Спирит-2. Повороты прямых дорог.

В тот момент, когда отряд солдат подъезжал к поселку, ряды краснокожих плотно сомкнулись. Каждый держал в руке боевой топорик, и стрелки из лука заняли свои позиции. Но Агнесс это волновало мало. - Среди вас есть дезертир. – Кроули присвистнул, увидев свою заместительницу, и начал лихорадочно соображать, сколько раз ее уже прижали к стенке казармы страдающие от недостатка женского внимания, солдаты. – Мы могли бы увести его силой, но… Я хочу дать вам шанс к сотрудничеству. Агнесс вовсе не смотрела на бывшего полковника, все ее внимание было приковано к настроженно-враждебным лицам индейцев. Нет, она не беспокоилась по поводу успеха своей операции, так как видела, что Грей не успел подружиться ни с кем из краснокожих. Значит, оставались только их моральные принципы, а это слабый противник для настоящего голода. - Если вы скажете, что Грею Кроули больше нечего делать среди вас, и отправите его туда, где он сможет получить заслуженное наказание, то племя Лакота будет объявлено законным на территории американского штата. Никто не посмеет тронуть вас, вы будете получать больше продуктов и вещей, чем сейчас. Вы сможете сохранить свой первобытный строй, если вам это так нужно, а если нет – присоединиться ко всем свободным гражданам Америки. - Милая, ты просто главная над казармой. Ты не можешь давать таких обещаний. – Кроули сложил руки на груди, с открытой насмешкой глядя на возвышавшуюся над ним женщину. - Я могу поговорить с кем нужно. Поверьте, Грей. Ваша жизнь теперь – достаточная цена за все эти блага. О вас узнали центральные власти, и они очень недовольны вашим поведением. – Впервые за все время нахождения в индейском поселке, полковник Рой посмотрела на своего бывшего коллегу. В ее взгляде Грей не увидел ничего – ни торжества, ни сожаления. Только пустые обязанности. Казалось, что он смотрит в свое недавнее отражение, и от этого становилось безумно страшно в душе. – А еще, в случае отказа я могу снять племя Лакота с государственного довольствия. Это значит голод для всех вас – стариков, женщин, детей. Думайте же, что вам предпочтительней. А чтобы думать было легче, я прямо завтра прекращаю поставку продуктов для вашего племени. – По рядам индейцев пронесся легкий шепоток, после они снова затихли, словно море в штиль. Агнесс и не считала, что победа будет легкой, но точно знала, что она победит. Взгляд ее привлекло нечто интересное за спинами краснокожих. Она спешилась, перекинув поводья капралу, и решительным шагом направилась вперед, вглубь поселка. Индейцы расступались перед ней, и тут же снова смыкались за спиной. Все молча, но воздух, казалось, был раскален. Грей, улыбнувшись, последовал за ней. Слайт, почувствовавший запах родной конюшни, приподнял голову. В его глазах отразилась достаточно высокая темноволосая женщина лет тридцати, в высоких армейских сапогах и синей военной форме. Потом ослепил блеск вороненой стали, в ушах раздался выстрел. Перед глазами все поплыло, голова внезапно стала такой тяжелой, словно была налита свинцом. И слабая, как оказалось, шея, не в силах была удержать ее. Он растянулся на земле, дважды дернул передними ногами и затих, отправленный в вечную пустоту. Агнесс спокойно убрала пистолет. - Наши фортовые лошади не станут служить предателям. Удачи, Кроули. Она вам пригодится. Пусть и не спасет. – Вернувшись к своей кобыле, полковник Рой вскочила в седло и еще раз оглядела индейцев. – У вас есть три дня на размышление, но я жду ответа раньше. – Она вонзила шпоры в бока лошади, резко развернула ее и умчалась, поднимая тучи пыли. За ней последовал и весь отряд. ************************************** POV Спирит. - Как ты решила назвать ее? – Я смотрел на неуклюжие движения своей дочери. Она пыталась играть с другими жеребятами, но те были старше, и получалось у нее плохо. - Разве я не сказала тебе? Брейв. Отважная. Ее отец – великий герой и большой храбрец. А она очень похожа на тебя. – Гроза ткнулась носом в мое плечо. Я положил голову ей на шею. - У нее твои белые отметины. Мне кажется, она возьмет от тебя доброту. - Все, что мы сможем ей дать, мы дадим. Но когда-нибудь ей придется выбирать свой путь самой. И это время наступит быстро. Быстрее, чем нам хотелось бы… - Я понимаю. И Эсперанза