Сила любви.

POV Белла Я все размышляла о последних словах Аро, приходя к выводу, что ничего не знаю об этом долбаном мире. Почему в один прекрасный день все стало настолько запутанным? Почему прежние убеждения больше не являются незыблемыми постулатами? Почему добро и зло поменялись местами, и я уже не знаю где та тонкая грань, которая их раньше разделяла? Что случилось с той девушкой, которая точно знала, где черное и белое, где плохо и хорошо? Сегодня я не могу ее найти внутри себя. Я страшусь того, что мое мировоззрение меняется, очень круто, бесповоротно, и от этого становится не по себе. Обидно и то, что для этого хватило всего нескольких слов хитроумного Аро Вольтури. “Столь уж мы разные?” – вторит мое сознание. Хочется крикнуть “да”, но понимаю, что, в этом случае, обману саму себя. Не я ли хотела смерти Вольтури совсем недавно? Не я ли защищала свою дочь любыми способами, даже ценой жизни близких людей? Не я ли собственноручно подписывала смертные приговоры всем: самому любимому человеку на планете, моему Эдварду, что словно тень всегда следовал за мной; преданному своему семейству, вечно рассудительному, любящему меня, как родную дочь, Карлайлу; нежной, трепетной во всей своей многогранности, нежной матери, которая окутала меня любовью и заботой, Эсми; гордой, своенравной, но всегда приходящей на помощь в тяжелое время Роуз; и всем остальным, кто стоял на том проклятом Богом поле и пытающимся защитить меня и всю мою семью? Я предала их давным-давно, в тот самый миг, когда решила любой ценой спасти свою дочь. “Столь же мы разные?” – последние слова, последняя капля, ядовитая капля, что медленно разъедает, изнутри распространяя свои ядовитые щупальца в моей душе, больше нет сил сопротивляться, отмахиваться от истины, делать вид, что я выше других… Кажется, нанесенная вампиром рана затянулась, но облегчения от осознания этого простого факта все не наступало. Осталось ощущение, что вместе с видимыми повреждениями, у меня появились и глубокие душевные трещины, которые заживать совсем не хотели. Я лежу на кровати с закрытыми глазами, имитируя сон, так думается легче. Боже, как бы хотелось уснуть по-настоящему, хоть на мгновение провалиться в этот сказочный мир фантазий и грез, немного забыться, отвлечься от неудержимого роя мыслей, что кружатся вокруг меня, не позволяя расслабиться. Из открытого настежь окна, в потоке легкого утреннего ветерка, до меня долетел нежный запах рассвета. Вдыхаю полной грудью, оказывается, я так глубоко зарылась в себе и своих чувствах, что в какой-то момент перестала дышать. Аромат только-только распустившихся роз, омытых утренней кристально чистой росой, проник в легкие, даря прекрасное наслаждение чарующих мотивов. Его дополняли почти неуловимые переплетения других ароматов: нежная бегония, словно соревновалась с запахом старой оливы, бархатные петуньи боролись за свое место в этом букете, терпкий запах тмина и жимолости вносили легкую перчинку и придавали шарм. Где-то совсем рядом весело плескался и лепетал, утопая в таинственных напевах, небольшой фонтан, что уютно замаскировался в старых лозах дикого винограда. Утро, начало нового дня, время, когда тени отступают, а взору открывается чарующая красота увядающего мира. В отличие от Эдварда (одно воспоминание об имени любимого болью кольнуло в груди, заставляя, непроизвольно поежится от резкой боли), любящего сумерки, я восхищалась именно этим временем суток. Есть в этих нескольких часах скрытая от посторонних глаз магия… Я словно проснулась и впервые увидела нежные солнечные лучи, играющие на моих руках, проснулась сразу, легко, не сделав ни одного движения: просто открыла глаза и увидела все многообразия этого мира. Мне не нужно, подобно большинству людей, сначала пошарить вокруг себя, прислушаться, ощутить