Закрытая зона или мутация нового поколения

« Плей- се ероу клайд-те- Шикл-шекл. Плей-се ероу Пор – Шекал-де. (Тот, кто побеждает других – силен. Тот, кто побеждает себя – могуществен). Это любил мне повторять мой Предводитель в то время, когда я еще был Неокропленным Воином. Весь свой Путь, я старался следовать его наставлениям. Но и моему пределу пришел конец. Когда я понял, что побеждать свою природу является противоестественным.» Уинр Верн. АтжлМор – огромный корабль научно - исследовательской лаборатории Аттури состоял из семи ярусов и пятнадцати секторов. Это была та самая закрытая зона, на которую было необходимо оформлять дополнительное разрешение для ее посещения. Это была та самая закрытая зона, про которую ходили странные слухи. Это была та самая закрытая зона, в которой Тодинду удалось побывать еще тридцать лет назад. Тогда, будучи Окропленным воином, Тодинд (Весельчак), совал нос туда, куда не следовало. Возможно, это была одна из причин, по которой его отправили вместе с яутским ученым на научный корабль Аттури. Множество лабораторий и инженерных отсеков не шли ни в какое сравнение ни с чем ранее увиденным Окровавленным. Здесь восстанавливали то, что восстановлению в принципе не подлежало, здесь рождалось то, что не могло родиться. Тогда, покинув пределы АтжлМора, молодой воин впервые задумался о том, что раса Яутжа может сильно уступать расе Аттури. Но это было давно. С тех пор многое переменилось и многое случилось. Две враждовавшие расы так и не смогли прийти к единому соглашению, пока Аттури развивались, Яуты продолжали совершенствоваться в своей неутолимой жажде охоты. Достаточно сильные и обученные, их переполняло чувство собственной значимости, которое и толкало многих из них в Темноту ночи. В то время Тодинд много фантазировал и много тренировался. И чем больше он тренировался, тем сильнее в нем крепло чувство собственного достоинства. Его, впрочем, как и всех остальных, интересовали трофеи и самки, то, от чего закипала кровь и хотелось заявить всей Галактике о своем существовании… Что ж… Заявить Галактике о себе у него получилось… Теперь, находясь снова на АтжлМоре уже под другим именем и с другими целями, Уинр Верн (Беда) не впечатлялся этим кораблем. Ему предстояло посетить тот отсек Мора, который был ранее для него закрыт. Именно в этом отсеке содержались пойманные преступники Расы Науду. Именно здесь через несколько часов ему должны были отрезать голову. *** Вскрикнув, уман задергался и попытался выкрутиться из железного захвата ошейника. Тонкая шея была вся покрыта синяками и ссадинами. Существо уселось на пол и принялось разжимать тощими пальцами зажим, который все сильнее врезался в незащищенную кожу. Это была самка. Та самая, которую доставили сюда полгода назад. За это время над ней провели достаточно опытов, и практически все дали положительный результат. То, что Аттури проводили опыты над инопланетными расами – ни для кого не было секретом. Но вот, то, что именно они делали с ними – было закрыто за семью печатями. Еще тридцать лет назад, Яуты попытались выяснить, что именно ученые Мора делают с уманами, но ничего вразумительного так не получили. Это не могло послужить поводом для войны, и Аттури продолжали свои опыты. Их интересовала нервная система уманов, и что именно может служить Хулий – бпе (сумасшествию). Как оно проявляется и может ли уман быть опасен в этом состоянии. Разрабатывая новое нервно паралитическое оружие против других рас, Аттури увлеклись. Их начало интересовать изменение генетического кода подопытных, его разложение и последующие мутации. Саапр - один из ведущих специалистов лаборатории пробовал на уманах все возможные средства, которые могут вызвать раскол сознания и привезти к подмене реальности, те опыты, которые смогут вызвать аномалии. В ходе исследований выяснилось, что самки уманов намного психологически более выносливы, нежели самцы. Их сознание более ясное и у них более ярко выраженная эмоциональная связь. К сожалению, многие из подопытных не доживали и до двух месяцев. И теперь, скрытый темным стеклом лаборатории, Саапр с задумчивостью смотрел на хрупкое существо в центре комнаты, которое рвалось из