Глава 11. Снова встречи
12 октября 2014 г., 09:10
июль 1891
Он казался ей просто темной тенью, неясным силуэтом, возникающим то тут, то там. Кристина ощущала, как вокруг них смыкается тьма, как своды подземелий начинают смыкаться над их головами. Девушка подалась вперед. Откуда-то веяло сыростью, и Кристина чуть поежилась. Осторожные ее шаги по камням отдавались гулким эхом. Пистолет в ее руке. Свет факела. – Эрик умрет. Жестокий голос, который Кристина никогда не забудет. Месье Кюри. Человек, которого она убила. – Нет! – девушка вскинула пистолет. Кристина ощутила, что под ее ногами начинает проваливаться пол. Девушка вскрикнула. Сердце отчаянно билось. Она не упадет. Не упадет. Все это нереально. Нереально... Треск, грохот, крики... Темнота перед глазами. И вот она, задыхаясь, лежит на камнях. Пелена застилала ее взгляд, но Кристина поднялась и почти что ощупью пошла вперед. Ей надо найти его... найти... этот бесконечный поиск... И вот возле нее такая знакомая тень. – Эрик... – Кристина ощутила, как руки ее дрожат. Эрик... Все та же высокая худая фигура. Все то же пугающее лицо... словно и не было этих лет. – Я так скучала... Она хотела коснуться его плеча, но муж отступил. Кристина почувствовала, что горячие слезы катятся по ее щекам. Несправедливо! Она его любит! Любит! Всегда любила... почему же он отшатывается от нее? Это же Эрик. Ее Эрик... – Где Мадлен? – с каким-то надрывом произнес он. – Где она? Где моя дочь? Найди ее! Найди! Вскрикнув, Кристина распахнула глаза. Мягкий лунный свет струился из окна, чуть касаясь их кровати. Не было слышно ни звука, лишь шелест деревьев за окном. Красивая летняя ночь... На сердце у Кристины словно бы стало еще тяжелее, чем прежде. Анри спал, и девушка порадовалась, что не разбудила его. Она поднялась с кровати и, надев туфли и накинув пеньюар, вышла из комнаты в гостиную. Притворив за собой дверь в спальню, Кристина прошла на балкон, примыкавший к гостиной. Ночь была неожиданно теплой, хоть легкий ветер и трепал кроны деревьев. В садике внизу не было видно ни единого человека, только тускло горел фонарь возле беседки. Ветер охладил девушку и невольно успокоил. Только сон... но каким реальным он казался! Кристина положила руку на живот и невольно вспомнила пропажу Мадлен в тот злополучный день, когда ее дочка унижалась перед Августой Клермон ради нее, Кристины. Мадлен... ее старшая дочь, любимый ребенок Эрика. Да, он ведь действительно любил ее. А она, Кристина, даже не знает, жива ли ее дочь. Идея промелькнула в ее сознании, и девушка метнулась обратно в дом. Она должна найти Мадлен. Ради Эрика. Ради себя самой. Кто-то должен сделать первый шаг, так пусть это будет она, Кристина.***
Здравствуй, папа! Какой бы ни была моя жизнь зимой и ранней весной, она давно прошла, и я вспоминаю ее как странный сон – не то кошмар, не то видение... Мне начинает казаться, что прошлой зимой умерла прежняя Мадлен – замерзла где-то в холодный день и уснула вечным сном. Прежняя Мадлен все время грустила и тосковала, я же нашла свое место. Нет, я не думаю, что хочу провести здесь всю свою жизнь, но пока что возможность оставаться девочкой с завода меня утешает. Я даже привыкла к работе, она придает мне сил, хоть вечерами я и валюсь с ног от усталости. Смерть стала моей близкой знакомой. Я слышу раз в пару недель, что умер кто-то из моих знакомых. От голода, зимой от холода, от усталости... это звучит ужасно, но я все равно могу радоваться тому, что я жива. Похоже, судьбе угодно, чтобы я жила. Живем мы, надо сказать, не так уж и бедно. Мадам Лекур сейчас получает весьма приличную сумму, равно как и Иветт. Да и моих денег мне хватает. Я не сблизилась с моей новой семьей настолько, чтобы считать их настоящей моей семьей, но они, определенно, приятные люди. Меня радует поддержка Жака. Он исправно заглядывает ко мне раз в несколько недель и убеждается, что у меня все хорошо, а иногда делает небольшие подарки, греющие мое сердце. Новый гребень для волос, например. Хотя, теперь мне он особо ни к чему. Я постригла волосы довольно коротко. Точнее, я попросила об этом Иветт. И моя милая названная сестра состригла их по самые плечи. Теперь мне гораздо удобнее жить и двигаться. Да, ты можешь сказать, что я отказалась от самой красивой части своего тела, но мне не нравятся длинные волосы. Никаким образом. Что еще... жизнь моя однообразна, а письма – коротки. Мне кажется, что новая Мадлен не может больше писать тебе, потому что понимает, что уже взрослая для таких вещей. Так что письма будут писаться реже. Но, думаю, ты и так знаешь, что я в порядке. Сейчас довольно рано, и здесь, под крышей дома, мне даже не жарко, хоть с каждым днем жара и яркое солнце все больше вступают в свои права, и порой мне кажется, что я превращусь в вяленую селедку от жары. У меня выходной, и я подумываю сходить в город. Наверное, я поброжу по улицам, а потом выйду к реке и прогуляюсь по набережной, благо у меня сегодня целый день свободен. Наверное, можно совершить пешую прогулку и сходить куда-нибудь в пригород Орлеана, но... словом, жара не позволит мне осуществить мои намерения. Так что я попросту пойду к реке. С любовью, Мадлен.***
