Old N. / Древний

— Ты их слышишь? — «Их»? — Молитвы. Когда они обращаются к твоему старику, когда о чём-то просят выдать им даром, когда… им не хочется трудиться. Или они убиваются из-за несправедливости, горюют в утрате, кричат о мести. Или мечтают о несбыточном. О мире во всем мире. Короче. Ты слышишь? — К сожалению. — Каждого? — И каждую. — А это нормально? Ты ведь не он. Ну, не твой старик. Ты не обязан. — Не обязан. И всё равно — слышу. — Это как особая радиостанция их мыслей? Молитвенная частота? Я хочу сказать… — Я понял, что ты хотел, бэйби. И это тоже верно. Я бы захлебнулся и свихнулся в первые же сутки «радиоприёма», если бы слышал вообще все мысли, то есть если бы не существовало способа экранироваться. До меня естественным каналом связи доходят именно молитвы и исключительно они. — На что это похоже? — На эхо. Голоса далёкие, слабым отзвуком. Но отчётливым. Я вижу, чем окрашены их эмоции, я различаю полутона. Я знаю, кто, ослепнув от ярости, жаждет мести, а для кого дело менее личное и даже пахнет альтруизмом. Однако я не утверждаю, что вижу каждого насквозь — только их сиюсекундные желания и намерения. Гламурный подонок способен просить наладить жизнь ближнему так же, как и приличный член общества иногда набожно просит Создателя разорить бизнес конкурента. — И ты отвечаешь? — Ад меня храни, нет, конечно. Когда это Господь говорил с ними через молитвы? — Дэз, я не буквально. Ты выполнял их просьбы? Творил чудеса? Нарушал, грубо говоря, законы физики? — Ответы тебе не понравятся. И поставят меня в шаткое положение. — Так ты пытаешься мне сказать, что не можешь соврать? — В том-то и дело, что могу. Давно научился. Но не хочу. Быть честным с тобой — залог нашей дружбы и твоего доверия. Если ангелы лгут, то кому в принципе тогда верить можно? — О, я вспомнил. Ты ловко врал брателле, при вашей первой встрече. Чем жутко его расстроил. Он до кучи оказался злопамятным как слон. Не повезло тебе. В этот момент сам Дэз усердно молил некие равновеликие ему силы, чтоб Ману отвлекся и забыл об основной теме допроса. Но Ману не отвлекся. — Дэз, кто-нибудь когда-нибудь отвечал на молитвы? Необязательно ты. — Да. Целый департамент «белых» выделен, штат сотрудников и бюджет. — Я серьезно, бллин! Люди посылают запросы Вселенной, особо ни на что не надеясь. То есть всё-таки ещё как надеясь! Но не смея признаться, что ждут ответных мер. — Я защищал слабых! — вдруг вскинулся серафим. — Мне это выходило боком, но я защищал, я продолжал! Пока меня окончательно не вывели из уравнения, не вышвырнули, не лишили зва… — Остановись, — повелительно вмешался Асмодей. Несмотря на то, что повелительно — исключительно мягко, не приказным тоном. И появился частично: пол-лица, полшеи и рука с тростью. — Ты бунтарь и отщепенец от природы, моя прелесть, ты не обязан объясняться и оправдывать свои поступки. Ты приходил, когда тебя звали — кого-то вроде тебя — и спасал обычный вторник, стараясь не привлекать внимания санитаров. И нашего маленького друга скорее интересует, по какому принципу ты выбирал: кто вытягивал золотой лотерейный билет. Поскольку ты хотя бы по этическим соображениям не планировал в обязательном порядке спасать чьи-то субботы или четверги. — Вы с таким же успехом наравне с Дэзечкой могли заниматься спасением понедельников, мессир папчик, — встрял Ману. — У вас тоже, посмею заметить, есть уши. И глаза. — И тебя не смущает, что я демон? — Наполовину, мессир. И вы очень добры. — Ты считаешь, что доброта — главное условие выполнения чужих мелких праздных хотелок? — Ну, когда вы так говорите… — Молитвы — не только вопли о помощи, но и манипуляции. Людишки мало что делают от чистого сердца. И ещё меньше — чистые думы думают. Поэтому Дэз был завален не ста мегатоннами просьб, как ты, вероятно, вообразил. — Уйди, — вдруг нарушил молчание Дэз. — Мне не нужен адвокат. — Точно? — Если налажаю, то строго под свою ответственность. Хватит меня опекать. Темптер поцеловал его в темно-красную бровь. Пол-лица и полшеи растаяли. Трость — осталась. — Я помогал детям, — признался серафим. — И горьким пьяницам. И разным честным дуракам. Я слышал молитвы наивных, запутавшихся и отчаявшихся. Они просили бога вызволить их из неприятностей. Кто-то хотел избавиться от зависимости, кто-то мечтал перестать постоянно встревать в проблемы, потерять подобный «талант», а кто-то оказывался не в том месте не в то время — и нуждался в чуде, чтобы выжить. — Ты помогал каждый раз? — Жизнь человеческая — нелепая переусложненная конструкция, сотканная мойрами из множества противоречий. Я должен был учитывать кармические коды, уготованные судьбой ловушки, неминуемые наказания за допущенные ранее ляпы и всякий прочий кал. — И ты учитывал? — И я плевал на них. Поэтому на меня и мое веселое самоуправство в конце концов волей-неволей обратили внимание. — Санитары? — Они самые. Но помогал я молившимся далеко не всегда, тут Сидонаи нарезал тебе правду. Если меня порой обзывали вице-богом, то пристрастным и увлекающимся. Мои мишени были на редкость похожи на меня. — Такие же красивые? — Глупые и беспомощные. Дэз отвернулся, резко закончив разглагольствовать по теме. Правда, Мануэль не понял, что диалог всё, пока в уши первоангела не воткнулись маленькие черные наушники. (Die) I wanna watch you die As you speak those words to me (Die) I wanna watch you die As you sell those words to please We were never your sheep to keep and guide Or a victims by your side I, I never asked for that world that you brought me, never wanted it I, I never asked for that lie, so damn me as I say goodbye (Fall) Your tower falls As you bring its bricks to me (Fall) You want my visions But the sights are too dark to see We were never your sheep to keep and guide Or a victims by your side I, I never asked for that world that you brought me, never wanted it…

