Закрытая зона или мутация нового поколения

Масштабы Аттола иногда сильно начинали раздражать. Находясь в Ниридте (одноместный челнок), Хултах (сторож) только что сумел состыковаться со станцией материнского корабля Яутов. Его охота прошла удачно. Когда Хултак был сосунком, он любил Аттол, с возрастом, яут все больше замыкался на себе. И теперь, сходя по трапу, Арбитр не испытывал то чувство радости, которое посещает Неокропленных воинов. Аттол – мать матерей галактических кораблей яутов, был самым приспособляемым к жизни местом после планет, где уходили в отшельничество и собирали свои великолепные коллекции трофеев такие яуты, как Хултах. Было время, когда он бился вместе с товарищами за свой первый трофей, было время, когда он бился на стороне своего Предводителя, было время, когда он отделился от клана и отправился в Темноту Ночи. И теперь настало время быть тем, кем хотелось на протяжении долгого времени. Оглянувшись на свой челнок, Хултак увидел возле него Иту. Ита – самая низшая каста яутов, родившаяся с природными дефектами, призвана была прислуживать охотникам. Хултаку прислуживали три Ита. Открыв шлюз, они выпускали грязную воду коллектора прямо под челноком. Темная жижа пузырилась и неприятно хлюпала, пока двое из них качали насос. Иты были меньше ростом и у них были деформированные конечности. Их не пускали на верхние ярусы корабля, и они жили в отдельных секторах. Поежившись, Арбитр перевел взгляд на основной отсек стыковочного сектора Аттола. Это был нулевой ярус, и здесь было холодно. Трехслойная защита обшивки корабля позволяла принимать в себя около десяти тысяч космических кораблей науду, но пол нулевого сектора не отапливался, и долго здесь находиться было невозможно. Через пространство стыковочного отсека проходили многочисленные железные трапы, они могли менять свое положение и передвигаться. В зависимости от того, куда хотел попасть Охотник, он нажимал определенную комбинацию на замке и трап менял свое местоположение. Но в этот раз Хултак не хотел использовать трапы. Спустившись вниз, туда, где ремонтировались яутские челноки, Арбитр проследовал к Западному Проходу, он не хотел ни с кем встречаться. Особенно с кланом Битта (Волка). Миновав дезинфицирующую зону, Арбитр ступил на второй ярус Аттола. Здесь было тихо и темно, сюда редко кто заходил просто так. Темные, длинные коридоры светились единичными знаками, свидетельствующие о клановой принадлежности. Это была морозильная зона, где каждый клан содержал провизию. Хултаку никогда не нравилось это место: слишком близко к машинному отделению корабля. Это может послужить заражением еды каким-нибудь космическим грибком. Да, этот вопрос поднимался ни один раз, но так ничего и не изменилось: корабли не обрабатывались и не проходили дезинфекционную комиссию. Быстро миновав несколько коридоров, яут, наконец, поднялся на четвертый ярус. Просторный и функциональный - четвертый ярус Аттола принадлежал Арбитрам. У них были свои отсеки продовольствия и свои тренировочные залы. Каждому Арбитру отдавался в служение Ита, который должен был ухаживать за обмундированием и чистить челнок. Этого было вполне достаточно, чтобы не интересоваться остальными ярусами Аттола. Он был и так слишком огромен. Двадцать ярусов жизни, сорок восемь секторов совершенствования. В основном, здесь располагалось общежитие, причем, каждому клану выдавалось свое, в личное пользование. Средние ярусы считались общей территорией, на которой тренировались и знакомились, на которой возникали легенды и рождались слухи. Те слухи, подпитывающие излишний интерес к тем, кто от этого устал. Сжав кулаки, Хултак прошел в свой отсек и скинул обмундирование. Как же он терпеть не мог слухи. Он знал, он отлично знал, что именно о нем говорят в стенах Аттола. То, что он не завел себе помощника, выглядело со стороны странно. Ни один Арбитр не отправлялся на Охоту за головами Плохой крови в одиночку. Это было безрассудно. Плохая кровь считалась очень опасной. Этим отбросам были чужды принципы и общие правила, они отлично владели оружием, и им было нечего терять. Когда проходит первый испуг потери Чести, Науду перестает думать как Воин. Он начинает думать как Жертва. Кодекс и принятые правила сделали все, чтобы исключить Плохую Кровь из цепочки жизни расы, но им удалось пробиться даже через Арбитров. Это был тот звоночек, который так пугал Старейшин. Неподчинение и хаос – вот что приводит к позорным поступкам, которые смываются только кровью. Усевшись за пульт управления внутренней подачи информации, Яут внимательно прочитал последние новости. На тринадцатом ярусе Аттола располагался сектор внутренней связи корабля. Все огромные корабли имели нечто плодное. К ней нельзя было подключиться с других челноков, находившимся вне Аттола. Вся информация перерабатывалась в двадцатом секторе, и уже потом поступала в общее пользование. То, что прочитал яут, заставило кровь снова прилить к голове. Те, незамысловатые