ordinary love

- Ну что, Эрен, выпьем за последние дни твоей жизни! - Жан поднял стакан с текилой, и сидящие рядом с ним друзья повторили его жест, протягивая руки и стукаясь стаканами, наполненными горячительными напитками. - Жан, между прочим, помолвка - это радостное событие, - сказал Армин, прокашлявшись после слишком большого глотка для него, - и достойное взрослого человека. Не выставляй все так, словно он умирает! Посмотри на Марко, он счастлив. - Да, это так, - Марко, сидящий неподалеку от Жана, опустил взгляд на кольцо на пальце. Никто из компании не знал, как так получилось, что самый тихий и скромный из них быстрее всех обзавелся стабильными отношениями, да и к тому же с одной из самых красивых девушек на потоке в университете. - Пока я не найду счастья в том, чтобы быть подкаблучником, ни за что не поверю, - Жан задумчиво покачал стакан, смотря на то, как спиртное в нем омывает стеклянные стенки, - а значит - не поверю никогда. - Не будь таким циником, Жан, - Эрен покачал головой, словно в такт запястью друга, - Микаса отличная девушка, и после свадьбы между нами ничего не изменится. - Это ты сейчас так думаешь, - Жан рассмеялся и одним большим глотком опустошил стакан, - а завтра у тебя дом, семья, дети, тебя заставляют мыть посуду и полы сразу после работы, пока жена ходит по магазинам. Ты совсем идиот, доверять женщинам? - Микаса не такая! - Эрен, абсолютно не умеющий пить, был уже пьян, даже пьянее Жана, который выпил значительно больше. Он приподнялся и легко стукнул по столу, приукрашивая свои слова этим эмоциональным выплеском. - Она не только моя будущая жена, но и хороший друг. - В любом случае, Йегер, готовься, - Жан хохотнул, не реагируя на бурную реакцию товарища. Когда-то может быть он и стал нарываться на разборку, но им уже было не по пятнадцать лет, а на повестке разговора стояла честь Микасы, и будучи не только хорошим другом ее мужа, но и самой девушки, Жан не мог поспорить с Эреном: Микаса Аккерман была не такой, как многие. - А пока у тебя есть неделя на то, чтобы попробовать все то, что ты еще не испытывал. Как насчет вон той телки? Кирштайн кивнул в сторону девушки, сидящей за барной стойкой и медленно потягивающей виски. Никто не сомневался, что у него нет вкуса в женщинах. Жан Кирштайн выбирал ту, которая попадет в его радар, ту, которая была доступней, чтобы не заморачиваться. Будучи человеком достаточно воспитанным и обладая поддержкой родителей, которые занимали довольно-таки серьезное положение в обществе, он вырос слишком легкомысленным для того мира, в котором жила его семья. В свои двадцать четыре он не искал настоящей любви, серьезной семейной жизни и ответственности. Жизнь была тем, чем он хотел наслаждаться. Она была создана только для него и только на себя он ее тратил - Жан жил по такому принципу, сколько он себя помнил. Но друзья, не разделяющие его взглядов, постепенно сделали его более человечным и дали ему то, что он начал ценить - отношения. Пусть и дружеские, но Кирштайн ставил их куда выше всяких женщин, праздников и алкоголя. Девушка с виски выглядела опрятной, но короткое платье, глубокое декольте и яркий макияж намекали на истинную причину ее пребывания здесь. Бары, как и клубы, были удобным местом для снятия любовников на одну ночь, а уж тем более в городе вечной любви и романтики - Париже. Эрен пусть и был пьян, но еще сохранял способность мыслить здраво и не хотел тратить свою ночь "мальчишника" на обычную даму легкого поведения. Он помотал головой и, ломающимся голосом попросил Армина, который прекратил пить, заказать ему еще. Приятная компания, светские разговоры и шутки, понятные только им, помогли алкоголю прокрасться глубже в вены, в самое нутро, впиться в сознание. Все, будучи пьяными, вели себя по-разному: Жан становился безумным, его тянуло на приключения, поездки и прогулки по ночному городу, в яркие клубы и на шумные вечеринки, Марко становился более раскрепощенным, с удовольствием танцевал с другом детства под громкую музыку в том клубе, куда его заведут, Эрену до невозможности хотелось заниматься сексом и позволить своему телу делать