Чтоб я сдохла!

- The memory remains!!! - третий час… долбанный третий час я трясусь в машине с этими олухами, один из которых постоянно что-то орёт, а второй одним своим видом навевает скуку. - Может, ты уже заткнёшься? - не выдерживаю наконец и грубо толкаю этого запевалу в спинку кресла. - Посмотрите на эту мисс Занудство! - отвечает он, делая радио ещё громче.       Занудство? Так меня ещё никто не называл. С моим-то внешним видом и характером… это прозвучало даже немного обидно, но не на ту напал! - Долго ещё нам телепаться в этой колымаге? - не то, чтобы я была сильно общительной, просто нужно отвлечь их, чтобы незаметно развязать руки. - За колымагу сейчас получишь! - огрызается Дин, даже не удосужив меня взглядом. - В барах тусоваться у тебя сил хватало, а три часа пути выдержать не можешь? - Там компания поприятней была, чем два старикана, у одного из которых колени поссорились, а второй уже третий час только и делает, что поправляет те сопли, которые называет волосами! - Дин, ещё не поздно высадить её, - с надеждой взглянув на своего брата, говорит патлатый. - Я бы с удовольствием…       Чёрт! Верёвки не поддаются! Думаю, не стоит объяснять, почему эти кретины меня связали. Кстати, забыла представится. Я - Стефани, а моя фамилия сама по себе уже звучит как приговор. Ещё вчера я, сбежав из детдома, преспокойно напивалась в клубе, и колошматила барабанную установку, что есть мочи… А сейчас я еду в какой-то хренов бункер, в компании Чипа и Дейла, которые по иронии судьбы оказались моими братьями. Конечно, я Винчестер только на половину, но это вовсе не делает меня нормальной. Моя Винчестеровская часть как «минус», и хоть дели его на плюс, хоть умножай - ни черта хорошего из этого не выходит.       Достали! Растягиваю ноги на сидении, как могу, чтобы не задеть драгоценную установку, которая в разобранном виде едет рядом, и опираюсь на стекло, уставившись на дорогу. - Ноги убери с сидения!- опять этот дотошный голос с водительского места. - Думаешь, обижу твою рухлядь? - признаю, машина довольно неплоха, но я ненавижу её всей душой и с удовольствием бы расколошматила её огромным топором, попадись он мне в руки. Я ни черта не разбираюсь в автомобилях, но наверняка помню, как мой папаша раз в два года парковал её у моего дома, а потом она так же быстро уезжала, не обращая внимания на мои слёзы и рыдания. Это был для меня своеобразный символ надежд, которые рушились раз за разом, стоило отцу шагнуть за порог дома и не возвращаться на протяжении нескольких последующих лет. - Я придушу её когда-нибудь, - злостно шепчет один из старших братцев, крепче сжимая руль. - Лучше сделай громче, пока я тебе барабанную палочку в одно место не засунула! - отвечаю я, сжимая в руке то единственное оружие, которое у меня было, насколько позволяют эти долбанные верёвки.       Ну вот за что? Зачем мне эти идиоты? Я помню нашу первую встречу, как сейчас. Это было семь лет назад, когда мне было девять. Они рассматривали меня как зверушку в зоопарке, а когда Дин потянулся, чтобы ласково потрепать за волосы, я сломала ему указательный палец и больше мы не виделись. До вчерашнего дня.       Всю жизнь я прожила с мамой, хотя будет точнее - мы жили в соседних комнатах. Она никогда не уделяла мне внимания, по несколько месяцев могла не появляться дома, свалив в загородный дом к своему очередному мужику. Но справедливость восторжествовала, и спустя двенадцать лет мучений её лишили родительских прав. Добрая миссис Хэнкс, из дома через дорогу, постаралась, увидев, как я в возрасте двенадцати лет распиваю пиво, в компании двадцатилетних металлистов. Она хотела взять меня под опеку, но, видимо, испугавшись моих нездоровых наклонностей и характера, решила, что мне самое место в детдоме, откуда я благополучно сбежала неделю назад. Не то, чтобы меня там обижали жестокие дети, недовольные жизнью, с моим-то характером я сама кому угодно голову откручу, только попробуй сунуться. Я думаю, наша директриса, мисс Паркер, сама была рада избавится от меня, учитывая, как часто я сбегала по ночам и как часто им приходилось забирать меня из полиции из-за наркотиков или алкоголя.       Но в этот раз я окончательно и бесповоротно решила наслаждаться свободой и никогда не возвращаться в детдом, но не тут-то было. За первые три дня свободы я успела поменять причёску, а точнее выбрить волосы с левой стороны, и перекрасится в чёрный, хотя он и не особо отличался от моего натурального тёмно-каштанового, три раза проснуться непонятно где, непонятно с кем, и в компании новых друзей по ЛСД украсть барабанную установку из городского муз-кружка. В детдоме была старенькая установка Yamaha, которая была моим единственным антидепрессантом пубертатного периода, чёрт бы его побрал! Поэтому, увидев свою мечту за дверью с лёгеньким китайским замком в три проворота, я моментально решила, что буду делать.       Но, как ни странно, в полицию я попала не из-за этого. Какой-то кретин растрепал копам, что я торгую наркотой, чего я не делала из разумных рассуждений, но в конце концов меня задержали. Возвращаться в детдом я не собиралась ни под каким предлогом, поэтому когда возник вопрос «Кому же звонить за помощью?» я выбрала Дашу-путешественницу, в роли моего призрачного папочки, на смену которому и явились супер-зверята по имени Дин и Сэм. Выбор был невелик: вернуться в детдом или поехать с этими олухами, и я выбрала олухов, о чём сейчас ужасно сожалею.       Увлечённая воспоминаниями о прелестных моментах своей биографии, я и не заметила, как мы остановились. Выглянув в окно, я увидела какую-то стрёмную дверь, возрастом даже старше моих старезных братьев и ничего более. - Я туда не пойду! - наотрез заявила я Сэму, который открыл мне дверь, вспомнив о связанных руках, и отодвинулась от него как можно дальше.       Тот со вздохом взглянул на Дина и запустил в салон свои длинные ручищи. Я извивалась как могла, пытаясь не попасть в его неуклюжие клешни, но, когда я умудрилась вмазаться головой в крэш, и меня неслабо оглушило, братец всё же вытащил меня из салона. Я что есть силы сжимала в руках барабанную палочку, но не вырывалась, боясь, чтобы этот здоровила не полетел кубарем в лестницы, придавив меня своим центнером веса.