иероглифы, светящиеся красным светом, плясали перед глазами хищника. Взрыв на АтжлМоре был замечен еще пару часов назад. В сообщении говорилось, что взрыв произошел в заднем секторе стыковочного отсека, рядом с тем ярусом, где содержались преступники Науду. Мысли вихрем проносились в голове, сменяя собой имена и клички всех Яутов, которые были замечены на территории Аттури. Аттури – у них даже охраны не было на их исследовательском корабле. Хищник никогда не понимал, как можно быть такими беспечными. Воин до мозга костей, Хултак знал, что любая вершина обрывается бездной, так что Аттури нарвались на то, за что боролись. Какая ирония, жаль, что критика со стороны не прибавляет самоиронии. Они не поумнели. Щелкнув жвалами, Хултак резко поднялся с места. У него не было времени на отдых и сон, он опаздывал на целый оборот, т.к знал, что на АтжлМоре сейчас происходит что-то страшное… *** «Я никогда не говорила сама с собой. Это было всегда странно слышать от других, что кто-то сошел с ума. У меня всегда был вопрос, от чего? Теперь я понимаю – от отчаяния. От отчаяния мы ищем поддержку у самих себя, думая, что наш разум и придуманный тотем сможет нам даровать удачу. Никто не сможет и никакой удачи не будет. Как я давно не читала книг, как я давно не видела Солнца. Находиться здесь, в этой лаборатории просто невыносимо. Сначала тебе жутко, а потом ты просто обессиливаешь. Иногда кажется, что мозг превращается в вату, и все твои нервные окончания немеют. Сколько раз… сколько раз я задавалась вопросом «почему я»? Мы, не случайные, выбранные из случайных городов, должны умереть здесь в своем изуродованном теле с полным отсутствием здравого смысла. Неужели я для этого родилась? Как странно теперь ощущать чувство покоя… Знаете, оно на меня теперь частенько накатывает, когда закрываешь глаза и понимаешь, что ты можешь не проснуться. Так было со многими. Я видела. А еще моя память постепенно становится абстрактной. Я чувствую изменения, я чувствую, что все, что было мне дорого и важно – на самом деле ничто. Здесь не боятся кризиса, здесь не боятся революции, здесь боятся смерти. Чувство одиночества. Тотальное и беспрецедентное, оно настолько обреченное, что уже ничего не хочется. Я устала бороться. Я устала ждать. Все это время проведенное здесь…. Они включают синий свет, и глаза очень сильно от этого устают. Я уже давно не видела своего тела в естественном освещении. Может, это уже и не мое тело?» Сара. Когда произошел взрыв, девушка лежала и говорила в темноту. Ее мысль лилась словарным потоком, и не было конца речи. Последнее время, Сара заметила, что тембр собственного голоса ее успокаивает, дает понять, что она жива. Вообще, выговариваться в темноту уже давно вошло в привычку. И засыпая, девушка видела, как собственные слова обналичиваются в нули, потому что бестолковы. Они никому здесь не нужны, как и ее душа. Те несколько человек, которые заперты вместе с ней – они тоже постепенно утрачивают свои индивидуальные качества. Аттури никак не реагируют на их истерики. По большому счету, их возмущают страдания уманов – они считают их бессмысленными. В то время, когда первый толчок разорвал на части ближайшие челноки, Сара уже практически забылась. Ее разбудила вибрация пола, которая перешла в сильные волны. Нервные нити позвоночника, как и нити внутри локтей, начали пульсировать неприятным ознобом по всему телу. Перевернувшись на спину, Сара стала вертеть руками, чтобы хоть как-то снизить свои ощущения. Магнитные волны взрыва меняли свои спектра подобно северному сиянию. И неприятные ощущения с каждой секундой усиливались. А за первым взрывом последовал второй – намного мощнее и эффективней. Девушка только слышала, как ударная волна что-то сносит и как сильно дрожит пол. Где- то в темноте кричали разбуженные люди, но Сара их не слышала. Погруженная в свои ощущения, девушка старалась их подавить. Ее волосы спутались, а лоб взмок. Сильно подскочила температура и стали очень горячими ноги. Можно было подумать, что через тебя пропускают электрические разряды, но это была только иллюзия. Сжав до боли в ладонях кулаки, самка распласталась звездой, удерживая себя на месте. Это всегда помогало выровнять дыхание и взять под контроль свое тело. Вибрация усилилась, а вокруг что-то падало и громыхало, несколько колб разбилось, и сквозь прорези в стекле явственно проступил запах кислоты. Рядом, в темноте, послышалось шипенье, этот звук все больше нарастал с каждой секундой. Капсулу разъедало кислотой. Пытаясь унять дрожь в руках, девушка отползала до тех пор, пока не уткнулась в противоположную стенку капсулы. Ядовитые пары вещества вызвали насморк, и сильно зачесалась гортань. Где-то в глубине корабля включился какой-то странный звук, он все нарастал и нарастал, пока во всех лабораториях не включился свет. Такой синий и раздражающий сетчатку глаза, что хотелось вообще прекратить видеть. Единственное, что было важнее боли – кислота полностью