Эльфячий кошмар

      С каждым днем он постепенно выплывал из окутывающей его сознание дремы. Пробуждение было самым тягостным, какое только было в его жизни.       Измученный рассудок упорно цеплялся за спасительное забытье. Не знать, не видеть, не помнить, лишь подчиняться звучащим над ухом приказам.       Забыться и забыть, став всего лишь послушной куклой.       Но что-то упорно тянуло. Что-то такое новое — и такое теплое, почти забытое старое. Из прошлой жизни. Той, которая, оказывается, у него все-таки была.       Не крики жертвы. Не пошлые стоны.       Простые тихие слова, полные беспокойства.       — Что он с тобой делает... Что же он с тобой делает...       Он стоял и смотрел на эльфа, прижимавшего к груди второго, младшего. И внутри растекалось странное ощущение, что это неправильно. И правильно. Забота и любовь — это хорошо. Пустой, обращенный куда-то внутрь взгляд и боль в голосе, надрывная, убийственная — это плохо. Это нужно как-то исправить.       А потом он вспомнил. Вспомнил свое имя. Будто последний кусочек головоломки, это отомкнуло все замки и засовы, на которые он запер свою душу в попытке спастись.       Сариэл его звали. С ударением на первый слог.       Но губы так и не решились произнести это. Он не должен был ничем себя выдать. Вообще ничем.       Принеся привычно миски, он знал, что в них опять подмешано зелье, на сей раз абсолютно безвкусное. Сам и подмешивал, подчиняясь приказу.       Хотелось предупредить. Хотелось хоть как-то намекнуть. Но он не мог!       Мог только с болью смотреть, как растягивается на полу старший эльф, пытаясь сделать вид, что спит. Пытаясь не дать понять, как его скручивает болью, будто потроша заживо. Как он, наконец, теряет сознание, так и не издав не звука.       И как шепчет на ухо младшему знакомый голос.       Сариэл стоял рядом с хозяином, удобно растянувшемся на ложе и глядящим в черное зеркало. Ответы эльфенка были слышны лишь демону — но того, что он шептал, вполне хватало, чтобы понять суть диалога. Эльфенка склоняли к тому же, к чему недавно старшего брата. Сариэл так и не понял, какими мыслями руководствовался старший. Вряд ли хотел умереть. Насколько он успел изучить его характер — младшего он одного не бросил бы. Скорее до последнего надеялся, что демон, увидев такое, попытается исправить ситуацию сам.       Не стал.       В зеркале беззвучно постанывал эльфенок, и Сариэлу было как никогда горько и тоскливо.       Будто издеваясь, демон послал его забрать старшего. Возможно, ему показалось — или в голосе демона мелькнуло беспокойство? Яд мог подействовать и слишком сильно, нейтрализованный так поздно... А терять свои игрушки он не любил.       Чего Сариэл не ожидал, так это того, что в коридоре с него спадет теневая завеса, которой так любовно укутал его демон, едва только появились два новых пленника.       Младший громадными глазами глядел на сородича, что с методичностью голема двигался, поднимая его брата.       — Эй... — робко позвал мелкий. — Ты... Кто?!       Пустой взгляд был ему ответом, и, всхлипнув, эльфенок затих. Ар ничего ему не рассказывал, но... Он видел, что с ним делают. Теперь — видел. И понимал, к чему его ведут.       Сариэл тем временем бережно нес сородича. Демон приказал доставить его к воде.       Вскоре явился и он сам. Оглядев тело, поцокал языком, неодобрительно пробурчал что-то об упрямцах и запустил руку себе в грудь, куда-то меж пластин брони. Сариэл чуть дыхание не затаил, вовремя опомнившись.       Ком какой-то пластичной мягкой массы, покоившийся на ладони демона, был ничем иным, чем его сердцем, сосредоточением силы. До смешного маленький, он казался жалким — если не знать, какая мощь в нем сосредоточена. Отщипнув когтями самую кроху, демон вложил её в рот эльфу.       — Следи, — велел он Сариэлу, убирая сердце обратно.       Тот послушно опустился на колени рядом с Аром. Пока неясное еще предчувствие медленно превращалось во что-то большее.       Эльф очнулся к вечеру. По крайне мере, когда-то давно Сариэл условился сам с собой считать вечером тот момент, когда по стенам совершали свой неторопливый обход щупальца, подновляя слизь.       Сложив руки чашкой, он осторожно напоили сородича. И, пока сидел, склонившись над ним, медленно моргнул. Еле заметный изгиб брови. Чуть опустившийся уголок рта. Прядь волос, будто невзначай сорвавшаяся из-за уха вперед, на лицо.       Лишь бы тайный язык, стихийно разработанный при дворе скучающими придворными, не изменился. Хотя, не менялся же он всю его жизнь...       А эльф явно был не из простых — это Сариэл сразу увидел. Вот и сейчас он, закашлявший, едва заметно ответил, кажется, сам не веря в происходящее. Да и кто бы на его месте поверил...       Особенно когда его с абсолютно каменным лицом привычно прополоскали и потащили обратно. Идти сам Ар не мог от слабости.       Но теперь у них обоих появилась робкая тень надежды.