Седьмое Божество

- Ребята, нам грозит опасность. Нужно как можно скорее уходить отсюда. Чинни и Сатт переглянулись. - Нас уже преследовали, но мы отбились от них! – Сатт помахал в воздухе кулаками, будто демонстрируя, как он расправлялся с неприятелями. - Кто б говорил, ты ж визжал, как девчонка, - подразнила Чинни. – Ну, да ладно. В чем опасность? - Вас преследует царь, - эльфийка нахмурилась. – Чем вы царю-то не угодили?! В общем, царь и еще с дюжину мальчишек идут за нами по пятам. Они ищут Сатта и хотят забрать его с собой, а потом убить его. Нам нужно скорее убираться отсюда. Я пойду с вами, потому что с вами побезопаснее, чем одной. За все время пути ко мне уже несколько раз приставали кучера. Неприятно, знаете ли! Да и быстрее с вами доберемся до колдуна. Лучше уж от царя побегаем, - улыбнулась Ада. - Да не от Царя, а от Хана, - махнул рукой Сатт. – Если это правда, то действительно нужно спасаться. Позавтракав, ребята тронулись в путь. Меллансиада предупредила, что через пару дней пути их дорога ляжет через пустыню, и с телегой дорога будет очень нелегка. К вечеру первого дня путники вышли к берегу обширного озера. Будущая ночь обещала быть очень холодной в отличие от знойного дня, поэтому ночевка у воды очень могла помочь. К ночи над озером образовался туман, чью густую пелену с трудом просвечивала луна. Лунный свет, урывками добираясь до водной глади, отражался и блекло освещал лица ребят. - Дивная ночь, - чуть ли не шепча, проговорила Ада, собирая на затылке длинные вьющиеся волосы. – Вы никогда не слышали эльфийских песен? - Нет, - помотала головой Чинни. – Ты будешь петь? - Да. Давно я уже не пела! – Ада откашлялась и завязала волосы длинной лентой. Сатт и Чинни увидели уши Ады, они были чуть продолговатыми и немного заостренными. Несмотря на то, что она носила странное платье, уши были обильно украшены золотыми серьгами самых причудливых форм. У Сатта и Чинни появился соблазн украсть у Ады серьги. Ада покосилась на ребят, поджав губы, а затем еще раз откашлялась. Она широко раскрыла глаза и посмотрела на луну, а затем глубоко вздохнула, и из ее уст полилась поистине божественная песня – легкая, как клубы тумана над зеркальной гладью озера. Песня была без слов и больше похожа на легкое придыхание, но от этого она стала только более таинственной и зачаровывающей. Вокруг Ады тут же начали кружить светлячки, эльфийка начала кружиться в танце. Сатт был зачарован и эльфийкой, и песней. Такой красоты ему еще никогда в жизни не доводилось наблюдать. Мальчик слушал песню Ады, слегка раскрыв рот, и наблюдал за эльфийкой, задержав от неземного восторга дыхание. Он восхищался всем: даже тем, как падал лунный свет на худенькое и бледное, будто фарфоровое лицо эльфийки. Чинни сама начала танцевать и не могла понять, откуда у нее взялось это умение – Гаэта никогда не танцевал. Но лисица ловко кружилась в танце, и Сатт, глядя на нее, тоже начал танцевать. Неловко и неуклюже, но Сатт тоже пустился в пляс, восхищенный и зачарованный песней Ады. До последнего такта все трое танцевали, окруженные светлячками, и когда песня эльфийки закончилась, светлячки все вмиг разлетелись по сторонам, вокруг воцарилась тьма. Даже лунный свет, казавшийся доселе чуть ли не ярче солнечного, сейчас казался скрягой. Ада замерла, широко раскрыв глаза, а затем упала на траву без чувств. - Ада! – забеспокоился Сатт. – Ада, что с тобой?! Мальчик набрал в рот воды из озера и обрызгал лицо эльфийки. Та тут же очнулась и дала Сатту пощечину. - Ты идиот?! – завопила Ада, протирая лицо ладонью. – Что ты сделал?! Это был единственный способ нормально выспаться! Чинни и Сатт переглянулись. - После пения эльфы всегда сразу же засыпают, потому что песни отнимают слишком много сил! А ты разбудил меня! – Ада разозлилась и распустила волосы. – Я буду спать в телеге. Всем доброй ночи, - Ада поднялась с травы и ушла к телеге. Чинни и Сатт, ничего не понимая, развели костер и уснули. Наутро Аду разбудило чувство тревоги, она тут же разбудила Сатта и Чинни. - В чем дело? – огрызнулась Чинни. – Почему ты нас можешь будить, а Сатт, беспокоясь о тебе, нет?! - Потому что Хан совсем близко! Ты не поверишь! Они догоняют нас на верблюдах! - На верблюдах?! – воскликнул Сатт. – Где он их достал?! Надо рвать когти отсюда! – мальчик умылся из озера и тут же побежал в телегу. Девушки присоединились к нему, и путники вновь тронулись в путь. Чинни разогнала старую лошадь, и уже к полудню пейзаж, окружавший путников, заметно оскудел. Все чаще встречался пустынный бурьян, деревья и кустарники не встречались вовсе. Вскоре все вокруг сменилось бескрайними