растворила лицевую сторону капсулы. Практически выдохнув, девушка кубарем выпала на железный пол. Задеревеневшие мышцы болели и ныли, тогда как сознание пыталось среагировать на ситуацию. Неожиданно, девушка почувствовала, что ритм сердца восстановился и паника прошла. Мозг, подобно компьютеру получал информацию и обрабатывал ее, не оставляя место эмоциям. Оглянувшись на другие капсулы, Сара кинулась к ним. Их было восемь. Шестеро женщин и двое мужчин носились внутри стекла, барабаня по нему ногами и кулаками. Кто-то облысел, а кто-то пошел язвами. У двух женщин изменился тонус кожного покрова, и теперь все тело расплылось. При неверном движении кожа начинала еще больше растягиваться и лопаться. То, что пытаться открыть замки - было лишнее потраченное время, девушка поняла практически сразу: табло с кодом не горело, для этого нужен был специальный ключ доступа. Ринувшись к панели, уманка начала на ней копаться. Чего здесь только не было. И колбы и какие-то знаки, и подвешенные микрокомпьютеры. Как Сара успела заметить, они были личными и передвигались вместе с исследователями, находясь в невесомости. Ее сознание не успевало фильтровать предметы, а мозг уже давал сигналы. Все было бесполезно, ни ключей, ни кислоты. Ключи доступа всегда были у исследователей с собой. Подойдя к приборной панели, Сара на мгновенье остановилась. Ее взгляд метнулся в сторону людей. Все они стояли, прислонившись лицами к стеклу, и внимательно за ней наблюдали. Кто-то пытался улыбаться. Они верили, что она сможет их выпустить. Девушка это видела, но не перемалывала внутри себя эту информацию. Единственное, что она знала, что помочь им ей не удастся и именно поэтому ее палец коснулся гравированной жесткой кнопки, еще до того, как понимание к ней вернулось. Ни один раз Саре приходилось наблюдать, как Аттури нажимают эту кнопку. Сначала они вводят порядковый символ, а потом в капсуле человека появляется удушливый газ. Но на этот раз параметры никто не задал. И газ стал поступать во все капсулы разом. Хоть, она и отвернулась, но Сара не могла не слышать, как за толстым стеклом кричали и падали подопытные экспонаты Саапра. Кажется, какая-то женщина кричала проклятия в ее адрес. Но это было не важно. Важно было то, что на верхнем ярусе лаборатории с шипеньем отошла дверь, а из разъеденной кислотой капсулы Сары начал поступать в атмосферу газ. Развернувшись на пятках, девушка со всех ног кинулась бежать к задней двери. Эта дверь открывалась без кодового замка. *** Первый толчок разбудил его. Медленно подняв голову, Яут тут же упал на спину. Он не ожидал, что его усыпят. Глаза болели, и смутные очертания комнаты кружились в разные стороны. Второй толчок настиг Уинр Верна в момент, когда он пытался встать на четвереньки. Не рассчитав равновесия, Беда снова завалился на спину, пребольно стукнувшись затылком о стенку. Длинные когти царапали поверхность, когда Яут предпринял третью попытку встать на ноги. Опираясь о пол, а потом о стенку, Уинр Верна никогда еще не чувствовал себя так отвратительно. Голову саднило, а перед глазами все плыло. Неприятный, щелочной привкус крови растерся по небу и окрасил внутреннюю пасть в зеленый. Выпрямившись, Яут с удивлением осмотрел отсек, в котором его усыпили. Он отлежал себе руку, и теперь та не реагировала. Медленно, шаг за шагом, Уинр Верна преодолел расстояние до двери и попытался рассмотреть, что происходит в коридоре заднего сектора АтжлМора. Все двери были из Сетчатого стекла, намного прочнее металла, оно использовалось во внешней обшивке Космического корабля, и пробить его не представлялось возможным. Ничего не слыша, находясь в полной изоляции, Беда старался как можно внимательнее всматриваться в тьму коридора. Глаза уже попривыкли, и голова перестала болеть, когда у дальней стены показалась массивная тень. Повернув голову в сторону Яута, тень двинулась к его камере. Когда незнакомец полностью попал в поле зрения Уинр Верны, яут удовлетворенно защелкал жвалами. Это был Гадж – один из представителей Плохой крови. Его трофеи ничего не стоили: он резал свою добычу, когда та находилась в состоянии «Чше» (сна). Остановившись напротив друг друга, Яуты одновременно посмотрели на кодовый замок двери. Как и все другие, она открывалась исключительно магнитным ключом, и именно этот ключ Гадж сжимал в правой руке. Он взял его у аттури, который случайно оказался возле его отсека. После первой ударной волны пол покачнулся, а во время второй – небольшая его часть рухнула. Второй взрыв произошел прямо под отсеком Гаджа. И теперь он выпускал всех, на кого натыкался. Его темные валары струились вниз, к пояснице, а верхний клык был вырван. Поговаривали, что это сделал его бывший Предводитель и Гадж убил за это его помощника. Но в реальности все было не так, и Уинр Верна знал об этом. Массивный, с широкими плечами, Гадж так и не успел дотянуться до кодового замка, когда его проткнуло копье. Опустив голову в низ, с немым