понимает. Если хочешь, мы можем поговорить с ней об этом, ведь она тоже когда-то растила ребенка. – Мне показалось, что Гроза встревожена. Но я ошибался. - Я могу все понять. Меня это не беспокоит, но… Спирит! Что там? Я обернулся. Мне не нужно было много времени, чтобы понять – чем бы это ни было, оно представляет серьезную угрозу для табуна. Следовало сначала увести лошадей в безопасное место, а потом разбираться с тем, что опять свалилось на мою голову. - Гроза! Бери Брейв и уходи! Все уходите… - А ты? – В ее глазах было столько беспокойства, что я немедленно захотел растерзать эту чертову жизнь. После всего, что мы пережили, неужели мы не заслужили хоть немного спокойствия? - Я не стану лезть, если это действительно опасно. Понаблюдаю издалека. Нужно понять, кто они. - Пахнет человеком… - Она словно оцепенела, а ведь каждая секунда была на счету. - Беги! - Я пихнул ее головой в бок, и помчался навстречу неизвестному, надеясь задержать, отвлечь, увести. *********************** Двумя днями ранее. Форт. - Их вдохновляют мустанги. Гордые и, смешно сказать, непокорные. Уничтожим диких лошадей, унизим, заставим работать на себя – уничтожим индейские племена. Они считают, что пока жив последний свободный мустанг – судьба им благоволит. Мы докажем, что мы – их судьба. - Будет сделано. Сразу, после разговора с нашим дезертиром я отправлю тридцать человек на отстрел лошадей. Надеюсь, мне дозволено будет обойтись без приручения? На это просто нет времени. – Агнесс мягко поглаживала указательным пальцем рукоять своего верного пистолета. Тот, с кем она говорила, медленно кивнул головой. - Этих кляч гуляет по прериям столько, что мы найдем, кого приручить. А пока да, отстреляйте мустангов. Для племени Лакота, особенно для того сбежавшего индейца это будет уроком. Я в вас верю, полковник Рой. - Я не подведу. *************************** - Мне очень жаль. – Ручеек осторожно тронул за плечо полковника, сидевшего на поваленном дереве. - Надеюсь, из его трупа уже сварили похлебку, или вы его похороните? – Голос Кроули звучал так спокойно и холодно, что индеец, в конце концов, вышел из себя, забыв про всю свою национальную невозмутимость. - Как так можно?! Мы лечили его, выхаживали, он мог жить! Кто дает вам, белым, право распоряжаться чужими жизнями? Или вы научились воскрешать мертвых, раз взяли на себя такую обязанность? - Заткнись! – Грей вскочил. – Это всего лишь лошадь! Кусок мяса, призванный таскать у себя на спине человека и подыхать, когда становится слишком немощным, чтобы делать это. Они тупые, у них нет речи, нет чувств, нет эмоций! Они ничего не понимают. – Мужчины стояли друг против друга и тяжело дышали, от едва сдерживаемой ярости. – Но его пристрелила баба! Сучонка, присланная мне на замену. И вот этого я никогда не прощу. Так меня еще никто не унижал. - Я все еще терпеливо жду, когда ты перестанешь думать только о себе. – Ручеек покачал головой. – И понимаю, что этого никогда не произойдет. - Так выдайте меня. Избавьтесь от обузы. – Грей сделал шаг вперед, сжав кулаки. Казалось, еще миг – и он ударит индейца. - Это бесполезно. Если мы так поступим, нас все равно уничтожат. Изнутри, понимаешь? Убьют, заставив подчиниться. – Ручеек не отступил. – Посмотри на меня, белый человек. У меня две руки, две ноги, голова. Даже сердце есть. И мы отличаемся от вас не цветом кожи, а тем, что вас в нас так бесит. Честью. В вашем мире, я слышал, возможно купить все. Как тут не разозлиться, если товар внезапно отказался продаваться? Кроули внезапно обмяк. У него был такой жалкий, растерянный вид, что Ручейку захотелось пожалеть своего врага. Но он не знал, за что. - Вы умрете. А мой долг говорит, что я не должен этого позволить. И в то же время, я безумно хочу жить. – Он осел на бревно, опустил голову. Руки его безвольно повисли. – Я должен сдаться, и тогда я совершу единственный честный и добрый поступок в своей жизни. Последний. - Нет. Ты – почти часть нас. И ты будешь с нами до конца. Пускай, конец этот будет скор, но мы не выдадим тебя. И не отпустим. Я знаю, что мы все обречены. Все равно – обречены. Так что… Племя приняло свое решение. - Как же голод? – Кроули поднял на индейца взгляд. В его глазах сверкнула искра надежды. Ручеек ободряюще улыбнулся. - Мы найдем, где добыть пищу.