Пьяное рандеву

— Так, ну и какого чёрта у тебя случилось? — кажется, Стив поперхнулся едва отпитым пивом. Я же просто стоял в дверном проёме, оглядывая его изучающе и несколько скептически, мой напарник, перехватив этот взгляд, пробурчал нечленораздельно «жёнушка пришла ругать», но я уловил каждое слово. И я действительно был готов начать читать ему лекцию. О том, что нужно раньше ложиться спать — это во-первых, а во-вторых — пить надо несомненно меньше. И если первое напутствие пришло мне в голову, когда я, матеря этого дурака на чём свет стоит, ехал, едва успевая поворачивать руль, дабы не врезаться в какое-нибудь здание или дерево, то второе — результат потрясения от картины, что я узрел. Наш горячо любимый командир сидел на диване в окружении безмерного количества пустых бутылок из-под пива и ещё недопитую держал в руках. Это не совсем то, что я ожидал увидеть, когда после его странного звонка (я поднял трубку, пытаясь докричаться до него, но в ответ мне была тишина), я на всех парах нёсся сюда. И с одной стороны я был очень рад этому. Но с другой… — Ты долго будешь появляться у меня, как у себя дома, Данно? — фыркнула моя головная боль, как только прочистила горло, от пошедшего не туда напитка. — Ровно столько, сколько твоя дверь будет оказываться незапертой, и ты будешь меня пугать полуночными звонками, — в тон ему ответил я, уже не обращая внимания на полюбившийся ему ник-нейм для меня. — Я не звонил, — он выглядит удивлённым. Ага, как же. Поиздеваться хочешь на пьяную голову, командир? — Звонил, — убеждаю я. — Меньше всего мне сейчас хотелось бы слышать твои нотации. Думаешь, я позвонил бы? — не отступает, зараза. Подношу к его глазам свой телефон, на котором высвечивается список последних полученных звонков, он вглядывается в буквы, словно не по-английски написано, после чего смотрит на меня всё тем же недоверчивым взором. — Но я не звонил. Судорожно выдыхаю и вытаскиваю зажатый между ним и диваном его мобильный и кидаю МакГаррету: — Твоя задница оказалась умнее тебя и, когда тебе пора было уже остановиться, решила набрать меня. Всегда знал, что мудрые мысли хранятся у тебя в том месте, на которое ты постоянно норовишь найти себе опасности. — Да иди ты, — только и ответил Стив, кладя телефон на журнальный столик вместе с недоконченной банкой пива. Шумно вздохнув, он приложил ладони к лицу, упершись локтями в колени. Я присаживаюсь рядом, опуская ладонь ему на плечо. Первое время МакГаррет будто бы и не обращает никакого внимания, но стоит мне предпринять попытку отпустить его, как он вцепляется в мою руку, намертво вновь приковывая её к своему плечу. Смотрю на него продолжительным взглядом, ожидая хоть слабую пародию на объяснение, но этот дурак не иначе как в молчанку играть вздумал. — Да что не так, МакГаррет, объясни ты уже, язык есть у тебя или нет? — не выдерживаю. А он молчит. Издевается, ей-богу. Сначала заставил меня волноваться за сохранность его головы, нечаянно позвонив одним местом. Теперь норовит довести меня своим поведением. Но только я вновь хочу заговорить… — С тех пор, как умер отец, — начинает Стив, и я непроизвольно захлопываю едва открытый рот, — у меня не осталось никого. Я прихожу в дом и ищу, чем себя занять, до того как начнёт клонить в сон. День ото дня не лучше. — Так ты чувствуешь себя одиноко, да? — интересуюсь я, когда он сделал паузу, и сквозь хмельно-расслабленное выражение лица, я вижу негодование. Ему не нравится, как я это преподнёс. МакГаррет всё пытался избегать этого чудного слова «одиночество». Видимо, он считает это чувство слабостью. Но герои не должны испытывать слабость, да, Стив? Он молчит, рука его снова тянется к пиву, но я быстро бью его по ней. — Сдурел, Уильямс? — отдёргивает руку и смотрит на меня, как на поехавшего. — Слушай, Стив, если ты чувствуешь себя одиноко — просто признайся в этом. Это не повод крутить нос, будто ты тут самый камень. И уж тем более это не повод забываться алкоголем. Если хочешь, чтобы кто-то составил тебе компанию, спроси у своей задницы, по какому номеру нужно звонить, приятель, — усмехаюсь и — о, надо же! — добиваюсь его ответной улыбки. Да, слабой, усталой, но всё же. Встаю с дивана, но он снова хватает меня за руку и резко дёргает, чтобы я сел обратно. Не успеваю я и слова