неверием во взгляде, Яут упал на колени, а потом завалился на бок. Но Беда видел это только краем глаза. Прямо за Гаджем, сняв невидимый камуфляж, организовался Енинд. Его глубоко посаженные глаза встретились с яркими желтыми. Иногда возникало ощущение, что они горят. Поговаривали, что те аттури, которые видели в них свое отражение, долго не жили. Презрительно окинув Яута с головы до пят, Енинд развернулся в сторону коридора. Из-за поворота послышались шаги и через мгновенье в коридор вылетели еще два представителя Плохой Крови. *** «Боже мой, да что же со мной происходит? Это все делаю я?!» Она выбежала в светлый коридор. Зажмурившись, девушка отступила к стене. Она перекрыла проход через лабораторию, напустив газа, и теперь у нее появилось время. Время… для чего? Разве, она сможет отсюда выбраться? С силой протерев глаза ладонями, Сара побежала вперед. Да, несомненно, это было опасно, но рискнуть стоило. Неожиданно, взгляд уманки упал на свои руки. Одетая в тренировочный костюм, в котором ее похитили, девушка впервые увидела в светлом свете свою кожу. Она была бледной. А редкий волосяной покров окрасился в сиреневый. Судорожно схватившись за голову, девушка вытянула пальцами волосы – они тоже были сиреневыми. Паника, всепоглощающая, истеричная, накрыла с головой. Вместо того, чтобы бежать, Сара плюнула себе на руку и начала тереть. Нет, это был не розыгрыш. Ее волосы теперь стали сиреневого цвета. К горлу подступил комок, который нельзя было проглотить. Он не давал спокойно дышать и думать. Ее тело снова начало парализовать, заставляя изворачиваться. Это всегда происходило, когда она боялась: ее начинало парализовать. Что они с ней сделали? С неимоверным трудом подавив панику, уманка села на пол и начала часто-часто дышать. Было ощущение, что суставы выворачивают в другую сторону, и Сара сосредоточилась на плане. Она понимала, что было бы ошибкой концентрироваться на своем дискомфорте. Об этом можно подумать после. Оглянувшись по сторонам, самка постепенно прибавляла шаг. Ее никогда не водили по этому коридору, и она не знала куда выбежит. В то время, когда Сара обнаружила что-то новое в своей биологии, Адомур со всех ног несся в лабораторный отсек с уманами. Его серые валары развивались и тяжело били по плечам. Эти длинные коридоры общежития и трапы казались еще длиннее, а время убегало. Те взрывы переполошили весь научный сектор. Саапр так и не вышел на внутреннюю связь, когда Оганд сообщил о потерях… Погибло семеро Аттурийцев. Взрывом послужил челнок Уинр Верны, который подорвал ближайшие к нему челноки. Слава Кетану, это произошло во внутреннем отделении стыковочного сектора и обшивка корабля не нарушена. Сейчас все исследователи находятся в месте взрыва и задетых им лабораториях, тогда как несколько воинов – охранников пытаются прорваться в Задний сектор. И теперь оставался открытым вопрос, что случилось с лабораторией и где сбежавшая уманка. Меньше всего Адомуру хотелось найти ее прибитой каким-нибудь Яутом Плохой крови. То, что они выбрались, было ясно и без внутренней связи. Это было начало конца. Этот яут, с которым они пересеклись в коридоре, подстроил свой арест на АтжлМоре, чтобы его взорвать. И теперь Адомуру казалось, что на этом события не закончатся. Молодой самец несся вниз, перепрыгивая через мелкие обломки обшивки корабля. Его рефлексы были напряжены до предела. Эта атмосфера… атмосфера злобы и паники переплеталась с дикой тревогой за уманку. Да, подопытная самка не могла ему служить ни трофеем, ни чем-то другим. Но это не меняло его отношения, скорее, даже подстегивало. У него никогда не было самок, ему нужно будет дорасти до определенного статуса, чтобы обеспечить свой род продолжением. Но дело даже не в этом… здесь что-то другое. Пробежав еще несколько метров, Адомур влетел в отсек Переправки, он непосредственно был связан с лабораториями и Задним сектором с Плохой кровью. Еще издалека, аттуриец увидел движение в противоположном конце стены. Это была самка, она пыталась разобраться с механизмом двери. Услышав позади себя шум, она обернулась и сдавленно вскрикнула. В воздухе запахло разочарованием и отчаянием. Нахмурившись, Аттуриец быстро зашагал в ее сторону. Его мощная грудь вздымалась, а серые глаза смотрели сурово. Сара так и не смогла открыть дверь. Она не понимала этих механизмов. То, что ее обнаружил Адомур, радости не прибавляло. Она не хотела возвращаться, она не хотела больше бояться. Она будет драться. Развернувшись, девушка прислонилась спиной к холодному железу двери и стала дожидаться, когда аттуриец дойдет до нее. Дверь в противоположной стене отсека была тоже закрыта, но там горел какой-то знак. Кажется, такие знаки горели у открытых дверей. Тяжелые шаги сотрясали эхом пространство. Какая же она была хрупкая по сравнению с ним. Позволив Адомуру приблизиться на определенное расстояние, уманка нырнула вниз и ушла от захвата. Когтистая рука схватила воздух. Но убежать самке не дали: развернувшись на сто восемьдесят градусов, Адомур слегка пригнулся и толкнул в спину девушку. Та полетела вниз, ударив колени и разодрав ладони. Подойдя к лежачей самке, аттуриец нагнулся и за шиворот поставил уманку на ноги. Почувствовав, что ее поднимают, Сара задергалась. Слезы бессилия, такие горькие и всепоглощающие хлынули из глаз. Ей было очень плохо, Адомур это чувствовал, но это не было связано с физической болью. Вот, что девушка ненавидела в течение всей своей жизни, так это выражение «так сложились обстоятельства». Именно потому, что от тебя уже ничего не зависит. Ты не всесилен и не можешь повлиять на события, так как кроме тебя задействованы другие участники. И они действуют по своему усмотрению. Пульс самки резко подпрыгнул, а эмоциональный фон изменился. За одну минуту уманка преодолела несколько психологических фаз : неверие, отчаяние, опустошение, злость. Именно злость так удивила аттурийца. Положив на ее голову ладонь, Адомур прижал Сару к своей груди. Кажется, так люди успокаивали друг друга. Этот жест, подсмотренный молодым ученым, кажется, должен был помочь. - Глупо сопротивляться тому, кто сильнее. Его голос, такой картавый и тяжелый, разрезал тишину отсека. «Он враг. Он никогда меня не отпустит и не даст уйти живой». Слегка оттолкнувшись от его груди, Сара села на корточки. От резкого эмоционального всплеска кружилась голова, перед глазами все плыло, а слезы не останавливались. У нее начиналась тихая истерика. Пока уманка пыталась восстановить дыхание, Адомур начал ее разглядывать. Очень нежная и хрупкая, как же она восхитительно пахла. В голову залезли мысли о том, что можно было бы спрятать ее у себя в отсеке, но это было бы глупо. Он много раз слышал, что яуты и берсеркеры делают с уманками, но он не собирался причинять ей боль. Присев на корточки, аттуриец пальцем провел по ее лицу. - Дай мне уйти… - Нет. Не могу. Судорожно выдохнув, Сара прикрыла глаза. Внутри вновь что-то перевернулось и истерика прекратилась. Сердце девушки стукнуло три раза, прежде чем она прыгнула на Адомура, больно ударив аттурийца коленом по нижней челюсти. *** Енинд дрался достаточно умело для аттурийца, но недостаточно для яута. Наблюдая за боем из-за стекла, Уинр Верна оперся плечом о стену и внимательно ловил каждое движение помощника Оганды. Ему было смешно. С того времени, как его изгнали, Яут никогда не принимал ничьей стороны кроме своей. Именно поэтому он еще был жив. За время боя несколько исследователей показывались в коридоре, но видя разъяренных самцов, быстро его покидали. Енинд старался. От него разило ненавистью на несколько метров, он прыгал и пригибался, делал обманные ходы и отражал нападения копьем. Этот аттуриец был тем самым представителем своей расы, которые не признают никого священнее себя. Он гордился своей кровью и был ярым противником «грязнокровок». Тех детей, которые были рождены от союзов яутов и аттури. Стоя спиной к камере Уинр Верна, Енинд наносил удар за ударом. Его противники – два яута Плохой крови были Беде не знакомы. Достаточно молодые, они компенсировали отсутствие опыта жаждой крови. Совершенные убийцы, скорее всего, они не стали бы ему союзниками. Ударив Адомура, Сара бросилась бежать со всех ног к противоположной двери. Колено саднило, но это была мелочь. Самец не сразу понял что произошло. Получив со всего размаха по нижней челюсти, он упал на спину, судорожно схватившись за нижние жвала. Кожа с подбородка была содрана, и правую жвалу неприятно саднило. Адомур видел, как открывается дверь и за ней исчезает самка. Взревев, Аттуриец кинулся в погоню. Это было очень неприятно, что уманка выбежала именно через эту дверь, так как прямо за ней шла развилка из семи коридоров. Ей казалось, что ноги не касаются пола. Она летела по воздуху, так и не разобрав, куда бежит. Одна развилка сменялась другой, и как только девушка приближалась к новому тоннелю, на стенах вспыхивали какие-то символы. Свернув два раза налево, девушка уперлась в железную массивную дверь. Она слышала позади себя топот. Он приближался с неимоверной скоростью. Сердце забилось и время остановилось. Голова не соображала, а в ушах звенело эхо от тяжелых шагов Адомура. Этот аттуриец знал, куда она побежала. Он чуял ее. Из последних сил рыща в темноте кодовую панель, Сара обернулась. Он стоял в десяти метрах от нее и тяжело дышал. Его глаза, обычно спокойные, теперь стали ледяными. Никогда Сара не видела Адомура в таком состоянии. Сильные когтистые руки были сжаты в кулаки, а на подбородке виднелась кровь. Он был возбужден. Ее сопротивление разозлило и затронуло одновременно. Молодой аттуриец еще сам толком не разобрался в своих ощущениях, но он знал, что сделает все что угодно, чтобы она осталась здесь. С ним. Возможно, он даже сможет выкупить ее у Саапра, но это позже. Мысли заезжали одна за другую, и Адомур упустил момент, когда самка нащупала кнопку доступа двери и нажала ее. Железные листы разъехались в