жесткого захвата. Из-за полной безысходности, Сара вцепилась зубами и гладкий металл. Ее снова привели в эту страшную комнату. В этой комнате всегда было больно, и ни разу она не помнила, как оказывалась в своей капсуле. Мышцы затекли и было ощущение, что все нервные окончания притупились. Ей было страшно. Господи! Да она в жизни так никого не боялась, как этих существ. Кто-то из них знал человеческий язык, но он был настолько исковеркан, что приходилось переспрашивать. Сколько времени прошло с того момента как девушка очутилась здесь – она не знала. Время тянулось невыносимо долго, а их капсулы открывались только в том случае, если кого-то уводили для исследований. За все это время вокруг Сары опустело несколько капсул. Люди сменяли друг друга, а вскоре Сара начинала считать время по опустевшим местам. Это было жутко, находиться среди таких же обреченных и не иметь никакой надежды на спасение. Девушка знала, она предчувствовала, что умрет здесь и от этого становилось еще страшнее. Она была не готова смириться со смертью. Может быть поэтому, самка была еще жива. Насмотревшись на то, как надрывается хрупкое тело, Саапр нажал на кнопку. Неестественно выгнувшись назад, уман начал биться в конвульсиях. Его швыряло из стороны в сторону, и было видно, как все мышцы в слабом теле напряглись. Подержав подопытного еще несколько мгновений, Саапр отключил «рекр де». Ему понравился результат. Правда… можно было бы и уменьшить давление. Как только прекратилась подача разрядов, Сара распласталась на полу. Голова кружилась, а внутри все горело. Она ненавидела эту круглую комнату, с высоким железным потолком и красным освещением. Прикрыв глаза, девушка пыталась промотать в памяти все коридоры корабля, по которому ее водили. Это помогало быстрее приходить в себя и проверять память. Девушка была во всех отсеках лабораторий, она помнила каждого из них, кто до нее дотрагивался. Высокие, под два метра ростом, с непропорционально большими головами, они уже давно не пугали ее своим внешним видом. Сначала, они все казались Саре на одно лицо: зеленоватая кожа, выдающийся лоб, глубоко посаженные маленькие глазки и клыкастый рот, обрамленный внешне четырьмя выступающими жвалами. Особенно странными были волосы: толстые и массивные, они махали ими, когда выражали свое недовольство. Но со временем, девушка научилась различать их. У них были свои лица и неповторимый рисунок на лбу. А еще они обладали очень сложной речью. Множество рычащих звуков перебивались гортанными рыками и кряхтением, но и к этому можно было привыкнуть. То, что с самого начала казалось невозможным, постепенно становилось все более и более понятным. То, что эти существа были телепатами – Сара узнала практически сразу, когда ее привели впервые в лабораторию к Саапру. Он не представлялся, его так называли остальные. Он был очень крупный, с выпирающей вперед нижней челюстью и когтистыми руками с жесткими ладонями. Именно тогда Сара впервые оказалась в этой комнате и на нее впервые надели этот страшный ошейник… Дыхание перебивалось, а шейные позвонки горели. Эта процедура повторялась каждый раз, когда она начинала сопротивляться. На глаза навернулись слезы, и тело забил озноб. Перевернувшись на бок, самка не могла видеть, как открылась позади нее дверь и в комнату вошел помощник Саапра. Адомур (Бездна) был меньше ростом и имел более тесный контакт с уманами. Его тяжелые шаги отдавались эхом по комнате. Подняв на руки дрожащее тело, аттуриец вышел в коридор. Он чувствовал, что уману очень больно, и что эта боль и слабость не пройдет еще целый «кларт» (день). Самка была очень легкой и безвредной. Достаточно молодая, она могла бы приносить потомство, но Саапр распорядился по- другому. Адомур всегда проявлял интерес к расе Пьод Амедха – так называли уманов охотники, которые иногда забирали тех, кто был Саапру бесполезен. Проведя много времени в лабораториях, аттурийцу казалось, что он знает об уманах все, но как только к нему в руки попадал живой уман: молодой ученый понимал, что не знает ровным счетом ничего. Их физиология, психология, принципы и суждения – все кардинально отличалось от их расы. А еще все уманы были непредсказуемы. Они