Глава 1: Находка
22 марта 2014 г., 15:18
На столе стояла старая, местами потрёпанная, коробка. Аккуратно сложенные вещи пахли пылью и слегка уловимыми сладкими духами. Владелец коробки аккуратно доставал вещи, раскладывая их на столе. Вдруг на дне обнаружилась старая тетрадь с изрисованной обложкой, на которой красивым почерком было выведено имя владельца. Гилберт медленно взял её в руки и открыл на самой первой странице.
«8 Мая 1945 года» – было написано в верхней строке. Руки слегка затряслись от нахлынувших воспоминаний.
***
По земле стелился холодный туман, а в воздухе, казалось, всё ещё пахло порохом. Прошло немало времени, прежде чем страны, наконец, смогли договориться. Когда это, наконец, произошло, за окном уже было совсем темно, и лёгкий дождь барабанил по стёклам. – Мы немедленно издадим приказы всем немецким командующим сухопутными, морскими и воздушными силами и всем силам, находящимся под германским командованием, прекратить военные действия в двадцать три часа по центрально-европейскому времени 8-го мая 1945 года, остаться на своих местах, где они находятся в это время и полностью разоружиться. – Прочитал со своего листа Германия всем присутствующим. – Также мы издадим приказы, по которым часть земель Восточной Пруссии вместе с городом Кенигсбергом отойдут Советскому Союзу. Всё правильно? – Германия посмотрел на Анну, которая внимательно разглядывала немца. – Да, всё правильно. – Ответила она, слегка постукивая тонкими пальчиками по ровной поверхности стола. – Также я забираю твоего брата, как залог того, что договор не будет нарушен. – Что? НЕТ! – После секундного замешательства, взревел Гилберт. – Я скорее умру, чем останусь на территории Союза. Германия сидел, слегка понурив голову, и продолжал разглядывать белые листы бумаги в своих руках, не обращая внимания на слова брата. – Тебе никто слова не давал, – Анна укоризненно посмотрела на Гилберта, – я – победитель, и всё будет так, как я хочу. – Она слегка улыбнулась, но все присутствующие буквально почувствовали холод, которым повеяло от светловолосой девушки. – Это действительно необходимо? – спросил Людвиг, отрывая взгляд от документа в своих руках. – Я не нарушу договор, только позволь брату уехать вместе со мной. – Нет уж, – Брагинская облокотилась на стол, заглядывая немцу в глаза, – один раз я уже доверилась тебе, но ты всё равно вторгся на мою землю. Ты обещал мне мир, но почему–то многие города сейчас лежат в руинах. Ты либо делаешь так, как я хочу, либо вопрос будет решаться иначе. В дверь кто–то тихо постучался, и в кабинет вошла невысокая шатенка с тёмными карими глазами. На её щеках алел румянец, хорошо различимый даже на смуглой коже. Она, обогнув стол, подошла к Брагинской и, наклонившись, что–то тихо сказала ей, отчего губы русской растянулись в улыбке. Анна поблагодарила девушку и снова обратилась к братьям: – Вы вдвоём много дров наломали, особенно ты, Людвиг. Ваши руки испачканы кровью, сколько их не мой. И эта кровь не только моего народа, но и народа многих других стран. И эту кровь вам долго ещё не смыть. – Она протянула карандаш Людвигу. – Твоя подпись будет означать, что ты согласен со всеми моими условиями. Людвиг молча расписался и передал бумаги Анне. Та, внимательно их рассмотрев, поставила свою подпись и отдала бумаги помощнице, стоявшей у неё за спиной. – Я рада, что мы смогли договориться. – Анна улыбнулась, но в глазах её читалась явная неприязнь. – И не волнуйся, Людвиг, твоему брату понравится в моём доме. – Что-то я в этом сомневаюсь, – фыркнул прусс, бросая на Брагинскую презрительный взгляд. – Уже довольно поздно, но я дам вам время попрощаться, – Анна поднялась из–за стола, разглаживая несуществующие складки на своей юбке. – Я жду тебя у машины, Гилберт. – Девушка быстро покинула кабинет, осторожно прикрыв за собой дверь. На несколько минут в помещении повисла тишина. Людвиг, словно восковая фигура, сидел неподвижно. Гилберт легонько постукивал ногой по полу, стараясь подобрать слова. Ему не хотелось говорить типичных слов, что так часто слышал он во время прощаний с кем-нибудь. Возможно, что это их последняя встреча, и Людвиг должен запомнить брата улыбающимся. – Знаешь, – прусс положил свою руку брату на плечо, – я не злюсь на тебя. У тебя просто не было выбора. Не вини себя за это, ладно? – он постарался улыбнуться, но получилось не очень убедительно. – Ты правда не злишься? – Ты видел её взгляд? Да она просто дьяволица! Любой бы побоялся ей перечить. Не волнуйся, долго я у неё не пробуду, ведь с моим характером, она сама тебя попросит забрать меня назад. – Гилберт засмеялся, увидев улыбку на лице брата. Людвиг встал со своего места и крепко обнял брата на прощание. Вдруг в дверь постучались, и Гилберт понял, что их время вышло. Он похлопал брата по спине и, улыбнувшись на прощание, покинул душный кабинет. Гилберт вдруг подумал, что мог бы сейчас убежать через чёрный ход. Скрыться в темноте, среди обломков, а утром уже был бы далеко-далеко. Но он не мог подставить младшего брата, поэтому шёл