стороны, а уманка кубарем ввалилась в коридор Заднего сектора. Щелкнув, двери тут же закрылись, оставив Аттурийца на одной стороне коридора, а уманку на другой. Поднявшись на ноги, Сара тяжело выдохнула. События пролетали вместе с ней и будто бы мимо нее. Она была и участником и наблюдателем. Сердце зашлось в неимоверном темпе, а ноги сами по себе понесли тело вперед. Мозг понимал, что Адомур так или иначе настигнет, что через секунду эта дверь будет открыта, но жажда к свободе оказалась сильнее логики. Еще издалека, девушка услышала крики и шипение. Там впереди кто-то дрался. Вдоль коридора шли какие-то камеры, а сам тоннель заворачивал вправо. Притормозив, девушка осторожно выглянула из-за угла. Это был тот самый пятнистый аттуриец, которого она встретила несколько часов назад. Он стоял к ней спиной и бился с таким же как он. Только тот был ровного болотного цвета и чуть - чуть поменьше ростом. На полу, возле камеры лежали два трупа, их кровь светилась в темноте подобно фосфору. С расширенными от ужаса глазами, Сара неожиданно для себя поняла, что никаких больше опытов не будет. Ее убьют, ведь она уничтожила всю их работу. Это маленькое открытие лишило сил, ведь… по большому счету девушка считала, что ее вернут на ее место, и все будет как прежде. Никто не вернет, ничего больше не будет. «Может, и к лучшему. Хватит бегать». Уголки губ слегка дернулись вверх, оголяя ровные зубы. Раньше ее улыбка нравилась многим, что ж… теперь остается улыбаться только самой себе. Моргнув, Сара заметила движение за толстым стеклом камеры, а потом того, о ком хотела не вспоминать. Уже позже, разбираясь в себе, девушка поняла, что почувствовала давление на свое сознание. Как будто кто-то порывался залезть к ней в мозг. Но сейчас, Сара ощутила только покалывание в затылочной части головы. Это был тот Яут из коридора. Тот самый: с желтыми глазами и песочной кожей. Теперь на нем не было наручников, и его шея не была закована в ошейник. Желтые глаза буравили сознание, заставляя смотреть в его сторону. Неожиданно, он наклонил голову вбок, и тряхнул валарами. Его огромный рост и пластичное тело выдавали породу отличимую от тех, кого она видела на протяжении полугода. Где-то сзади послышался щелчок закрываемой двери, и Сара почувствовала, как от подступающего ужаса вспотели ладони. Майка прилипла к спине, а вдоль позвоночника пробежал разряд. Буквально заставив себя отделиться от стенки, девушка мягкой поступью подошла к камере с Желтоглазым. Она не знала, зачем это делает, она просто действовала. Енинд уворачивался от ударов в голову. Его грудь, истекая кровью, тяжело вздымалась, а разошедшиеся раны на руках были глубоки. Дравшийся с ним Яут был тоже ранен. Н его лбу был глубокий порез от копья, и левая нога кровоточила. Они не видели уманку, в то время как Уинр Верна с интересом смотрел на самку. Она была ему по грудь, и у нее были необычные глаза. Переведя взгляд вниз, Яут кивком указал ей на что-то. Времени оставалось мало. Проследив за его взглядом, Сара увидела какой-то символ, выгравированный на железной карте. Часть карты была придавлена мертвым телом его сородича, но вытащить ее еще было можно. В то время, когда Адомур уже был на повороте, Сара приложила ключ доступа к коду двери. В это самое время, Енинд прижал своего противника за горло к стене и давил со всех сил на него копьем. Зеленый твей, сочившийся из пасти Плохой крови усилился. Хрипы юнца заполнили атмосферу, и, возможно, из-за этого никто не услышал легкого шипенья отодвигающегося в сторону стекла. Попятившись назад, Сара почувствовала на своей талии прочный захват, а потом ее дернули вверх. Адомур не видел никого и ничего кроме самки. Он не собирался ее бить и как-то увечить. Он просто делал свою работу смотрителя. Пора было возвращаться в лабораторию, Саапр уже давно ждет его на рабочем месте. Взвалив уманку себе на плечо, аттуриец развернулся в сторону выхода. Ни в одном кошмарном сне Енинд представить не мог, что окажется в такой ситуации. Его жертва уже истекала твеем и задыхалась от резких сокращений легких, когда сзади на незащищенную голову опустилось что-то тяжелое. Покачнувшись, помощник Оганды ослабил хватку и юнец вырвался на свободу. В воздухе что-то просвистело, и на голову Енинда обрушился еще один удар, намного сильнее, чем первый. Упав на колени, оглушенный, помощник Оганды принял на себя третий удар, который повалил его на пол. Молодой яут облокотился на стену и тяжело хрипел. Правая ключица была сломана, а мышцы шеи передавлены. В его зеленых глазах плясало отражение Уинр Верна, который бил аттурийца его же маской, брошенной во время схватки с Плохой кровью. - Ты спрашивал меня, есть ли мне что тебе сказать, Енинд? Перехватив маску ребром, Уинр Верна, начал полосовать ею пытавшееся уползти тело: - Ну что, тебе нравится мой ответ?! Это именно то, на что ты рассчитывал?! Я считаю, что да… Брызги твея летели во все стороны. Крепкая и жилистая спина Аттурийца, теперь