внешний мир - я сразу нашла свое “я” в определенных условиях пространства и времени. Я сразу осознала себя Изабеллой Каллен – девушкой способной на жертвенность, умеющую слушать и слышать, любяшую мать и жену… Я Изабелла, которая на одно короткое мгновение, в прохладной темноте ночи, забыла кто она. Медленно поднявшись с постели, я вытянула вверх руки, словно потянулась, проверяя свое состояние. Все в порядке, будто вчерашнего дня и не было. С моего окна открывался потрясающий вид на внутренний сад, которым можно любоваться вечно. Иногда появлялось ощущение, что если постоять у окна еще не много, то обязательно увидишь красивых барышень неспешно гуляющих по петляющим аллеям под руку со своими кавалерами. Их звонкий кокетливый смех обязательно будет утопать в зеленой роскоши сада, а вон там, из-за угла, неожиданно выскочит шут, нараспев веселя вельмож, напевая веселые мотивы. Под тенистыми кронами прячется влюбленная парочка, что решила бежать от родителей, которые обязательно попытаются разлучить голубков. А вон там, под старой аркой, сотканной из виноградников, сидит злодей, коварный и угрюмый старикан, который плетет интриги и будоражит своими выходками весь Двор. Юные кокетки и горделивые вельможи делают вид, что не замечают злодея, хотя сами частенько пользуются его услугами… Моя фантазия и истории из любимых романов услужливо унесли мое сознание в те далекие времена. Я растворилась в буйстве красок и водовороте ощущений… Сильный, устрашающий грохот, доносящийся из спальни моей дочери, вернул меня из мира фантазий на грешную землю. Подсознательный страх и паника сковали мышцы. Не теряя ни секунды, я выскочила из своей комнаты и, не задерживаясь в длинном коридоре, дернула соседнюю дверь и оказалась в покоях своей принцессы. Картина, открывшаяся моему взору, оказалась настолько абсурдной, что в первые несколько минут у меня пропал дар речи. Посреди огромной детской комнаты сидел потерянный Алек Вольтури. Мне показалось или парень сам не понимал, что здесь происходит? Он ошарашено оглядывал руины, что некогда звались кроватью, порванный нежно голубой балдахин одинокой рваной тряпкой свисал с потолка, на полу валялись опустошенные подушки, перья из которых, плотным, толстым слоем закрывали собой прикроватный ковер. Большой канделябр печально качался на потолке, время от времени поскрипывая, словно предупреждая, что вот-вот рухнет. Невольно я начала рыскать пристальным взглядом по комнате в поисках своей дочери, мысленно расчленяя Вольтури, который навредил моей дочери. – Где она? – прошипела я, нервно сглатывая яд, который заполнил весь рот. – Мамуличка! – воскликнуло чадо, появляясь из-за спины, продолжавшего сидеть, как статуя, Алека. – Представляешь, Ал согласился со мной поиграть. Мы были пиратами и я взяла его в плен и теперь он мой раб, и будет, исполнять все желания! – Представляю. – Прошептала я, еще раз оглядывая руины, что смутно напоминали детскую. – Кажется, мне пора… – растеряно обратился Алек к Несс. – А желание? – топнула ногой дочка, при этом ударяя Алека по голове кулачком. – Ты поклялся! – Чего изволит ваша светлость? – выбравшись из кровати и отряхнув одежду, склоняясь в притворном реверансе, осведомился Вольтури. – Хочу мороженого, много мороженого. – Сквозь звонкий смех пролепетало мое чудо, явно радуясь тому, что ее желания будут исполнены. – Позвольте откланяться для исполнения желания моей королевы. – В том же духе ответил Алек, искренне улыбаясь Несси. – Так и быть. Разрешаю. – В той же манере ответила Ренесми. Он поравнялся со мной и чуть слышно прошептал: – Посмеешь хоть словом обмолвиться о том, что здесь произошло, – удушу собственными руками. Не дожидаясь ответа, видимо, он и ненужен был ему, Алек покинул комнату с высоко поднятой головой и с