к машине русской, стараясь не оглядываться на здание, где остался его брат. Людвиг обязательно что-нибудь придумает, подумалось пруссу. А если нет, то он сам постарается выбраться из лап Советского Союза. Когда они приехали к дому, было уже давно за полночь. Огромный особняк стоял, окружённый деревьями, и в окнах горел свет, который слегка освещал дорогу. Анна быстро забежала в дом, избегая холодного дождя, но Гилберт продолжал стоять на крыльце, не решаясь переступить порог. Вдруг дверь отворилась, и на пороге показалась хозяйка дома. – Ты собрался ночевать здесь? – послышался тихий голос Анны. – А что, пленникам здесь полагается тёплая постель? – Не груби мне, – в глазах девушки на мгновение показался нездоровый блеск, но она снова улыбнулась Гилберту и поманила за собой. Он зашёл в дом. – Но для начала нужно обработать твои раны, а то этим, я смотрю, особо никто не занимался. – Даже не думай, – огрызнулся он, снимая с себя слегка промокшее пальто, – лучше я истеку кровью, чем позволю тебе прикасаться к моему телу. – Я могу позвать Литву, – как ни в чём не бывало, ответила Анна, – или Беларусь, если хочешь. Наташа, на моё удивление, хороша в медицине. Она может помочь тебе. Гилберт отвернулся, показывая, что не желает продолжать этот, как ему казалось, бессмысленный разговор. Ему хотелось лишь одного: лечь в постель и забыться. Забыть всё, хоть на мгновение, провалившись в холодную темноту сновидений. – Я же вижу, что движения причиняют тебе боль, – не унималась Анна, – а на спине даже местами кое-где проступила кровь. У тебя серьёзные ранения, а я обещала твоему брату, что буду присматривать за тобой. – С каких это пор ты пытаешься угодить моему братцу? – Гилберт снял свои тяжёлые ботинки, швырнув их в угол рядом с остальной обувью. – Со мной всё хорошо, чёрт! Да я бы прямо сейчас пробежался вокруг твоего чёртового дома несколько раз. Анна было открыла рот, чтобы возмутиться, но, вдруг, улыбнулась, подходя чуть ближе к пруссу: – Тогда тридцать отжиманий, – коротко сказала она, смотря парню прямо в глаза. – Если ты здоров, то сделаешь их без особого труда, правильно? Одиночество было бы для него лучшим лекарством, но здесь, видимо, ему не дано было его получить, поэтому он решил доказать ей, что не нуждается в помощи. Демонстративно бросив своё чёрное пальто, которое он всё это время держал в руках, на пол, он ногой отправил его в противоположную от себя сторону. Анна удивилась такому жесту, но виду старалась не подавать, внимательно наблюдая за дальнейшими действиями Гилберта. Закатав рукава своей военной рубахи, пруссак опустился на пол и начал отжиматься. – Скажи мне, Гилберт, – девушка наклонилась, пытаясь разглядеть лицо парня, – неужели лучше испытывать боль, нежели позволить мне помочь тебе? – Ты даже не представляешь насколько, – тяжело дыша, ответил пруссак, продолжая отжиматься. – Я надеюсь, ты считаешь? Анна облокотилась на стену, внимательно наблюдая за пруссом. Он морщился от боли, но старался не показывать своих эмоций. На лбу проступил пот, а глаза защипало. Открывшуюся на спине рану начало рвать и колоть, словно кто-то ковыряется в ней острым сучком, но Гилберт отчаянно продолжал делать упражнения, только чтобы остаться одному. Только чтобы получить желанное лекарство от всех своих болезней. – Ты упрям и неуправляем, Гилберт, и мне не нравится это, – сказала Анна, когда Гилберт, шипя от боли, расползающейся по его телу, поднялся на ноги. – Но ты ясно дал понять, что не нуждаешься в помощи, и я принимаю это. – Наконец до тебя дошло… – Пойдём, я покажу тебе твою комнату. Они молча шли по пустым длинным коридорам. Анна то и дело оборачивалась, что посмотреть, не потерялся ли где-нибудь Гилберт. А он пытался идти прямо, несмотря на ноющую боль во всём теле. Когда Анна остановилась, Гилберту пришлось отступить в сторону, чтобы не налететь на неё. Он услышал тихий щелчок, и большая резная дверь отворилась. – Твои вещи уже внутри. Чувствуй себя как дома, – жестом руки она пригласила его войти, на что прусс лишь что–то снова пробубнил себе под нос и вошёл в комнату, а после чего резко закрыл дверь перед Брагинской. На кровати стояла коричневая коробка, в которой аккуратными стопками были сложены вещи Гилберта. Он, чуть раскачиваясь из стороны в сторону, подошёл к кровати и убрал коробку на пол. Перед глазами всё кружилось, а в голове стоял гул. Не было сил даже снять вещи, поэтому Гилберт лёг на кровать прямо в одежде. Белоснежные простыни медленно пропитывались алой кровью. Гилберт успел лишь подумать, как будет объясняться перед Брагинской за своё состояние, но потом всё в один момент погрузилось во тьму, не оставив ни мыслей, ни чувств.***
Резкий звук, заводящегося мотора газонокосилки, вырвал Гилберта из воспоминаний. Он ещё раз осмотрел вещи и решил, что их нужно выкинуть – слишком уж стары они и неприглядны. Но было среди них одно сокровище. Спрятав тетрадь за пазухой, Гилберт вышел из кабинета и тихо шагая по коридору, направился в свою комнату, чтобы начать путешествие по прошлому.
