Do you recall?

      Еще одна бессонная ночь, еще одна скомканная простынь лежит где-то в ногах, одеяло сброшено с кровати вниз, а подушка застряла в изголовье моей постели.       Сегодня ночью я снова проснулась от кошмаров, которые не перестают меня мучить, да и, наверно, не престанут делать это никогда. Они изменились, стали еще ужасней, чем были, и в каждом я теряю дорогих людей не в силах что-либо предпринять для спасения. Я снова и снова переживаю смерть и предательство, упиваясь отчаянием и бессилием и не могу ничего с этим поделать. Мне не хватает его… Моего мальчика с хлебом…       В такие бессонные ночи как эта, я снова ощущаю пустоту, что зияет в моей груди, понимаю свою глубокую привязанность к этому белокурому мальчишке, единственному, кто способен вызволить меня из плена собственного сознания.       Я сажусь на кровати, притягивая к себе колени, и смотрю в точку на стене, перекатывая между пальцев свою жемчужину.       В такие минуты я мечтаю услышать громкий звук сирены, оповещающей жителей тринадцатого о начале нового дня, но сегодня она, словно нарочно, не собирается звучать вовсе.       Уже завтра утром мы отправимся в Капитолий, на верную смерть ради победы дистриктов и я готова к этому. Настало время покончить с тем, что началось по моей вине. Я должна, нет, просто обязана положить конец всему тому, что происходит сейчас. На этой Земле меня уже ничто не держит, всем будет только лучше, если я исчезну.       Гейл перестанет мучиться от чувства, что застряло в его голове, того самого что я не способна разделить, не с ним. Прим будет тяжело, но однажды она поймет, что все, что я делала и собираюсь сделать, было только для того, чтобы защитить её, и, надеюсь, она простит мне эту маленькую слабость. Мама, наверно, тоже погорюет, но она быстро оправится. Мы прощались уже столько раз, столько раз они думали, что я не вернусь, но я всегда находила способ, даже когда сама того не желала.       Пит, я не знаю, что почувствует он радость или горе, но несомненно для него все станет проще. Он перестанет мучиться от воспоминаний и видений, мучающих его искалеченное сознание. Он наконец-то почувствует легкость, со временем забудет меня и все что со мной связано, как страшный сон. Он отстроит пекарню, женится на прекрасной девушке, которая ни на секунду не станет сомневаться в своих чувствах. У него обязательно появятся дети, о которых он говорил с такой нежностью и любовью. Он будет счастлив, и я сделаю все, что в моих силах ради этого, хоть так я смогу погасить малую часть своего долга.       Звук сирены отвлекает меня, предвещая новый день, смотрю на стрелки будильника, которые неумолимо отсчитываю время решающего момента в нашей истории.       Тренировку для меня отменили, ссылаясь на вчерашнюю потерю сознания, поэтому Крессида и Койн настояли на том, что сегодня просто необходимо снять последний ролик о Сойке, перед тем как она окажется на поле боя.       Неторопливо поднимаюсь с постели и бреду в сторону ванной, чтобы смыть с себя остатки беспокойной ночи. Мою волосы, усиленно натираю тело мочалкой до такой степени, что кожа под ней начинает болеть и приобретает красноватый оттенок. Когда сил терпеть уже не остается, подставляю лицо под холодные струю воды и стою, позволяя пене медленно стекать по волосам, плечам, спине…       Переодевшись в чистую одежду и заплетя еще влажные волосы в привычную косу, выхожу из своего отсека, направляясь к кабинету Плутарха.       - А, вот и наша Сойка! Мы уже начали переживать, что ты не придешь, - улыбаясь, встречает меня Плутарх.       - А у меня был выбор? – бросив на него с Крессидой гневный взгляд, отвечаю я.       Они замолкают, не удостоив мой вопрос ответом. Плутарх возвращается к своим бумагам, давая наставления Крессиде, как стоит меня снимать, а как нет, и какие темы мне не следует затрагивать в своем интервью.       Стараясь не обращать на их увлечённое щебетание внимания, прохожу в кабинет и замечаю Пита с Хеймитча за просмотром предыдущего проморолика.       - Что он здесь делает? – обращаюсь я к ментору.       - И тебе привет, солнышко.       - Что он здесь делает? – повторяю я свой вопрос.       - По приказу Койн, - отвечает Пит. – Она хочет общее интервью.       - Ты так просто взял и согласился?       - А у меня есть выбор? – повторяет мои слова напарник. Да, выбор это непозволительная роскошь. Это то, чего нас постоянно лишали.       - Детка, не кипятись, - вступает Хеймитч. – Они не будут затрагивать ваши отношения, можешь не беспокоится по этому поводу.       - Да, твой ментор прав, - заключает мистер Хевенсби. – Людям сейчас не нужна история любви, им нужны их символы. Им нужно доказательство, что вас невозможно сломить.       - Ладно, давайте быстрее покончим с этим! – говорю я, быстрым шагом направляясь прочь из комнаты.       Интервью проходит быстро благодаря Питу. Перед камерой он словно становится собой прежним, человеком, который еще не успел познать все горе потерь, тем парнем, что заставил смутиться самого Цезаря, тем, кто признался на всю страну в своей любви к девушке из Шлака. Он единственный из всех кого я знаю, способен одним словом заинтересовать собеседника, да так, что тот забывает свой вопрос.       Я счастлива его видеть таким, и, возможно, однажды он вернется. Вернется прежний Пит и заживет прекрасной жизнью, а я постараюсь сделать для этого все, что в моих силах…