Do you recall?

      Добравшись до кабинета Койн, замечаю, что она еще не почтила собравшихся своим присутствием. За круглым дубовым столом уже расположились её вечные и преданные помощники. Мы с Хеймитчем проходим в кабинет и занимаем последние свободные места рядом с Гейлом и Финником.       Еще раз окинув взглядом собравшихся, наклоняюсь ближе к Гейлу и шепотом спрашиваю:       -Как ты? Все хорошо? – на что получаю утвердительный кивок. Видимо он не хочет сейчас об этом говорить. Не хочет – ладно его право, но мы еще к этому вернемся.       Дверь открывается и в помещение заходит президент, держа в руках какую-то папку бумаг. Смутно припоминаю, что где-то я уже её видела. Интересно, какое еще задание она для нас придумала?       -Спасибо, что пришли, - она обводит всех сосредоточенным взглядом, задержавшись больше положенного на мне. – Давайте сразу перейдем к делу. Солдат Хоторн, расскажите нам о результатах проведения спасательной операции.       Гейл поднимается со своего места и подходит к Койн. Поравнявшись с президентом и тяжело вздохнув, он говорит совершенно бесстрастным голосом:       -Все прошло весьма удачно. Удалось спасти всех, кроме Энобарии, но она из второго, так что я не думаю…       -Вас никто и не просит думать, - прерывает его Койн. – Спасибо, вы можете вернуться на место.       На лице друга одна эмоция сменяет другую, начиная с банального удивления, заканчивая гневом. Тем не менее, он спокойно присаживается рядом со мной, роняя голову на руки.       -Китнисс, - смотрит на меня президент. – Я уже наслышана о том, что вы побывали у Мелларка. Как обстоят его дела?       -Вам это известно лучше меня, - взглядом указываю на папку, которую она до сих пор не выпускает из рук.       -Да, вы правы. Это, - она показывает бумаги всем присутствующим, - история болезни Пита Мелларка. Именно из нее мне стала известна неприятная новость. Что же, пока парень бесполезен для дела революции, - она делает вид, что расстроена, но что-то не очень верится. Я не сомневаюсь, что у нее на Пита намечены грандиозные планы, ведь не просто так она хотела спасти его с арены. – Как мне стало понятно из диагноза у него начисто стерты любые воспоминания, именно поэтому на вас ложится ответственность за её восстановление.       -Нет! Я не стану этого делать! – поднявшись из-за стола, почти кричу я.       -Почему? – ловлю удивленный взгляд Гейла. Неужели он не понимает причину? Неужели все настолько черствы и глупы?       -Вы действительно не понимаете? – обвожу по кругу взглядом всех присутствующих. Они отрешенно мотают головой, только Финник и Хеймитч с грустью смотрят на меня.       -Может, вы все же объясните, солдат Эвердин? – не унимается Койн.       -Он НИЧЕГО не помнит. Понимаете? Ничего! Он не помнит, как его имя вытащили на жатве, не помнит ни первые, ни вторые Голодные игры, не помнит, как его пытали и мучили в Капитолии. Он забыл, что такое смерть, что чувствуешь, когда умирает ставший дорогим тебе человек. И я не хочу быть тем, кто заставит его пережить весь этот ужас заново!       -Он нужен революции, - спокойно отвечает Койн.       -Мне плевать! Я не позволю ни вам, ни кому-либо еще причинить ему боль снова!       -Китнисс, успокойся. Присядь, – пытается успокоить меня ментор.       -Как ты можешь? Ты позволишь им вернуть все воспоминания, всю ту боль? – он опускает глаза, я продолжаю. - Неужели тебе ни разу не хотелось проснуться и не знать ничего из этого?       -Солдат Эвердин, прекратите истерику, – повышает голос президент. – Раз вы не хотите, чтобы Питом занялся кто-то из людей тринадцатого, то я поручу вам его восстановление. Да, так будет даже лучше. Вы сможете пролить для него свет на вещи, не известные широким массам.       -Кого-нибудь вообще интересует, хочет ли парень вспоминать? Может, перед тем как что-то предпринимать стоит спросить его? – подает голос наставник.       -Это не обсуждается. Завтра с утра вы поговорите с ним. А теперь все свободны, - отдает приказ Койн и выходит из кабинета в сопровождении своих прислужников.