(Умри) Я хочу видеть тебя умирающим,

Пока ты произносишь мне свою речь.

(Умри) Я хочу видеть, как ты сдыхаешь,

Пока ты продаешь моим ушам лапшу, чтоб угодить

Мы никогда не были твоими овцами для выгула и выпаса

Или жертвами — в удобной близости и доступности

Вот я, я никогда не просил бытия, в которое ты меня выбросил,

Никогда не хотел его!

И я, я же никогда не просил дурить меня,

Так что пожелай мне катиться к черту, ведь я сваливаю.

(Упади) Твоя цитадель рушится,

Пока ты носишь ее мне по частям, по кирпичику.

(Упади) Ты жаждешь моих видений,

Но в них слишком много мрака, чтобы хоть что-то разглядеть.

Мы никогда не были твоим стадом, чтобы пасти нас и вести,

Как и не были жертвами, принесенными в твою честь.

Я, я никогда не просил у тебя мира, чтоб быть в нём рожденным,

Вообще не желал ничего подобного…

«Как же хорошо, как складно, — с завистью подумал Ману, закончив подслушивать из второй пары наушников. — И как ровно прикладывается чистым ядовитым смыслом к краям его истомленной души. Как будто сам Люцифер благословил их: не сочинять всякую романтически пошлую дребедень, а выплевывать тайную вселенскую правду, вести ее над пропастью перегруженного саунда по тонкой гитарной струне». Как всегда от избытка чувств руки противно вспотели. Оборотень вытер их о штанины и обнял сильно сгорбленного Дезерэтта. Своего любимого барабанщика, между прочим. — А я рад, что моих молитв ты не слышал. Повезло, что мы созданы каким-то другим богом. К тому же ты умер бы от скуки, то есть однообразия наших просьб. — Закончить тысячелетнюю войну? — Закончить бесконечную бессмысленную мясорубку, да. — Забавно и иронично, ведь леди Эллин божеством не была — но ваше заветное желание исполнила именно она. — В смысле не была? Очень даже была! Богиня и the женщина! Жаль, что умерла… Ману обнаружил толику неуважения в последней реплике и не знал, как продолжить. Впрочем, уже нашёлся. — Где она сейчас? — Леди Эллин? Ой… — Я застал тебя врасплох? — Да. Поскольку прямо сейчас я не имею прямого и удобоваримого ответа на твой вопрос. — А какой имеешь? — Эллин была посланником особого… толка. Особого рода и племени. Агентом Талисмана, если так понятнее. Человек её таланта со скрупулезной тщательностью вырезан и выточен один раз, чтобы больше не появиться. И, прозвучит грубовато, но Талисман её забрал, высосал обратно силу, которой наделял, а пустую оболочку… ну, нет её. Совсем нет. Но это не плохо! Просто ни о какой реинкарнации или загробной вечной жизни в её случае речи не идёт. Считай, что она полностью воплотилась в близнецах-киллерах. — Да я и не думал, что загробье есть. Облачное, радужное, фисташковое, с арфой из золота и слоновой кости. Или есть? — Давай ещё послушаем музыку, бэйби. — Прости, что я такой настырный. «У мессира спрошу».

«Мод, он захреначит в тебя батальоном вопросов!»

«Через тридцать секунд он обо всём забудет. Врубай Sintech — Atmosfear».