Седьмое Божество

- Что делать, Чинни? – шепнул Сатт, которому солнце уже порядком напекло голову. - Какая же я дура! Не нужно было с вами идти! – начала ругаться Ада. – Знала, что знакомство это не к добру! Не пристало мне на большой дороге друзей заводить! - Закрой рот! – рявкнула Чинни. Она больше не могла выносить все, что говорит Ада. – Ты надоела мне! Возомнила себя самой умной?! Так и поступай так, как вздумается! Тебя никто силком к нам не тащил! - Чинни, прекрати! – измученно сказал Сатт. – Этим делу не помочь – надо выбираться! - Отстань, мелюзга! – разозлилась Чинни. – Мы абсолютно в безвыходной ситуации! - Выходной, выходной, - прошептал Сатт, чуть не теряя сознание от жары. Его грудь беспрерывно вздымалась, мальчик опустил голову. – Ротта, Ротта, где ты? Крыса выползла из складок шали Чинни и перебралась к Сатту на плечо, будто внимательно слушая, что скажет мальчик. Ада и Чинни оживились, поскольку забыли о грызуне. - Ротта, милая, выручай, - задыхаясь, прошипел Сатт. С его лица непрерывно тек жгучий соленый пот. - Изволь перегрызть рукава у плеча моей рубашки. Крыса послушно спустилась к пояснице Сатта и начала свое дело, расцарапывая и грызя ткань рубашки мальчика. Примерно через четверть часа путники были освобождены, Ада буквально расцеловала Сатта, придумавшего такое спасение. - Ротту благодарите, - шепнул Сатт и упал на раскаленный песок без чувств. Ада и Чинни долго хлопали мальчика по щекам, но привести его в чувства так и не смогли. Чинни сняла с себя шаль и завернула в нее Сатта, чтобы уберечь мальчика от губительных солнечных лучей, уже опаливших его кожу, а затем попросила Аду помочь ей усадить мальчика к ней на спину. Забрав флягу с водой, путники вновь тронулись в путь, практически по колено утопая в раскаленном песке. - Воду надо беречь, - сказали Чинни. - Если совсем невмоготу, то глоток выпей из фляги и подольше держи во рту, прежде чем проглотить, уяснила? - Да, уяснила, - кивнула Ада и поплелась следом. - Мы хоть в том направлении идем? – уточнила Чинни. - Да, нам точно на запад, - сказала Ада. – Если не помрем, то к вечеру выйдем в городок, стоящий на оазисе. - Мы оказались здесь быстрее! – воскликнула Чинни. – Погляди! Там вода! Чинни бросилась бежать вперед, Ада фыркнула и продолжила идти неспеша. Чинни стремглав неслась по раскаленному песку, понимая, что не приблизилась к воде ни на ярд. - Что за чертовщина?! – крикнула Чинни. - Чинни, дорогая моя! Это всего лишь мираж! – ответила Ада, помахав рукой. – Ты лишь зря тратишь силы. Мы войдем в город не ближе, чем вечером, но и не далее, чем в полночь. У меня нет сил, чтобы точно сказать, когда мы достигнем цели. Сатт не дал мне выспаться перед пустыней, и я лишь больше уморилась. Но Чинни, не слушая Аду, продолжала бежать, обливаясь слезами и потом, истошно крича то ли из-за страха, то ли девушка просто обезумела от жажды… В конце концов, она упала на колени, а Сатт медленно сполз со спины Чинни и шепнул, не приходя в себя: - Гаэта… Чинни коснулась губами лба мальчика. - Ты горишь, - шепнула она, задыхаясь. Ада постепенно догнала Чинни и Сатта. - Что – показала свое упрямство?! Лиса должна быть хитрой и расчетливой, а не упрямой, как баран! – Ада расхохоталась и постучала пальцами по лбу. – Брось его! Он не жилец! Тем, кто теряет сознание в пустыне, даже с помощью товарищей и Божеств никогда не прийти в себя. - Лжешь! Покуда он жив, я буду с ним! – рявкнула Чинни. – Помоги мне, Ада! - Я не буду помогать глупой лисице! Ты потеряла даже свои вещи! Ты не забрала их из телеги! А они могли бы помочь. Ты глупа, как ишак! - Замолчи! Замолчи! – кричала Чинни. Девушка в буквальном смысле слова начала гореть – ее волосы и руки лизали рыжие и красные языки пламени, а глаза горели не пуще, чем руки и волосы. Ада спокойно наблюдала за происходящим, а затем скрипучим голосом произнесла: - Чинни, усмири в себе животную натуру. Чинни моментально застыла, ее глаза закрылись, пламя утихло, и девушка потеряла сознание. Меллансиада потрепала Чинни за ворот платья, потом дала ей пощечину. - Придите оба в себя! – крикнула она. – Не время вам отдыхать! Вы еще к колдуну провести меня должны! Вернее… Вы пойдете за мной. Как охрана. А потом – посмотрим. Может, я пощажу ваши жизни… - задумчиво протянула эльфийка, а потом снова ударила