то, что оно захочет, а Армин был тем четвертым другом, что развозил всех по домам. Его это не напрягало, ему нравилось чувствовать себя полезным, тем более он был единственным, кто не позволял себе напиваться, потому что не хотел огорчать мать, с которой он жил и о которой он заботился. И сейчас, как порядочный водитель своих выпивших друзей, Армин осторожно ехал к ночному клубу, в который Жан решил направить компанию. Дискотеки - отличный способ реализовать то, что творилось в голове после спиртного, отметить значимое событие весело и найти Эрену посмертный кусок мяса. Париж был невероятно красивым городом, пусть и большим, но очень уютным. Его свет не бил по глазам, а успокаивал, завораживал. Юноши, сидящие на пассажирских местах, продолжали громко разговаривать, смеяться, но завороженно впивались взглядами в то, что было по ту сторону хрупких окон автомобиля. Они родились и выросли в этом городе, но не могли налюбоваться на него. Может, это был своеобразный патриотизм - они считали свой родной город одним из самых необычных на свете. Но, стоило подъехать к месту назначения, все светлые огни Парижа уступили место более мрачным и манящим абсолютно не так, как манили лампы закрытых магазинов. Улочка, отведенная для ночных развлекательных заведений, источала из себя пары алкоголя и секса, мании и забвения. Здесь время начинало идти только ночью и тянулось куда медленнее, чем в обычных районах. Когда ноги друзей ступили на улицу, вымощенную камнем, они приняли в себя эту энергию, что сочилась из стен зданий, и бодро, уверенно, но пьяно пошли к входной двери одного из самых известных клубов. Он славился своей массовостью: люди разных ориентаций, национальностей и интересов собирались вместе, чтобы отдаться отличной музыке и найти тех, кого они искали ночью, чтобы уже к утру навсегда потерять. Музыка оглушила их и сразу увлекла в танец, а после разделила. Жан подцепил девушку, языка которой не понимал, Марко затянуло в группу мужчин, танцующих друг с другом, Армина отбросило к барной стойке, где он собирался выпить минералки и подождать друзей, а Эрена поймали в сети холодные глаза, смотрящие на него прямо, уверенно и вызывающе. Эрен стоял на месте, пока обладатель этих глаз не подошел к нему почти вплотную и, положив ладони на его бедра, мягко надавил, заставляя качнуть ими. Парень, размякший от того, что свалилось на него за сегодняшний день, был податлив и, не противясь, исполнил то, что от него хотел партнер. Он поднял руки вверх и начал двигать телом в такт музыке, слишком пластично для человека, не занимающегося танцами, но достаточно для того, кто выпил ровно столько, чтобы его тело стало мягким, расслабившимся и похожим в своих движениях на волны. Мужчина, танцующий вместе с ним, задавал темп, руками бродил по всему телу, прижимал к себе, вертел Эреном в своих руках так, как нравилось ему. Йегер развернулся к нему спиной и расслабленно закрыл глаза, пытаясь почувствовать ритм музыки, но в воспаленном сознании отражались лишь отдельные звуки, громкие удары крови, пульса, сердца и мелодии. Тепло тела, прижимающегося сзади, становилось не просто приятным, а до неприличия горячим, в то время, как прикосновения к участкам кожи, непокрытым одеждой, будто обжигали. И когда рука незнакомца легла на пояс его брюк, Эрена словно прошибло током и он все осознал. Не то, что он помолвлен, что он пьян, что он готов переспать с первым встречным, а то, что ему слишком хочется, чтобы эта рука расстегнула ширинку и сделала то, к чему она так стремилась, поглаживая пальцами низ живота Йегера и требовательно оттягивая пояс. Эрен развернулся лицом к мужчине и, вместо того чтобы врезать, что возможно сделал бы Жан на его месте, позволил взять себя за руку и увести в сторону туалетов. Он чувствовал, как грубо его толкают внутрь кабинки и как громко закрывается дверь следом, как щеколда звонко ударяется, оповещая о том, что больше никто кроме них двоих не войдет. Эрен схватился за темные волосы, притягивая незнакомца к себе для поцелуя, но вместо страстного прикосновения губами он получил удар по запястью и горячий шепот на ухо, говорящий