представляла собой кровавое месиво: все мышцы были вспороты, а местами содрана кожа. Беда не унимался, он бил и бил, все сильнее размахивая маской. Енинд еще был в сознании, но понимал, что это конец. Его резали и резали, пока реальность не уплотнилась до маленькой световой точки, а после совсем пропала. Щелкнув жвалами, юнец осел на пол. В его маленьком зрачке с каждой секундой все больше увеличивалась вся вымазанная в твее маска. Моргнув, яут медленно перевел взгляд вверх. Покрытый нательной сеткой, с выпачканными руками и жестким выражением глаз, Уинр Верна тяжело дышал над телом своего врага. Желтые глаза горели, а песочного цвета валары падали на плечи. Подняв маску на уровень лица, Яут мгновение ее рассматривал, а потом его пальцы разжались, и легкий кусок металла со звоном покатился по полу к ногам молодого яута. Репр (Бегущий) был очень увлечен траекторией падения части брони аттури, чтобы заметить движение справа от себя. В атмосфере что-то переменилось, Адомур это почувствовал еще не дойдя до двери. Уманка перестала брыкаться и теперь ее тело, такое мягкое и податливое просто свешивалось с плеча. У нее не осталось сил: давно нетренированные мышцы подвели свою хозяйку. Он чувствовал ту глубинную пропасть, которая образовалась у уманки где-то внутри, между сухожилиями в груди. Это явно не было связано с опытами, и подобное, аттуриец встречал впервые. Ему было непонятно, посему она так на него реагирует: глупо было надеяться сбежать от него. Он все равно так или иначе найдет ее. Резко обернувшись назад, Адомур развел в стоны жвала и угрожающе зашипел. До его уха доносились частые удары и рычание Яута. Этого не могло быть… Почувствовав, что Адомур остановился, Сара напряглась. Сразу за поворотом слышалась возня и глухие удары. То, как аттуриец развел жвала говорило о том, что он явно владел ситуацией лучше, чем она. Затем, девушка почувствовала, как ее снимают сплеча и ставят на пол. Мышцы живота болели от напряжения: жесткое плечо Адомура не позволяло расслабиться, поэтому, уманка сразу осела на пол. Нет, оставлять самку здесь было нельзя, но и позволить уйти Яуту тоже не представлялось возможным. Судя по всему, Плохая кровь на свободе и покалечил одного из его сородичей. Потянувшись к поясу, Адомур вытянул из набедренной сумки пояс, которым обвязал руки и ноги самки. Теперь она точно далеко не уйдет. И уж точно у нее не получится открыть дверь. Сжав кулаки, аттуриец направился к повороту, туда, где шла бойня. «Забавно было слышать сзади себя движение, особенно, находясь в таком положении. Когда сильно сжимаешь дыхательную артерию, неожиданно, всплывает все самое интересное, что обычно прячут даже от самих себя. Этот молодой аттуриец с уманкой не заинтересовал меня. Достаточно молодой, с инертными понятиями о тактике боя и вселенской жаждой знаний не мог не попасться в мою ловушку. Где же я это слышал, что молодости можно простить все? Ах да, Харонцы, они так говорят о самках… Да, главное не объем фразы, главное - значение объекта на которого ровняется высказывание. Антиударное сердце ни во что не верит и не плачет – главный признак отличия Плохой крови. Да, они именно так нас называют «Плохой кровью», как будто нет в этом мире ничего хуже нас. Как будто наше существование оправдывает все их опыты и ложь». Ему хватило пару секунд, чтобы сбить с ног Адомура. Дакайтен ди (Вращение) – было излюбленным элементом, когда во время оборота, когтями перерезается шейная артерия. На этот раз аттурийцу повезло. Достаточно молодой и неопытный, ему удалось увернуться от когтей, но не удалось от захвата. Пережав молодому самцу горло, Уинр Верна прекратил подачу азота в его легкие. Затем, Яут надавил на плечо, выворачивая его в сторону. Глаза Адомура увеличились в размерах, а вокруг засквозил тот знакомый запах ужаса, который преследовал Уинр Верна уже давно. Хрустнула кость, и тело Аттурийца шлепнулось на холодный пол. Переступив через него, Беда поднял копье Енинда и повернулся к юнцу спиной. «Кетану! Как же больно!» Он попытался подтянуться, но правая лопатка была вывернута, и вдоль позвоночника прошел разряд боли. Зашипев, Адомур распластался на полу. - Тебя покарают, твои Боги… Тихий шепот был услышан. Резко развернувшись в сторону побежденного, Уинр Верна наклонился, упершись рукой в колено. - Верно говоришь, юнец. Боги у нас разные. И Ваши вам все прощают. Выпрямившись, Яут сложил комбо шест и двинулся к выходу. Молодой яут, все это время тихо сидевший у стены, подтянулся и побежал вдогонку. Она сидела, прислонившись спиной к стене, когда рядом кто-то остановился. Буквально заставив себя поднять голову, Сара едва не закричала. Она не ожидала увидеть его. Сердце зашлось в бешеном темпе, а под ложечкой засосало. Чувство опасности, такое вязкое, бьющее по рецепторам, заставляло буквально чувствовать кожей нависшую опасность. Желтоглазый стоял, возвышаясь над самкой и смотрел ей в глаза. Рядом с ним замаячил еще