противной маской брезгливости, перемешанной с отрешенностью, на лице. И опять меня начали терзать смутные сомнения. Что это сейчас было: желание не показать своей слабости или, того хуже, привязанности к живому существу? Великий Алек Вольтури, не способный на чувства и нежность? Я окончательно запуталась в жителях этого замка, в их быстрой переменчивости, в многослойности масок и личин, которые сменяют друг друга зачастую в самые неожиданные моменты, заставляя теряться и чувствовать себя глупой. Еще немного и я сойду с ума! – Милая, ты уже завтракала? – поинтересовалась я у крохи в попытке отвлечься от странных мыслей. – Да, мамочка, меня покормила Рената. – А как прошло твое утро? – Когда я проснулась, то меня уже ждала Рен, – девочка скривилась, словно проглотила лайм, – она заставила меня поесть. Фу… это была овсяная каша с фруктами и какао. Потом пришла Джейн и принесла мне вот это платье, правда, красивое? – Несси покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя свой наряд. Платье и вправду было фантастично, словно соткано из воздуха, тонкий шелк струился по маленькому телу, будто каскад из водопадов, который образовывал множество рюшек. Небесной синевы бант струящейся лентой вился вокруг талии и подчеркивал легкость наряда. Из маленькой девочки Несси превратилась в юную леди. – А потом она сказала, что неприлично ходить с гнездом на голове и взялась за прическу. – Продолжила Несси. – Видишь, у меня теперь красивые волосы, как у взрослых. Я только покачала головой, внутренне удивляясь терпению Джейн, ведь до нее на такой подвиг была способна только Роуз. – Потом появился Алек и сказал, что их вызывает Аро, девочки не хотели оставлять меня одну, и Ал любезно предложил свою помощь. – Дочка смутилась в нерешительности, явно раздумывая – стоит ли продолжать свой рассказ. – И вот… я уговорила его поиграть в пиратов… Она развела руки в стороны, демонстрируя красоту своей теперешней комнаты, при этом всем своим видом показывая, что она здесь не причем. Ее искренний жест и наивные глаза не смогли не тронуть. – Моя госпожа, ваш покорный раб выполнил поручение. – В комнату вошел Алек с огромной мороженицей в руках, задорно улыбаясь моей дочери. Я почти уверенна, что никто и никогда не был удостоен такого внимания (кроме его сестры) со стороны этого вампира и, наверное, никогда и не увидит. – О, мой верный друг… – Так я уже не раб? – делая удивленное лицо, переспросил Алек. – Раб-друг, – тут же исправилась Несси. – Я рада, что ты вернулся. – К сожалению, мне нужно покинуть вас прекрасная принцесса, – сделал печальную гримасу Алек, – но клятвенно обещаю, что как только коварная злодейка судьба подарит мне глоток свободы, как только угрюмые враги вашего королевства падут к вашим ногам, я снова склоню перед вами голову. Они весело рассмеялись, как дети, радуясь новой игре. – Я буду ждать вас, мой лорд. – Пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, ответила Несси, она достала из маленького кармашка платочек и протянула его Алеку. – Пусть этот маленький подарок, хранящий много тайн, будет всегда с вами. – О вы так щедры. – Ответил Алек, принимая “бесценный дар”. – Куда бы не забросила меня судьба и воля злого царя, я буду помнить вас. Вы навеки поселились в моем сердце, а этот чистый платок (он сделал ударение на слове чистый) всегда будет напоминать мне о прекрасном чуде, которое мне пришлось оставить не по своей воле. А дальше мой мозг просто отключился в нежелании воспринимать реальность… Алек Вольтури встал перед Ренесми на одно колено и нежно припал губами к ладошке дочери. В этом, с виду наигранном, жесте было что-то, чего я пока не смогла разобрать. – Прощайте, моя принцесса. – Нет, до свидания, мой лорд. После прощания, больше напоминающего театр абсурда, в котором мне