легко пугались и могли впасть в истерическое состояние. Но эта самка… Возможно, ее можно было бы уважать только за то, как она цеплялась за свою жизнь. Их привозили на АтжлМор партиями в пятьдесят особей каждый «скивде» (сезон). Некоторых замораживали, а на других ставили опыты. Те, кто смог выжить переводились в капсулы: большие ящики в два метра длину и в высоту, сделанные из толстого стела. Он кормил их и пытался выучить их язык. Первое время его боялись, но потом к нему привыкали, и эта самка к нему привыкла. Адомур не чувствовал с ее стороны страха, когда он подходил к ней. Она боялась не его – она боялась боли. Многие из них боялись боли, поскольку болевой порог у этих существ был очень низкий. Те, особи, которые не могли больше выдерживать опыты, либо усыплялись, либо продавались охотникам. Дальнейшая судьба уманов была неизвестна. На них либо охотились, это касалось самцов, самок же, продавали в гаремы. Их генетические коды были нарушены, у некоторых непоправимо, так что они не могли забеременить, как и не могли вернуться обратно на Землю. Аттуриец склонил голову вниз, самка была в сознании. Ее волосы свисали вниз и щекотали живот. Самка все еще рыдала и ее хрупкое тело сильно сотрясалось в сильных руках. *** Эти темные железные коридоры с высокими потолками и выгравированными стенами очень сильно напоминали собой его родной Аттол. Клановый корабль, на котором Яут прошел обряд посвящения. И здесь, как на Аттоле было жарко. Его вели между отсеками по узким коридорам, куда научные работники обычно не заглядывают. Шансы встретить здесь кого-то были ничтожно малы, именно поэтому Енинд (Бездомный) выбрал этот путь. Первый подручный Оганда (Вереск), Енинд не чувствовал со стороны Уинр Верна ни агрессии ни гнева. Это было странным. Яут шел совершенно спокойно с тем умиротворенным видом, который бывает в ожидании чего-то очень приятного. В магнитных наручниках с железным ошейником на шее, Уинр Верна даже не пытался вызвать двух своих сопровождающих конвоиров на провокацию. Тогда, тридцать лет назад аттуриец и яут встречались на этом корабле. И уже тогда Енинд знал, что с этим яутом у него будут проблемы. - Помнишь, как много лет назад, ты, Уинр Верна, поклялся Черным воином, что отсечешь мне голову. Теперь, идя на казнь, тебе есть, что мне сказать? Их тяжелые шаги эхом отдавались от стен коридора. Было в этом что-то ритуальное, как будто кто-то отбивает свою последнюю чечетку. - Всегда был рад посочувствовать радостям ближнего. Его голос казался отрешенным. В нем не было той спеси и надменности, которой так славились другие войны расы науду. Уинр Верна убивал как яутов, так и аттури с одинаковой жестокостью. Каждый сезон, он открывал свою охоту, в которой погибали очень многие войны и научные исследователи. Он издевался над законами науду, преступая их и не признавая ни одного из Богов, которым поклонялись и которых боялись. - Тебе отрежут голову и отправят на твой клановый корабль. Твое имя, как данное при рождении, так и приобретенное будет внесено в список «Кхартара» (Позорное древо). От Енинда веяло раздражением. Достаточно высокий, с бледной кожей вокруг жвал, он был весь покрыт темными пигментными пятнами. Хоть он не носил обмундирования охотника, но он умел драться. А еще он никогда не одевал запястные лезвия, когда был на клановом корабле. О его преданности Оганде слагали легенды, он верил, что необычайные случаи могут повторяться, и что лаборатории АтжлМора - являются последним прибежищем негодяев племени яутов. - Это твое право рассказывать небылицы. Мое право – их не слушать. Говоря это, Уинр Верна задумался. Он представлял примерно, что его ждет. Яут не был уверен, точнее, он совершенно не верил тому, что говорил аттуриец. Скорее всего, его посадят в какой-нибудь отсек и будут проводить опыты. Эта была та закрытая тема, которая так беспокоила Аттол. Известие, что аттурийцы стали проводить опыты на яутах всполошило все касты. Именно поэтому, Аттол тридцать лет назад отправил на АтжлМор своего научного исследователя с охранником. Тогда выяснить ничего не удалось, но яут знал, что опыты проводились. Проводились над теми охотниками, которые преступили