произнести в пользу своего возмущения, как мой напарник уже оказывается сидящим на моих коленях, руками упираясь в спинку дивана — и вот тут все слова растерялись. МакГаррет в непосредственной близости от меня. Я чувствую его дыхание. Мне, кажется, пора начинать бояться. — Что ты делаешь, Стив? — пытаюсь нормализировать сбивающийся голос, пристально смотря в его зелёные глаза. В них… озорной блеск? — Прояви свои феноменальные способности, детектив, — не без иронии говорит командир, и я судорожно начинаю искать слова в противовес задуманному ему действию, надеясь, хоть как-то отговорить его. В силе ещё не известно у кого будет преимущество, если что. Но я могу попытать счастье с заговариванием ему зубов. — Ты пьян, — выдвигаю свой главный аргумент, но ни один мускул на его лице не дрогнул. — Поверь, не настолько. — У… у меня жена, — очень слабое продолжение. Это знаю и я, и, чёрт побери, он. — Бывшая, — тут же отвечает он. В прочем, что и следовало ожидать. — Дочь… — а вот это, как по мне, посильнее, но он, дьявол, опять находит отговорку. — Любит тебя всяким. — Не та ориентация! — он задумался. Когда мне уже показалось, что именно с этой фразы, нужно было начинать нашу милую беседу, он пригвоздил мои ладони к дивану, одаривая меня привлекательной белозубой улыбкой, через которую слышится сдавленный смешок. — Поправимо, — Стив выдыхает мне это на самое ухо, я сглатываю, вздрагивая. Чувствую горячие губы на своей щеке и лёгкое покалывание от его щетины. Ещё один поцелуй в скулу, и он подбирается к моему приоткрывшемуся от праведного шока рту. Дыханием обдаёт губы, томительно медленно приближаясь к ним. Зелёные глаза глядели в мои голубые с азартным пугающим рвением. Я зажмурился и вновь посмотрел лишь тогда, когда он так и не взял с меня поцелуй. Он немного отстранился, смотря на меня самодовольно. Я, наверное, выгляжу сейчас довольно жалко, даже не пытаясь сопротивляться командиру. Мне становится интересно, почему он не поцеловал меня, и, ловя себя на этой мысли, я отвожу взгляд, чтобы не раскраснеться под давлением его наглой рожи. МакГаррет же в это время безнаказанно воспользовался тем, что я отворотил от него своё лицо и тем самым открыл ему свободный доступ к своей шее. Следующее нежное влажное прикосновение было направленно на беззащитно открытый участок кожи. Прикусываю нижнюю губу. Мне ведь должно быть противно, но эта осторожность в действиях и прерывистое дыхание, то и дело обжигающее кожу… мне приятно. Один за другим поцелуи по шее всё больше действовали на меня странно, и что-то я, разморившись, совсем перестал быть против. Это, должно быть, не ускользнуло от опытного глаза Стива, так как он отпускает мои руки, не посчитав более моё сопротивление преградой, неловко приобнимает меня. Продолжает терзать мою шею, когда я, не выдержав, обрамляю его лицо освободившимися ладонями и притягиваю к себе, однако только хочу поцеловать — он скидывает мои руки со своего лица. Минутка промедлений и он истомлено-сладко еле касается своими губами моих, садистски медленно лаская. Верно, хочет поиграть. Мне ли, собственно, жаловаться? Стив аккуратно проводит языком по моей нижней губе, я нагло касаюсь кончиком своего языка его. Он слегка отодвигается. Усмехаемся друг другу. Командир встаёт с меня и за галстук тянет меня за собой, в свою комнату. — Иногда мне кажется, что ты и спишь в костюме, Данно, — улыбается МакГаррет, большим пальцем поглаживая гладкую ткань, заводя меня в назначенное место. — Ну, сегодня придётся обойтись без него, не думаешь? — отвечаю как можно более лукаво. За этот самый галстук притягивая меня к себе, он впивается в меня теперь уже полноценным и не таким уж невинным поцелуем. Страстный, жадный, кусающий. Я пытаюсь перенять первенство, попытка венчается успехом лишь на несколько мгновений, пока командир не опрокидывает меня на кровать — тогда снова лидирует он. Ни с одной женщиной, покорно ожидающей пока её ртом овладеет мужской, это не идёт в сравнение. Постоянная борьба — вот чем был этот поцелуй. И это чертовски заводило. Он несколько неумело стянул с меня «ненавистную удавку», после чего нехотя прервал серию атак на мои губы и по мере расстегивания рубашки стал спускаться всё ниже и ниже. Когда рубашка была уже совсем изъята из пользования