песками, ребятам ужасно хотелось пить. Они прокляли свою торопливость и неосмотрительность – они даже не припасли воды. Лошадь была на издыханье. Колеса телеги то и дело погружались в раскаленный песок и застревали. - Ребята, кажется, прибыли, - с тоской подметила Чинни. – Лошадь не может дальше идти. - Может! – крикнула Ада, начавшая паниковать. – Хлещи ее! Хлещи! Она еще пойдет! Мы минуем с нею пустыню! - Ты уверена? – спросил Сатт, которому пришлось снять с себя рубашку и накинуть на голову, чтобы не так сильно пекло. - Вообще-то нет, - Ада опустила голову. – Через несколько минут лошадь умрет, Хан нагонит нас. И бросит среди пустыни. Что будет дальше – не вижу. - Наверное, это конец, - вздохнула Чинни и спрыгнула с телеги. Она подошла к издыхающей лошади и погладила ее по морде. – Ты молодец, столько помогала нам, - внезапно из глаз девушки покатились слезы. «Святые небеса, что со мной?! Я… плачу?» - подумала Чинни, утирая слезы тыльной стороной ладони. - Да уж, - сказал Сатт, - наверное, это конец, - он достал из кармана мешочек с песком. – Прости, Гаэта, я не смог сдержать своего обещания, - Сатт тоже заплакал. Чинни, успокоившись, покосилась на Сатта. - Прекратите нюни распускать! – крикнула Ада. – Ишь, что выдумали?! Пошли вперед! – эльфийка спрыгнула с телеги и пошла вперед. Чинни и Сатт подчинились ей, даже не понимая, что Ада преследует свои цели – пройти с сопроводителями через пустыню, а дальше – будь, что будет. Еще несколько часов упорной борьбы с жарой. Еще несколько часов упрямого шествия через мертвую пустыню. Нет ни капли воды. Лишь Сатт придумал обтереть тело рубашкой, смоченной его же собственным потом. Внезапно за спиной раздался топот копыт по песку. Первой это услышала Чинни и предупредила товарищей. - Хан ваш прибыл, - усмехнулась Ада. - Надо бежать! – крикнул Сатт. - Напрасная трата сил, - фыркнула эльфийка, - лучше сдаться. - Вот я и нашел тебя, крысеныш! – раздался знакомый сиплый голос позади. Хан стремительно догонял. Сатт, упав духом, сел на песок, скрестив ноги. Чинни погладила Сатта по голове и положила руку на его плечо. Ада, как ни в чем не бывало, пошла дальше. - Так-так, нашелся беглец, - сказал Хан. – Мой хороший, зачем же понадобилось тебе убегать? Понимая, что ему пришел конец, Сатт почувствовал такой страх, какой никогда не испытывал. Все внутри сжалось. Но, с другой стороны, терять было нечего, поэтому Сатт смело заглянул в глаза Хана. - Я благодарен вам за спасение жизни. Но вы, Хан, отвратительный человек. «Сатт, я не узнаю тебя. За столь короткое время ты очень переменился», - подумала Чинни, глядя на мальчика. - Я это знаю. За мою жизнь столько людей выразили ко мне свое презрение! Как жаль, что ты, дорогой мой, среди них. - Вы убили Гаэту. Я вам этого не прощу, вы знаете это?! Я умру, но буду яро ненавидеть вас! Вы омерзительны! Никто не давал вам права лишать его жизни! Он мне как брат! - Не его путь – заступаться, - сказал Хан и с хитрой ухмылкой посмотрел на Чинни. – Не так ли, душа моя? - Не имею чести знать, - спокойно ответила Чинни. - Ты знаешь, что лжешь, ведь так? Мы друг друга поняли, - кивнул старик. – Так пусть ты и твоя славная компания из девушки-демона и эльфийки, что идет впереди вас, погибнет там, куда вас самих занесли ваши ноги! Ведь даже крыса бросила вас! Она выпала из телеги в городке! Хан вытянул руки и буквально притянул Аду, ушедшую на довольно большое расстояние, к себе. - А эльфиечка хороша, Сатт, ох, как хороша… Я сниму все ее украшения. Хан снял с Ады все серьги, что были на ее ушах, а затем подошел к сидящему на песке Сатту и снял рубашку с его головы. Он заломил руки Чинни и, несмотря на отчаянное сопротивление, усадил ее рядом с Саттом. Рядом с ними он посадил Аду так, что все сидели спиной друг к другу. Всем троим он связал руки рубашкой Сатта. - Вот вам вода на случай, если захочется пить, - издевательски сказал Хан и оставил напротив Сатта флягу с водой. – Илла-Анда! Парум аф лейви Бирам торогоне-анс! – после этого Хан расхохотался и продолжил. – Вы умрете здесь, изнывая от жажды! И это все ты, Сатт, жалкий предатель! Я тебя предупреждал, что от Хана никто, - старик сделал ударение на этом слове, - так просто не уходит! Божества гневятся на предателей, страшно гневятся! И души ваши высохнут, подобно вам, подыхающим здесь сиюминутно! - А ты, Хан, так и умрешь лысым, - с довольной улыбкой заметила Ада. – Мы, хотя бы, старость не застанем, - фыркнула она. - Не последняя свободная эльфийка ли сделала столь резкое замечание?! – рассвирепел Хан. - Счастливо вам подохнуть! – Хан вновь рассмеялся, а затем, оседлав верблюда, скрылся.