Чинни. – Ну же! Открой глаза, глупое животное! Сатт, услышав сквозь тяжелую пелену крикливый голос Ады, пришел в себя. Голова плавилась от жары, тело непрерывно ныло, но Сатт нашел в себе силы, чтобы схватить эльфийку за руку и просипеть: - Я не позволю тебе бить ее. Убери свои руки от нее! - Сатт, тебя лихорадит, - спокойнее сказала Ада, - успокойся. Я более не трону ее. - Она не животное, соблаговоли запомнить это, - сказал Сатт и отпустил руку Ады, а затем, подхватив флягу, набрал в рот воды и брызнул ее в лицо Чинни. Та сморщилась. Сатт принялся слегка бить ее по щекам, чувствуя, что вот-вот опять упадет в обморок. – Чинни, - просипел Сатт, - милая, очнись. Пронзительно-желтые глаза Чинни медленно распахнулись, и девушка, не моргая, уставилась на Сатта. - Живой, - шепнула она, - Илла-Анда, фартали Сатт аф… - Что ты сказала? – спросил Сатт, улыбнувшись. - Святые Божества, благословите душу Сатта. - Ты говоришь на том же языке, что и этот ваш… Хан… - заметила Ада. - Это тунгийский язык. Язык отцов легенды, в которую посвятил нас Хан, - сказала Чинни. - Нас?! – изумился Сатт. – Ты знаешь Хана?! Почему ты хранила это в секрете?! Чинни прикусила язык, но сделала лицо невозмутимым. Сделав вид, что не обратила внимания не вопросы Сатта, девушка поднялась с песка и отпихнула мальчика в сторону, а потом пошла вперед. Ада поспешила последовать за нею. Сатт, который валился с ног от усталости, решил забыть о том, что он спрашивал у Чинни, и поплелся следом. «Не нужно тратить силы, и так нет их! Нужно просто молча идти! – думал Сатт, делая усилие для очередного шага. – Чинни сама расскажет мне, она хорошая, она расскажет!» Трое ребят плелись по пустыне, изнывая от жары и жажды. И никто не знал, сколько им предстоит пройти, прежде чем они войдут в городок на оазисе. Кругом бескрайние пески на много миль вокруг. Когда начало смеркаться, Сатт уже полз на четвереньках, а девушки, казалось, не обращали на бедное дитя внимания. У Чинни душа болела за Сатта, но она не решалась ему помочь. Где-то родился страх, что Ада снова обвинит ее в чем-то нерациональном. «Да плевать я хотел… - начала думать Чинни, но в который раз исправила себя. – Опять я ошиблась. Да плевать я хотела, что Ада подумает! Сатту сейчас плохо! Я клянусь, что не брошу его, покуда я жива!» - Сатт, ты в порядке? – как можно бодрее спросила Чинни. - Да, все отлично, - едва слышно ответил Сатт. - Нет, не в порядке, - Чинни остановилась и подошла к Сатту, а затем подхватила его на руки. - Глупая лисица, - усмехнулась Ада, - о себе бы подумала! - Чинни, отпусти! Меня не надо нести на руках! – возмутился Сатт. - Угомонись! Делаю то, что считаю нужным! Ты, малой, мне за это еще спасибо скажешь! - Прям идиллия! – рассмеялась Ада. – Спасибо тебе скажет! Ну-ну! Чинни не обращала внимания ни на усмешки Ады, ни на возмущения Сатта. Просто продолжила идти, неся мальчика на руках. Каждый шаг давался все с большим трудом, и она понимала, что это замечают и Сатт, и Ада. Но это было выше сил Чинни – опустить Сатта, чтобы он продолжил идти сам. В конце концов, у Гаэты была нечеловеческая гордость, и он не мог бы себе такого позволить. «Верно, - подтверждала девушка собственные размышления, - Гаэта не опустил бы Сатта, и я не опущу! Я справлюсь!» Стало прохладнее. Вдалеке замаячили огни городка. Еще совсем немного времени, и пытка закончится. Путники наконец-то приближались к месту своего назначения. Городок носил лишь названия «города», что разочаровало всех. Особенно Аду, которая возлагала на городок очень большие надежды. По ее предположениям, город у оазиса среди пустыни должен процветать, однако эти предположения подтверждены не были ничем. Измученный Сатт уснул прямо на руках Чинни. - И куда нам теперь? – достаточно громко осведомилась Ада. - Тише, - шепнула Чинни, - Сатт уснул. - Телячьи нежности! – фыркнула эльфийка, но говорить стала тише. – Так, я ответа жду. - Вот тупичок узенький, думаю, прямо там и заночуем. - Как?! - Вот так! Сядешь на плитку, ноги к подбородку подожмешь и уснешь! Захочешь спать – уснешь где угодно! – улыбнулась Чинни. Вздохнув, Ада сдалась и подчинилась Чинни. Вскоре измученные путники уснули так, как и сказала Чинни – сидя, поджав колени к груди. Чинни, засыпая, думала, что, все-таки, ей чертовски везет, несмотря ни на что.