один представитель Плохой крови, но на него никто не обратил внимания. Пластичный и высокий, Яут не стал долго ждать и присел напротив уманки на корточки. - Привет. Еще раз. Слышал, на АтжлМоре прогремел взрыв и все ищут сбежавших подопытных Пьод Амедха. Его голос был полон шипящих звуков и, казалось, что он очень спокоен. Сглотнув, девушка так и не смогла заставить себя сказать что-то нечленораздельное. - Желаю удачи в реализации побега… Схватив руками ремень, Уинр Верна разорвал его, высвободив уманке руки и ноги. Пока Сара приходила в себя и терла затекшие части тела, яут резко развернулся и пошел в сторону Переходного отсека. - Ты мне не нужен. Проваливай. Зарычав через плечо, Беда заставил притормозить молодого яута. - Я знаю кто ты. Я хочу пойти с тобой. Не прошло и секунды, как корпус Репра неестественно изогнулся назад, а потом молодой яут осел на пол. Проткнув его копьем, Уинр Верна с омерзением стряхнул мертвое тело вниз. Пока он возился с копьем, Сара успела добежать до поворота. То, что девушка увидела, заставило желудок сделать сальто. Адомур, задыхаясь и шипя, пытался встать на ноги, но у него ничего не получалось. Его левая рука неестественно выгнулась и повисла тяжелым плетнем на его плече. Завидев уманку, аттуриец призывно зарокотал. Девушке стоило сделать шаг вперед, чтобы помочь ему. Но этого не случилось. Несколько раз оглянувшись на уходящего Желтоглазого и Адомура, Сара отступила. - Прости.. Ей было безумно жаль аттурийца, не так она представляла свой побег. Она не хотела причинять боли, особенно ему. Она не была готова даже видеть эту боль. Прикрыв глаза и со свистом выдохнув, Сара бросилась бежать. Туда, куда ушел Желтоглазый. *** Уже после, находясь на Мандаке (Корабль средней величины), Сара пыталась прийти в себя. Они вылетели в космос, и теперь девушка была окружена пятью яутами Плохой крови, среди которых был Желтоглазый. То, что произошло за эти два часа до похищения корабля, складывалась в кошмарную нить событий, переплетавшихся друг с другом. Было очень много деталей, тех которые девушка хотела бы забыть. После того, как она оставила Адомура, Сара нашла Яута идущего по темному тоннелю к лабораториям. В этом коридоре у них и состоялся диалог. «- Я не хочу здесь оставаться… - Упрямые уманы долго не живут, особенно мутировавшие… - Я спасла тебе жизнь. - О чем я тебя не просил…» Все могло бы кончиться плачевно, если бы во время диалога уманка не употребила имя Саапра. После этого Желтоглазый сказал, что, возможно, сможет ей помочь. А затем, он привел ее в те отделения, где находились замороженные уманы. Пока он что-то искал, проверяя все колбы и компьютеры, девушка подошла к нескольким капсулам. Здесь были мужчины, они все были изуродованы, и на них всех были надеты кислородные маски. Как странно, но Сара и не замечала, что дышит азотом. Теперь кислород стал для нее ядом. Вот, что имел ввиду Адомур, когда говорил ей, что она больше НИКОГДА не сможет вернуться на Землю и существовать там. Закрывая глаза, девушка видела эти зашитые рты и глаза, выращенные в теле дополнительные конечности и лишние челюсти. Это было самое жуткое, что переживала ее память, это было самое реальное, что констатировало ее подсознание. А после этого, когда Желтоглазый что-то забрал с собой, они встретили аттури. Те несколько конвоиров, которые АтжлМор держал в качестве охраны не смогли справится с Плохой кровью. Как и не смогли с ними справится исследователи. Угнать корабль не составило большого труда, как и провести на него уманку. Остальные представители расы науду были слишком заняты космолетом, чтобы обращать внимание на забившееся в угол существо. Желтоглазый к ней не подходил, а подойти первой девушка боялась. Она не понимала своего положения, но осознавала, что ходит по лезвию. В голове появлялось все больше вопросов и ни единого намека на внятный ответ. Обернувшись к стеклу, Сара смотрела на звезды. Такие красивые и далекие, они существовали в бездне. И теперь девушка стала частью этой черной дыры. Спустя пол оборота на АтжлМор начали пребывать челноки Арбитров. Хултак был первым из ступивших на исследовательскую станцию после взрыва. Он же первым поговорил со всеми пострадавшими, кроме Енинда. Последнего отправили в медицинский отсек, и он вряд ли сможет ответить что-то вразумительное. Его маска, та самая, которую Уирн Верна использовал в качестве оружия сохранила запись этого побоища. Прокрутив ее, Хултак узнал, что камеру Беды открыл уман. Тот же уман, который напустил газ в лаборатории Саапра. Радары украденного корабля аттури молчали, как и молчал о многом Советник. Он не смог объяснить тот факт, что арест Беды так и не был передан на Аттол. Вскинув голову, Арбитр всматривался в космос, туда, куда улетел корабль. А в это время челнок аттури на всей скорости летел на Харонию. Когда- то давно заброшенный корабль, а теперь место, в котором торговали и пытались существовать все представители Плохой Крови.