Личный дневник Северуса Т. Снейпа

Каир, 12 июня 1913 года.

Суматоха, связанная с нашим спешным отъездом из Англии, не позволила мне зафиксировать все подробности нашей поездки, как я намеревался, поэтому сейчас, уже в Каире, пользуясь неожиданной – и, я надеюсь, недолгой – остановкой, я вкратце опишу причину своего прибытия в этот пыльный шумный город и обстоятельства, побудившие меня покинуть Англию. В начале года, в ходе реставрации Хогвартса, была найдена старинная рукопись, прежде находившаяся, по-видимому, в Запретной Секции, полностью разрушенной в ходе магической атаки на школу. Рукопись эта, датируемая XI веком, являла собой обрывочный и неточный список с давно утерянного перевода «Бдений Кузгарских мудрецов», мистического трактата, приписываемого перу Эседуллаха аль-Хазрата – полулегендарного главы тайного ордена алхимиков, получивших название «азраилитов». Помимо туманных, неподдающихся толкованию нагромождений символов, аллегорий и мистических откровений, в рукописи содержалось зашифрованное описание местности, где – как утверждал безымянный переводчик с арабского – находился Кузгар, город, в котором азраилиты нашли убежище от гонений и занимались изысканиями в сферах, и по сей день недоступных современной науке. Чрезвычайно заинтригованный, я посвятил все свое свободное время изучению и расшифровке рукописи, и к концу апреля уже был вполне уверен в местоположении мифического Кузгара, города алхимиков, многие века назад погребенного под песками пустыни. Воодушевленный своим открытием, а еще более – теми знаниями, что таились в лабораториях затерянного в песках древнего города, я обратился в Министерство Магии и уже через две недели, к своему приятному удивлению, получил приглашение на внеочередное заседание Королевского Научного Химического Общества. Не желая утомлять достойных ученых мужей-магглов магическими подробностями, я подготовил короткий доклад, который занял не более двух часов, и был встречен весьма благосклонно. Должен отметить, что на заседании присутствовал и заместитель министра магии лорд Люциус Малфой, что, признаться, явилось для меня неожиданностью, так как его интересы всегда находились за пределами поля моей научной деятельности. Каково же было мое изумление, когда лорд Малфой внес предложение немедленно выделить грант на данный проект и настоял на моем незамедлительном отъезде в Каир. Я уже готовился отправиться в путешествие, в нетерпении предвкушая знакомство с источниками неиссякаемой мудрости алхимиков древнего Магриба. Лишь одно обстоятельство задерживало меня в Англии: для столь необыкновенной экспедиции мне требовался компаньон, который был бы равно искушен как в химии, так и в магической науке. При этом он должен быть достаточно молод и энергичен, так как наше предприятие сулило массу трудностей не только научного, но и организационного порядка. Я перебрал в уме имена нескольких возможных кандидатов, однако при всех своих положительных качествах каждый из них имел тот или иной изъян и не смог бы удовлетворить моим требованиям полностью. Я уже потерял надежду найти подходящего секретаря, когда всё решилось само собой самым счастливым образом. Прекрасный молодой человек по имени Г. Дж. Поттер, которого я знал еще во времена моего преподавания в Хогвартсе, доставил мне пакет из Министерства с нужными для поездки документами. Он выразил горячее желание присоединиться ко мне в моей экспедиции. Так как еще в Хогвартсе я присматривался к этому пытливому юноше, обладающему всевозможными талантами и весьма широкими познаниями, то сразу заключил, что появление мистера Поттера на моем пороге есть не что иное, как подарок небес. Общество такого приятного молодого человека, как мистер Поттер, обещало не только умножить выгоды нашего предприятия, но и скрасить предстоящий многотрудный вояж. Визит мистера Поттера, столь юного и энергичного, подействовал на меня как дуновение свежего весеннего ветра: необходимо признать, что уже достаточно длительное время я чувствовал, как тучи сгущаются над моей головой. Тайны, открывшиеся мне в темное время моего служения лорду Волдеморту, тяготили мою душу, и слишком много людей, прежде бывших в опале, а теперь находившихся у кормила власти, считали, что я могу использовать эти сведения против них. Желание покинуть Англию, вдруг ставшую для меня враждебной, стало еще одной причиной моего отъезда. Всё складывалось как нельзя лучше: то ли благодаря расторопности моего ассистента, то ли из-за благосклонности судьбы, но английские чиновники, чей бюрократизм уже стал притчей во языцех, на удивление не чинили нам ни малейших препятствий. Напротив, они всячески способствовали нашему скорейшему отъезду с острова, и вскоре мы с мистером Поттером, полные надежд и ожиданий, в самом приподнятом настроении покинули Туманный Альбион. Я опущу описание нашего морского вояжа (возможно, впоследствии, когда я буду располагать бОльшим временем, я еще вернусь к нему и опишу во всех подробностях, ибо, на мой взгляд, такое приятное путешествие в не менее приятной компании достойно отдельного и неторопливого рассказа). Скажу только, что я не ошибся в мистере Поттере: беседы с ним доставляли мне ярчайшее наслаждение во все дни пребывания на корабле. Я подозреваю, что в течение нашего предприятия мистер Поттер еще не раз выкажет свои таланты и знания на деле. Прибыв в Каир, мы оба горели желанием отправиться в путь немедля, но столкнулись с неожиданным препятствием: ни один из проводников не соглашался сопровождать нас до точки назначения, ссылаясь на то, что они уже наняты, или попросту притворяясь, что не понимают по-английски (!). Нашу обоюдную с мистером Поттером досаду усугубила реплика дервиша, наблюдавшего за нами все то время, пока мой ассистент пытался нанять проводника. Этот тощий, продубленный солнцем и временем старик произнес неожиданно внятно: «Немедленно уезжайте и забудьте про место, которое вы только что назвали!». Тщетно мистер Поттер пытался добиться от него хоть каких-нибудь объяснений; дервиш странно посмотрел на нас и промолвил еще более мрачно: «Вы всё узнаете, когда будет уже слишком поздно». Я хотел было вступить в беседу, но дервиш уже скрылся в лабиринте узких глинобитных улочек. Мы отдали багаж мальчишке-носильщику, и тот привел нас в ближайшую гостиницу – если можно назвать «гостиницей» убогое строение, представшее перед нами. Лоснящийся жиром хозяин, улыбаясь и кланяясь, повел «лордов» в свой лучший номер: мы поднялись по шаткой наружной лестнице в небольшую пристройку на втором этаже. Комната оказалась маленькой и грязной, с единственной постелью у стены и колченогим столом у окна, за которым я сейчас и пишу. Нас с мистером Поттером ничуть не смутила скудность обстановки, так как мы не собирались оставаться здесь надолго. Мой ассистент, взяв только саквояж, немедленно отправился на поиски проводника, а хозяин гостиницы всё еще топтался на пороге, беспрерывно кланяясь и спрашивая, не пожелает ли «сахиб» еще чего-нибудь. Подумав, я велел ему раздобыть для меня и моего спутника восточную одежду, так как посчитал, что она больше подойдет для пустыни, куда мы намеревались отправиться. Однако, честно признаться, я сделал это скорее ради того, чтобы избавиться от назойливой услужливости хозяина этого заведения. Свесившись с шатких перил, он тут же принялся что-то кричать мальчишке-носильщику, и я наконец смог закрыть дверь номера. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как ушел мистер Поттер. Я полагаю, что он вернется с минуты на минуту и, надеюсь, с хорошими вестями. Вот, кажется, я слышу его шаги на лестнице.