закон, и которых приговорили к смерти старейшины Науду. Ему удавалось скрываться двадцать лет, но ничего в этой жизни не вечно. Он не хотел покоя. Та ненависть, которая заставляла существовать и искать удовольствия, пожирала изнутри, открывая новые грани восприятия. Сара чувствовала, что ее несут. Темный коридор сменился развилкой, которая исчезла за очередным поворотом. Ее тело обессилило и не было вообще никакого желания даже о чем-то думать. Ее наказали. Наказали за то, что она укусила Саапра. Над ухом послышалось успокаивающее рокотание. - Боль уйдет, разум поправится. Да, несомненно, Сара уже научилась понимать его рыкающий язык. Казалось, что Адомур был единственным существом, которому было до нее дело во всей Галлактике. У него были светлые глаза, и сам он был серого окраса. Этот аттуриец кормил ее и разговаривал с ней. Он научил девушку многим выражением, так, что она начала понимать примерно, о чем говорят остальные науду. И Сара не могла понять, лучше ей от этих знаний или только хуже. Девушка открыла глаза, когда почувствовала, что аттуриец остановился. Прислушиваясь, Адомур развернулся на восемьдесят градусов и застыл. Девушка попыталась спросить что случилось, когда до ее уха донесся звук шагов. Судя по эху, это была группа. Посторонившись к стенке, Адомур слегка склонил голову, когда из-за поворота показался Енинда. Помощник главного советника Старейшин нахмурился, но шаг не сбавил. Бросив презрительный взгляд на своего соплеменника с уманкой на руках, аттуриец потерял к ним интерес. По кораблю давно ходили слухи, что Адомур слишком уж привязывается к своим подопечным, но на это закрывали глаза. Саапр сам лично просил Оганду не наказывать молодого аттурийца, и теперь Енинда убеждался, что все слухи, были правдой. Ни один из исследователей, не стал бы таскаться по кораблю с Пьод Амедха на руках. Как только к ним приблизился пятнистый аттуриец, Сара еще сильнее вжалась в грудь Адомура. То презрение, которое читалось во взгляде Енинда, девушке очень не понравилось. Судя по его украшенным валарам, и то, как Адомур опустил голову, этот аттуриец не принадлежал к касте исследователей. За ним шел конвой, а с конвоем закованный в наручники представитель науду. Глаза все еще были влажными от слез, и девушка изо всех сил старалась рассмотреть чужака. Он был чуть выше аттурийцев. Его песочного цвета кожа была покрыта нательной сеткой, низ прикрывала юса, а на светлых валарах не было ни одного украшения. Такого Саре еще не приходилось видеть раньше. Наручники сильно сдавливали его руки, но, казалось, яута это не заботит. Когда они поравнялись, Сара встретилась с ним взглядом. Желтые и яркие, его глаза, казалось, прожигали изнутри. Присутствовало ощущение, что тебя видят насквозь и даже сильные руки Адомура не смогут тебя защитить. Дернувшись, девушка ощутила, как аттуриец сильнее прижал ее к своей груди, а в следующую секунду она услышала в своей голове «Привет». Голос был шипящим, но четким. И только спустя некоторое время, Сара поняла, что к ней обратились на ее родном языке. *** Красный гигант уже второй раз показывался на орбите, а Оганд все еще не принял у себя Енинда. Главный советник старейшин АтжлМора стоял на самом верхнем ярусе и смотрел в космос. Его не завораживала эта картина. И он ничего не ждал. То, что Уинр Верна привезли на исследовательский корабль, казалось, было нереально. Сколько раз Советник прокручивал у себя в голове эту встречу. Сколько раз он мечтал об этом дне. Большинство жертв Уинр Верна умерло позорной смертью. Он никого не пощадил, даже ученых. И вот, наконец, он здесь. Дверь с шипеньем ушла в сторону, и на пороге показался Енинд. Ему нравился этот зал. Он был весь покрыт стеклом и со всех сторон ты был окружен космосом. С Огандом всегда было именно так: никогда не знаешь в какую атмосферу попадешь. Но сегодня, все было спокойно. - Он в секторе Саапра. Что дальше с ним делать? Послать предупреждение на Аттол? Обернувшись на помощника, советник клацнул жвалами. Он никогда не отвечал сразу, хотя заранее знал ответ. Его болотного цвета кожа с черными полосками считалась тем индивидуальным окрасом, который говорит о хорошем генетическом