ему, что нужно расслабиться, что его обладатель сделает все сам. Голос, пусть такой же уверенный и холодный как взгляд, срывался, открывая Эрену то, что не он один был пьян. Но он послушался и опустил руки, позволяя незнакомцу прижаться к своему телу, впиться пальцами в костлявые бедра, а губами в шею. Эрен откинул голову, подставляясь под поцелуи и укусы, и каждый раз вздыхал слишком громко, громче, чем следовало бы, но музыка перекрывала все звуки, в частности его тихие стоны и сбитое дыхание. В брюках было невероятно тесно. Йегер прижимался пахом к бедру своего любовника и нетерпеливо потерся, желая получить внимание к месту, которое больше всего в этом нуждалось. Он не заметил, в какой именно момент между его членом, бельем и бедром мужчины появилась рука, грубовато и резко проводящая пальцами по всей длине. Сжав член плотным кольцом пальцев, ладонь двинулась всего пару раз, вырывая из Эрена обреченный стон. Он опустил голову на чужое плечо и языком скользнул по уху, неуклюже проталкивая кончик внутрь ушной раковины, но вместо одобрения получил лишь шлепок по ноге и цепкую хватку за волосы. Желая спросить, почему его партнер не хотел, чтобы к нему прикасались, Эрен испытывал двоякое чувство: ему было немного боязно от того, что он собирался сделать, но он млел от ощущения полного контроля над собой, от пошлости ситуации. Запертые в тесном туалете, прижимающиеся друг к другу тела, руки, бесцеремонно ласкающие его. Это казалось ему столь же грязным, сколько сексуальным, и он прикусил язык, стоило его рту открыться в попытке выразить недовольство. Ему казалось, что его гладят и доводят до исступления целую вечность, пока он не оказался повернут спиной к незнакомцу, почти как в недавнем танце. Правда, инициатором этого был сам Эрен, а не человек, желающий его трахнуть прямо здесь и сейчас. Сейчас было бы самое подходящее время закричать о своей девственности и презервативе, но язык Эрена не слушался своего хозяина. Когда он собрался с силами, чтобы выдавить из себя хоть слово, ему помешали два пальца, которые проталкивались в его рот, требовательно надавливая на язык, и Йегер понял, что ему не собирались причинять боль. Пока его штаны и белье сползали вниз, он самозабвенно сосал пальцы, не задумываясь о том, как пошло это выглядит. Он услышал звук расстегивающейся ширинки, почувствовал что-то влажное между своих ягодиц и сразу после неприятное, едва болезненное ощущение наполненности. Держа глаза закрытыми, Эрен пытался сконцентрироваться на ощущениях, но пьяный бред в его голове, громкая музыка, измывающаяся над барабанными перепонками, притупляли его чувства, в том числе и чувство времени. Пальцы двигались в нем будто несколько секунд, а может так было и на самом деле, но когда дискомфорт пропал, Эрен заметил собственную руку на своем члене, а самого себя в неудобной позе. Он держался одной рукой за стенку кабинки, прогнувшись в пояснице и выпятив зад словно одна из тех шлюх, на которую показывал сегодня Жан. Жан. В голове Йегера пронеслись воспоминания о сегодняшнем вечере и отдаленно - осознание, что он вляпался в то, что ему еще аукнется, но резкая боль и впивающиеся в его кожу ногти выбили остатки здравого смысла из головы, а из горла вырвался вскрик, даже не от боли, а от неожиданности произошедшего. Он чувствовал, как внутри двигается чужой член, как задница словно расходится по швам, как тесно его вжимали в стенку, как грубо трахали, не обращая внимания на неудобства и узость. Эрен стонал, извивался и дергался, не находя себе места. Он чувствовал дискомфорт, но его рука продолжала быстро двигаться на собственном члене и, не успел он понять, насколько стало легче по сравнению с первыми минутами этой пытки, он кончил на стенку туалетной кабинки, едва ли не падая на колени. Руки, все это время держащие его за бедра, подхватили куда надежней, не позволяя упасть или согнуться сильнее. Сознание Эрена было уже далеко не в этом мире, он не понимал, где находится и дышит ли вообще и все, что осталось перед его глазами этим вечером - это белые стены, на которых отражались яркие огоньки всех цветов радуги.