который рассказывал что-то с невиданным упоением, даже не замечая, что его никто не слушает. – Алекс, ну пойдем танцевать, – заканючила Панси. Он со смущенной и одновременно снисходительной улыбкой взглянул на нее. – Панс, ты же знаешь, я как медведь танцую, – парень убрал за ухо черную прядку волос и аккуратно поцеловал свою девушку. Драко напрягся. Панси он не ревновал, но вот это движение… Нужно выяснить у Алекса… – Иди, потанцуй, а я посмотрю, – буквально велел он. Девушка надула губки, но покорно встала и вышла на танцпол. Забини тоже молча поднялся, выследив наконец подходящую жертву. – Слушай, Грег, не принесешь нам еще выпить, пожалуйста? – вежливо попросил Алекс с вечной спокойной улыбкой на лице. Тот был на середине какой-то своей истории, но, пробормотав «Конечно», двинулся к барной стойке. – Теперь можешь говорить, – развалившись на диване, сказал Алекс. Драко оторопел. Это он к нему так фамильярно сейчас обратился? Но других кандидатов на разговор не было. Вообще, Малфой не мог сказать, что очень-то жаловал парня Панси. Года на два старше их, Алекс выглядел на удивление взрослым и состоявшимся (что до ужаса раздражало!). Из семьи нуворишей, перебравшихся в Британию из Штатов, «дабы жить в старинном магическом сообществе». Они вели какой-то бизнес… Панси говорила много раз, но Драко никак не удавалось запомнить. Да и не за чем было, хотя девушка просила «поближе узнать Алекса, и тогда вы точно подружитесь!». Уж конечно. – О чем говорить? – совсем неискренне удивился Драко. – Это уж я не знаю! – усмехнулся Алекс. – Ты на меня весь вечер так сосредоточенно смотришь, что я начинаю сомневаться в твоей ориентации, – снова хохотнул он, отпивая из почти пустого стакана. – Я спал с Панси, – со злостью выпалил Драко, хотя поговорить с Алексом собирался совсем не об этом. Просто он так бесил своей спокойной уверенностью, что хотелось уколоть побольнее. – Я знаю, – улыбка на секунду исчезла с лица Алекса, но он быстро вернул ее. – Панс рассказывала. – И тебя совсем не волнует, что она дружит с человеком, с которым спала? – ехидно поинтересовался Драко, сложив руки на груди, глядя на Алекса сверху вниз. – У всех есть прошлое, – спокойно ответил тот. – Ты – ее школьная любовь, не более. Не завоеванная, не достигнутая, и сначала меня это немного тревожило, но теперь… ты ей больше не нужен. Она любит меня, а тебя жалеет, потому что ты никогда никого не любил. Челюсть у Малфоя медленно отвисла. Он нервно хохотнул и отвернулся от Алекса, ведь ответить было нечего, а он попал в какую-то до странности болезненную точку. – Это все? Сжав тонкие губы, Драко молчал. Это не все. Но теперь спросить то, что собирался, оказалось в миллион раз сложнее. – Тебе… она нравится? – сквозь зубы процедил Малфой. – Я люблю ее, – не задумываясь ответил Алекс. Драко замер, сосредоточенно нахмурив лоб. – А ты… ты смотришь на нее, когда она спит? – осторожно поинтересовался он, чуть поворачиваясь к парню. – Чего? – усмехнулся тот. – Ну… да… бывает. Она милая во сне. Иногда хмурится, но если я глажу ее по голове, сразу успокаивается. Малфой опять застыл. Несмотря на музыку, он отчетливо слышал, как в виске пульсирует вена. – Мне пора, – вдруг сказал Драко и, резко встав, двинулся сквозь толпу, едва не снеся Гойла с тремя стаканами виски. – Малфой! – окликнул Алекс, и тот обернулся, но в серых глазах царила странная растерянность. – Я тебе помог? Драко промычал что-то нечленораздельное и быстро ушел. – Куда это он? – удивилась Панси, подойдя к своему возлюбленному. Тот лишь хитро ухмыльнулся, глядя вслед Малфою. – Ты так красиво танцевала, – объявил он, притягивая девушку к себе за талию, на что Панси счастливо и глупо улыбнулась.