и бесхозно, бесцеремонно скинута на пол, я, ухвативши напарника за грудки, ухитрился оказаться сверху. Стив пьяно ухмыльнулся, когда я чуть ли не содрал с него злосчастную футболку, хрипло посмеиваясь, успокаивая разбушевавшегося меня фразами типа «нежнее, нежнее, ковбой». «Пару секунд назад сам не лучше был», — промелькнула мысль, но озвучивать не стал. МакГаррет и сам всё понял, когда увидел мой красноречивый взгляд, после того как я всё-таки стянул с него предмет одежды, даже не удосужившись закинуть куда подальше. Наверное, со стороны это в какой-то мере выглядело так, будто мы сейчас убьём друг друга на месте, предварительно отколошматив. До потери пульса. У обоих. Поочерёдно вырывая друг у друга право оказаться сверху… Боже, как же это здорово. Боевой азарт, совмещённый со страстью. Это, дьявол, было что-то с чем-то. Он вновь навис надо мной, когда мои силы стали подходить к концу, с хитрой улыбкой. Ну, уж нет, не собираюсь я так просто ему сдаваться. Однако следующая же попытка была удачно пресечена перехватом моих запястий над моей головой. Я дёрнулся в слабой попытке высвободиться. МакГаррет мягко приложил указательный палец к моим губам. — Тише, поумерь запалы. Я не преступник, а ты сейчас не детектив на службе, — шепчет мне. — А что, хорошая была бы ролевая, — не упускаю момента отпустить очередную шутку. — Давай как-нибудь в следующий раз воплотим в жизнь твои пошлые желания, Данно. А пока что… я хотел бы насладиться тобой, таким, какой ты здесь и сейчас, передо мной… — обаятельная и жутко сексуальная улыбка, вновь тронувшая его лицо, конкретно ослабила моё внимание. И, конечно же, это высокое ходячее брюнетистое недоразумение не могло не использовать это в свою пользу. Тот час мои запястья были перевязаны его футболкой и ею же привязаны к спинке кровати. — Эй, это уже похоже, будто я в роли преступника, — возмущаюсь, в ответ получаю мягкий смех. — Это вот так ты меня здесь и сейчас перед собой видишь? — Ага. Заложник моего колоссального обаяния. — И соразмерной ему скромности, да? Ответа я не получил. Зато схлопотал самые нежные и томительные прикосновения, которые я только мог себе представить, вперемешку с поцелуями по всему телу. А ещё испытал жуткое желание прикоснуться к нему, вцепиться в плечи, волосы, в спину, не отставая в варьирующих от приторной бархатности до жгучей темпераментности ласк. Только вот могу я лишь выгибаться в спине, когда губами он ловит мой сосок или «ненароком» задевает ладонью возбуждённый член. Руки, наверное, перевязал морским узлом, чёртов «котик». — Какой же ты податливый, — усмехается мне на ухо — чистая, неприкрытая издёвка сквозит в его словах. — Я ещё отомщу, — обещаю я. — Буду ждать с нетерпением… милый.

***

Я проснулся рано, так как рассвет только начинался, пусть я не был до конца уверен в этом — через полузакрытые шторы было мало что видно, но солнечный свет не попадал в образовавшуюся щель, поэтому и посмел сделать подобный вывод. В обнимку со мной лежит это чудо в перьях. Руки мои, благо, он отвязал ещё в процессе нашего весьма интересного занятия. Я хотел, было, отодвинуться немного и, если бы кто поделился счастьем, встать с постели, размять ноги, сходить в душ, но Стив подмял меня сквозь сон под себя, как мягкую игрушку. Я невольно улыбнулся, проведя тыльной стороной ладони по его тату на плече. Он казался таким умиротворённым, когда спит. Таким… тёплым и домашним. — Ты долго будешь ко мне приставать?.. Нам вставать через пару часов, повтора не будет, — выдал он, смотря на меня из-под полуоткрытых ресниц. — Ты — удивительный человек, Стив МакГаррет, — не знаю, почему я это сказал. — Не слишком ли мы ещё мало знаем друг друга для предложения? — измывается. Любимое занятие, да? Молчим. Я вновь прикрыл глаза. Лучше действительно ещё немного поспать. На нашей работе не слишком ценится расхлябанность и вялость. — Знаешь, когда мне снова будет нечего делать, и я снова напьюсь, обязательно ещё раз сяду на телефон. — А можно, разнообразия ради, устроить рандеву на трезвую голову? — Тебя терпеть на трезвую голову? Слишком многого хо… ай! не пинайся. — Заткнись. Просто заткнись и не порти момент. Усмехается и целует в макушку. МакГаррет, конечно, осёл. Но, если судить по его отзывам обо мне, мы друг друга стоим.