пришлось стать зрителем, не способным произнести ни слова, Алек Вольтури подошел к двери в намерении покинуть комнату, но потом, как будто что-то вспомнил, остановился. – Я распорядился об уборке комнаты, – эти слова предназначались мне, и тон с которым они были сказаны (холодно-безразличное пренебрежение) очень сильно разнился с тем, которым он только что разговаривал с Несси. – Вам лучше несколько часов погулять в саду. Феликс присоединится к вам через пятнадцать минут. Да, если так началось утро, то я боюсь и представить, какие сюрпризы ждут меня днем. Никогда не думала, что громила Феликс, которого когда-то определила в ряды умственно отсталых вампиров с кучей мускулов, может быть столь разносторонним. Помимо того, что он притащил с собой рояль, который сейчас спокойно дожидался своего часа, стоя в летней беседке под кронами старого орехового дерева, которое слегка наклонилось под тяжестью ветвей и со всех сторон скрывало беседку от любопытных глаз, так этот громила оказался еще и умным, начитанным собеседником. В его рассказах, которыми он весьма открыто делился с Несси, герои буквально оживали. Они мысленно переносились на поля сражений, в красивые замки, в разговоры королей и королев, медленно и с интересом шагая по страницам истории старого мира. В какой-то момент мне опять стало стыдно за свое поверхностное суждение о людях, точнее, вампирах. – А про Наполеона ты тоже знаешь много историй? – в короткой паузе между рассказами спросила Несс. – Естественно, а что бы ты хотела узнать? – Все! – радостно взвизгнула Несси. – Ну, тогда я расскажу, только при условии, что все-таки съешь свое почти растаявшее… – он принюхался, чтобы определить к какому съедобному яству принадлежит разноцветная полукашица, находящаяся в руках у дочери, –… м-м-м, свое мороженное. – Хорошо. – Пообещала Несси, тут же запихивая порцию любимого лакомства в рот. – Так вот, Наполеон Бонапарт родился в… – и понеслось: события войны, его двор, изгнания… Из уст Феликса история этой известной личности порой казалась сказочной, иногда фантастичной, были и такие минуты, когда искренняя жалось накрывала своей мягкой волной, даря столь удивительное чувство. – А для чего здесь рояль? – наконец заметила инструмент вечно увлеченная всем и сразу Несси. – Мы будем играть на нем. – Спокойно, словно учитель ученику, ответил Феликс. – А вы умеете? – удивилась Несси. Видимо, мою девочку удивил этот факт, впрочем, как и меня: в который раз за день поймала себя на мысли, что совсем не разбираюсь в людях. – Да, а ты? – Меня учил папа, но я играю хуже него. – Стесняясь, ответила Несси. – Продемонстрируешь? – А можно? Он такой красивый, я имею в виду рояль… – Милая моя, я принес его сюда специально для тебя на тот случай, если мои истории тебе не понравятся. – Тогда ладно. – Сдалось дитя. Ренесми, забежав в беседку, удобно уселась на мягком табурете и, подняв крышку рояля, бережно пробежалась по черно-белым клавишам. Хлынули первые аккорды неизвестной мне мелодии. Музыка словно брала свое начало из неизвестного живительного источника и нежно перетекала в наш мир, неся чарующий поток умиротворения. Маленькие пальчика плавно скользили по клавишам, унося меня и Феликса, который с недоумением и восхищением вслушивался в чистоту аккордов, за пределы этой реальности, в мир, где все просто и понятно, где яркие краски дарят покой, где нет боли и отчаянья… – Милая, что это? – тихо прошептала я. – Вивальди, это Вивальди… - прошептал печальный, безлико выцветший голос. Я оглянулась, чтобы убедиться, что это мне не послышалось, что моя догадка правдива… У меня за спиной стоял Маркус Вольтури, в глазах которого плескался океан не выплаканной боли. Он отрешенно вслушивался в мелодию, пустыми глазами смотря перед собой, не замечая никого вокруг…