Было около трех часов пополудни, и зной становился невыносимым. Жара, казалось, проникала повсюду, и ни в тени улиц, ни возле реки от нее нельзя было укрыться. Мадлен бродила по набережной, скрывая лицо широкополой мужской черной шляпой, удивительно сочетавшейся с серым ситцевым платьем – первым платьем, которое Мадлен сшила сама. Оно было невероятно простеньким, но пошито оно было добротно. Иветт помогала Мадлен, и в итоге девушка признала работу маленькой ученицы достойной. Мадлен была невероятно горда собой. Девочка шла, подолгу останавливаясь возле какого-нибудь кафе и наблюдая за гуляющими парочками, радостными семьями и одинокими прохожими. Почему-то ей показалось, что какая-то особая атмосфера окутывала берега Луары. Быть может, дело было в жарком мареве, в прохладном ветерке с реки, не несущем неприятных запахов, как ни странно. А может быть, Мадлен просто вновь смогла услышать музыку, и это как-то отдалось в ее сердце, напоминая об утраченном детстве. Ведь не каждый человек способен постоянно терпеть одиночество. В конце концов, ей не было еще даже восьми лет, и она оставалась, в сущности, ребенком, пусть ребенком и развитым духовно не по годам. Мадлен вслушивалась в голоса прохожих, в звон посуды, в грохот карет по булыжникам... все это сливалось в гул улиц, давало странный ритм, который она невольно принялась отбивать по столику, за который она присела. Никто не подошел к ней – очевидно, официантке не хотелось выходить на жаркую улицу ради столь сомнительной посетительницы, и Мадлен была ей благодарна. Солнце стояло очень высоко, и его лучи чуть опаляли ее бледную, желтоватого цвета кожу. Девочка подумала об отце и его сказках о Персии. Наверное, там еще жарче, хотя как может быть еще жарче? Восток... как бы она хотела оказаться там с отцом! Это ведь так захватывающе: увидеть все чудеса своими глазами, оказаться знакомой с шахом и его женами... интересно, почему у шаха несколько жен? Ему мало одной? Или он их не любит? Ведь когда любят, то хранят любовь до самого конца... Мадлен задумалась, и ее взгляд принялся блуждать по окружающей ее действительности и внезапно наткнулся на господина в белых перчатках. В нем не было ничего удивительного, если бы не серый костюм. Серый костюм и белые перчатки... Сознание не сразу сумело сопоставить два факта, а когда Мадлен сообразила, кто перед ней, то было уже поздно. Месье Ремо размашистыми шагами направился к ней. – Маленькая Мадлен! – он приподнял шляпу в знак приветствия. Мадлен вновь поморщилась. Она ненавидела это обращение. Девочка встала и сделала реверанс. – Добрый день, месье. Месье Ремо прижал ее к себе, и Мадлен почему-то успокоилась. Он не даст ее в обиду. Ведь не даст? Не отдаст обратно в нелюбимую семью? – Ты совсем не изменилась... Боже мой, Мадлен, о чем ты только думала, когда сбежала? Мадлен пробормотала что-то себе под нос. Она и сама не знала. – Я поражаюсь твоей матери! Почти год не искать тебя! Нет, решительно не понимаю, как она могла так поступить с тобой! Но теперь она жаждет увидеться с тобой. Девочка отступила, в панике ища укрытия за столиком. – Вы не увезете меня силой! – Конечно. Ты поедешь со мной добровольно, а потом я привезу тебя обратно сюда. Твоя мать лишь хочет увидеть тебя, только и всего. – Но... Почему сейчас? – Потому что она только сейчас решилась встретиться с тобой. Пожалуйста, Мадлен. – Как Вы меня нашли? Жак? Мужчина кивнул. – Но моя работа... Месье Ремо, я не смогу вернуться на завод! – Вздор, я все улажу. Скажешь мне потом, что за фабрика, и я лично переговорю с твоим начальством. Я пользуюсь здесь, на автомобильных заводах... определенной популярностью, так сказать. Словом, это не тема для тревог. – А Жак поедет с нами? – О, он чудесный юноша. Но не думаю, что это было бы хорошо. Мадлен, прошу тебя, соглашайся. Девочка перевела взгляд на реку и оттуда – на свои ботинки. – Хорошо. Но я не задержусь там. Месье Ремо кивнул и сжал ее руку. Мадлен глубоко вздохнула. Только ради него и встречи с Густавом, у которого должны быть каникулы. Не ради мамы.