***

      На следующее утро я, повинуясь приказу президента, направляюсь к Питу. Но что я ему скажу? С чего начать разговор? Раньше он был единственным человеком способным разговорить меня, он стал тем единственным, кому я могла безоговорочно доверять. А что теперь?       Странно порой с нами обходится жизнь. Мы не замечаем достоинств человека, находящегося рядом. Думаем, что так будет всегда, да и куда он может деться в конце-концов. Так получилось и у нас с Питом…       Я воспринимала его любовь и поддержку как должное, ничего не давая взамен. Ему и не нужно было, по крайней мере, разговора об этом напарник не заводил. Зато теперь, после стольких пережитых кошмарных ночей в одиночестве, когда я, наконец, поняла, что он значит для меня намного больше, чем просто напарник, союзник или друг – я потеряла его. Он мне нужен. Нужен именно сейчас. Нужен больше, чем когда-либо раньше.       Да, я действительно эгоистка… Хеймитч был прав, я никогда не смогу заслужить такого парня, как он.       С такими мыслями я открываю дверь его палаты.       Оказавшись внутри, внимательно осматриваю помещение, все в точности как было в момент нашей встречи. Только теперь парень полусидит, облокотившись о спинку своей кровати, и старательно выводит что-то в блокноте. Заметив меня, он прерывает свое занятие и откладывает карандаш и бумагу на тумбочку.       -Можно? – несмело спрашиваю я.       -Проходи.       Получив разрешение, приближаюсь к нему и сажусь в кресло напротив. Пит внимательно осматривает меня с ног до головы, словно пытаясь запомнить каждое мое движение. А, может быть, он меня боится?       -Как ты себя чувствуешь? – пытаюсь начать разговор.       -Неплохо.       -Ты знаешь кто я? – задаю я свой самый важный вопрос.       -А должен? – он внимательно смотрит мне в глаза. – Нет, не знаю. Кто ты? Вот оно, то чего я так боялась. Он действительно меня не помнит, даже не знает, кто я. Стоит ли упоминать о каких-то нелепых в данной ситуации чувствах.       -Я Китнисс.       -Аа… Так это из-за тебя здесь все так всполошились?       -Из-за тебя всполошились не меньше.       -Верно, - на его губах появляется легкая улыбка. – Ты пришла чтобы помочь мне вспомнить?       -Да, но только если ты сам этого хочешь.       -Я не знаю… Почему они выбрали именно тебя?       -Я… мы… Нас многое связывало, может поэтому. Они считают, - я указываю взглядом наверх, - что я быстрее справлюсь с этой задачей.       Он кивает и опускается на кровать полностью, положив руки под голову и устремив взгляд в потолок.       -Знаешь, Китнисс, - произносит он мое имя, будто пробуя его звучание, - это такое странное чувство: оказаться в незнакомом месте, в окружении людей, которых не знаешь… - он делает небольшую паузу и поворачивает лицо ко мне. – Осознать, что сознание - это чистый лист. А самое страшное, что я даже имени своего не помнил.       -А теперь? Теперь ты вспомнил кто ты?       -Не совсем, только имя, - он снова отворачивается и, взяв с тумбочки блокнот, протягивает его мне. – Вот, это я нарисовал совсем недавно. Даже не представляю, что это может значить…       Я принимаю из его рук листок и смотрю на рисунок. Это даже скорее не рисунок, а зарисовки, никак не связанные между собой под взглядом обычного человека, но не меня. Он изобразил яблоню, ту самую, что была когда-то напротив пекарни, ту под которой я ждала своего конца, но он спас меня. Он нарисовал девочку с двумя косичками, но без лица. Нарисовал козу с розовой лентой на шее.       -Красиво, - единственное, что могу я сейчас сказать.       -Я помню некоторые отрывки, события из раннего детства, но не могу различить лиц. Они все словно смешались в кучу и стерлись из памяти.       -Ты вспомнишь…       Парень снова кивает и неотрывно смотрит на меня. Как же хочется сейчас сделать шаг к его кровати и обнять. Обнять и никогда больше не отпускать. Меня отвлекает звонок телебраслета.       -Прости, мне пора идти, - поднимаюсь из кресла и направляюсь к выходу.       У самой двери меня останавливает голос Пита:       -Ты придешь еще?       Я улыбаюсь и киваю, выходя из палаты и крепко сжимая в кармане жемчужину – последний подарок Пита, моего Пита.