Позже

К сожалению, это оказался не мистер Поттер, а хозяин гостиницы. Он принес целый ворох одежды и, когда я расплатился с ним, спросил, бегая глазками и сально улыбаясь, не желает ли «лорд-сахиб» мальчика для массажа. Видя мое недоумение, хозяин пояснил вкрадчиво, что «английские сахибы» всегда заказывают мальчиков, когда приезжают в Каир. Его недвусмысленное предложение заставило меня побагроветь; я едва удержался от того, чтобы не вытолкать этого прохвоста взашей из моего номера. Сама мысль о том, что меня могли заподозрить в подобных противоестественных для джентльмена наклонностях, привела меня в полнейшее смятение. Какое счастье, что мистер Поттер не был свидетелем этой отвратительной сцены! С трудом совладав со своими чувствами, я вернулся к дневнику, несмотря на то, что мне понадобится еще много времени, чтобы прийти в себя окончательно. Не хотелось бы, чтобы мистер Поттер, вернувшись, увидел меня в таком состоянии. Думается, будет лучше раздеться и лечь спать, дабы восстановить телесные и душевные силы, которые так скоро могут мне понадобиться. Поэтому я заканчиваю свою запись; надеюсь, в следующий раз я открою дневник, когда мы с мистером Поттером уже будем в дороге.