коде. - Нет, на Аттол сообщать ничего не надо. Поместите его в заднюю секцию лаборатории и пустите газ. Посмотрим, что он прячет от нас в своих воспоминаниях. Поклонившись, Енинда покинул верхний ярус АджлМора. *** Удобно усевшись в капсуле, девушка начала кушать смесь, которую ей принес Адомур. Серая масса со вкусом курицы проглатывалась рефлекторно. Весь пол капсулы был покрыт мягким настилом, на котором можно было спать. Ей до сих пор было странно просыпаться здесь. А еще, Сара и подумать не могла, что будет чувствовать себя настолько дискомфортно от того, что не может видеть себя. В лаборатории нет зеркал и девушка не имела представления, как она выглядит. Сара чувствовала, что во внешности произошли изменения: волосы перестали выпадать, а кожа лица стала ровной. Тот гормональный всплеск, который случился с ней в переходном возрасте так и оставил на ее лице прыщи. И каждый день просыпаясь у себя дома, девушка проводила подушечками пальцев себе по щекам, чтобы почувствовать улучшение. Забавно, что именно здесь она их и почувствовала. Но вместе с внешними изменениями, произошли и другие, которые очень напугали. Сара начала слышать голоса, а потом, ее начало парализовать. Сначала одну руку, а потом ногу. Это повторялось все чаще и чаще, и никто не собирался ей помогать. И еще кое-что… девушка начала чувствовать магнитные поля. Это напоминало волны радиостанции, которые ловил ее вестибулярный аппарат. Сара еще не могла определиться нравится ей это или нет. Но вот то, что это пугало было однозначно. Наблюдавший за уманкой Адомур, оперся одной рукой о стену. Он любил тайком наблюдать за ней. Насколько слабое и эмоционально восприимчивое существо. Ее сны, он купался в ее видениях. Хрупкое строение тела делало самку более чем уязвимой, но Адомуру это нравилось. Она нуждалась в нем. Уманка – первая самка, которая звала его и не боялась его. А ее запах… он был очень приятным. Неповторимый и возбуждающий, он толкал аттурийца к ее капсуле. Поведя жвалами в разные стороны, Адомур нахмурился: тот яут, которого они встретили, ему очень не понравился. Было в нем что-то неправильное, что-то умановское. Раса уманов запрограммирована на самоуничтожение – это факт. И тот яут, преступник, которого отвели в задний сектор был достоин своей участи. Удостоверившись, что самка доела еду, Адомур выключил свет в зале с капсулами. Несколько уманов вскрикнули, но его это не волновало. *** «Они не оставят мне шанса. Ничто в этой жизни не должно нуждаться в жалости. Интересно, и как давно аттурийцы учатся у яутов жестокости? Нет ничего более злого, чем стремление во чтобы то ни было осуществить благо. А зло, которое мы не в силах избежать – мы ненавидим. Так устроен организм. Аттури сумасшедшие, если хотят пойти против природы самосохранения». Этот отсек яуту не понравился. С него сняли ошейник и наручники, но теперь он загнан в угол. Проходя мимо отсеков, Уинр Верна знал, что он не один такой на этом корабле. Здесь было много отребья подобного Йору. Насильник несовершеннолетних самок, он так и не прошел обряд посвящения. Иные, не выключали световую защиту перед добычей, другие убивали детенышей и беременных. Это было то, ради чего стоило поплатиться жизнью? Яут хмыкнул. Сейчас он был спокоен как никогда, он знал, что сказки Енинда не найдут реального подтверждения. Он слишком много сделал, чтобы позволить им себя убить. Это неправильно. Хотя… насколько это забавное понятие, впрочем как и Кодекс. Они не присуждают закон, они присуждают вину. Стараясь сделать так, чтобы следующий день был для тебя длиннее предыдущего года. Уирн Верн, конечно, ожидал, что его поведут в этот отсек, но не хотел рассчитывать на это. Железный пол был холодный, его не подогревали, а стены гладкими. На них никогда не писали и они ничего собой не несли. Усевшись на пол, яут прислонился спиной к стенке и прикрыл глаза. Наблюдавший за ним Саапр дал телепатическую команду, и отсек стал наполняться газом. Вдыхать как-то сразу стало трудно, откашливаясь, яут почувствовал, что теряет связь с реальностью. Тяжело уронив голову на холодный металл, Уирн Верн отключился. А спустя два часа в стыковочном ярусе АтжлМора произошел взрыв.