Седьмое Божество

Утром Чинни проснулась из-за восторженного крика Сатта: - Чинни! Просыпайся! Пора на промысел! Здесь праздник! Спросонья Чинни не поняла, что за промысел, о каком празднике идет речь и, собственно, где она находится. Но потом все в голове встало на свои места, и Чинни поняла все: промысел – кражи; праздник – любой парад, проходящий в городе, - при таких обстоятельствах всегда собирается толпа и можно незаметно кого-нибудь обчистить; а находится она в городе на оазисе. Все просто. Чинни, щурясь от яркого света, вышла на главную улицу городка. Там проходило какое-то костюмированное шествие – все были наряжены в костюмы фей и гномов. Но, присмотревшись, она поняла, что это – настоящие феи и гномы. По обе стороны улицы стояли люди, наблюдавшие за шествием. Незаметно шмыгнув в толпу, Чинни обокрала пару мужчин, девушку и взрослую женщину. Все свершилось буквально за полминуты, и она вернулась в тупик уже с уловом и тут же продемонстрировала его остальным. - Как здорово! – ликовал Сатт. – Я так никогда не смогу! Ты воруешь даже лучше, чем мог Гаэта! – восхитился мальчик. - Ну спасибо, - удивилась Чинни. - Ничего хорошего, - усмехнулась Ада. – Вот умел бы ты колдовать… - начала она, но тут же поймала на себе взгляды Сатта и Чинни. – Точно. Тебя нужно отдать в колдовское ремесло! Гляди, как будет здорово. Чинни – демон, я – эльф, а ты будешь колдуном. А почему бы нет? - Точно, - глаза Сатта тут же загорелись. – Я тогда смогу отомстить Хану! И верну Гаэту! Ада, умница! - Я пошутила, - тихо сказала Ада. - Нет-нет, серьезно! Я стану колдуном! Я буду сильнее, чем Хан! Ада, милая, найди колдуна или колдунью, которому нужен ученик! Должником твоим буду! Чинни удивилась такой решительности Сатта и рассмеялась. - Ты?! Колдун?! Нет, право, я всегда на твоей стороне, но это чересчур! - От Хана идет неимоверная энергия. Его будет очень сложно победить, - сказала Ада, - поверь мне. - Видишь… Ада тоже против! Но поискать учителя, конечно, я помогу, но все же – я против. - И я. Мое дело не требует отлагательств! Но спасибо вам обоим, что помогли добраться до сюда. Полагаю, на этом месте наши пути расходятся, - сказала Ада. – Так ведь, Сатт? - Да, расходятся. Идите. В этом городке, судя по всему, разрешена магия. Иначе не было бы здесь столько фей! – ответил мальчик. - Я останусь с Саттом, - сказала Чинни. - Отлично. Значит, я ухожу, - сказала Ада. – Прощайте! – эльфийка подошла к каждому и трижды поцеловала в щеку сначала Чинни, а потом Сатта. Не забыла и про Ротту – ее Ада погладила. – Сообразительное создание, надо сказать. Ты хороша, Ротта, молодец… Хорошо, что я подобрала тебя! Ну, счастливо вам, ребята! Удачи! - И тебе удачи, - кивнул Сатт. – Пусть путь твой будет счастливым! Пусть хранят тебя Святые Божества! - Илла-Анда, фартали заль-анс! Фай-аф торогоне тарим! – сказала Чинни, прослезившись. – Святые Божества, благословите сей праведный путь! Освободите душу от мучений и страданий… - перевела Чинни и обняла Аду. – Да пребудет вера с тобою, - шепнула на ухо эльфийке Чинни. - Я не стою твоих слез, не распускай нюни! – разозлилась Ада, а затем, кивнув Сатту и Чинни, скрылась. – Прощайте оба! Проводив Аду взглядом, Сатт вздохнул. - Теперь нас снова двое. Я буду искать колдуна, а потом ты останешься одна. - Я останусь с тобой, Сатт. - Но ты же странница! - Ну и что? Мне теперь нельзя делать то, что вздумается?! Чушь! – махнула рукой Чинни. Весь следующий день Чинни и Сатт потратили на поиски колдуна в городке на оазисе. Ребята даже познакомились с феями. Они нуждались в ученицах, но Сатт заявил, что не пошел бы на службу к феям даже тогда, когда бы оные нуждались в учениках. По мнению мальчика, феи были слишком нежными существами. Грубого и черствого, как лепешка из обдирной муки, Хана победить было невозможно таким образом. Сатт вмиг стал мечтать стать таким же грубым, как Хан. Чинни качала головой. С легкой руки эльфийки в голове мальчика поселились странные мысли. К вечеру удалось узнать, где живут два колдуна и одна колдунья. Колдунья не нуждалась в учениках вовсе, молодой колдун нуждался в девушке-ученице, а третий, высохший старик, нуждался в маленьком мальчике, который мог бы пролезть в дымоход. Как раз в таком щуплом, как Сатт. - Как раз такой, - молвил старик, - как ты, тщедушный, мне вполне сойдет. Но на одном желании стать колдуном далеко не уйдешь! Я вижу, ты последователь тунгийской легенды, но до конца обряд не прошел. Тебе придется его пройти до конца, тогда, быть может, ты и сгодишься! Сатт согласился, не раздумывая. Чинни дивилась решительности Сатта. У нее сложилось впечатление, что теперь Сатт готов на все ради своей мести. Задумавшись, Чинни начала покусывать металлическое кольцо на языке. Спустя несколько минут она пришла к выводу, что Сатт очень сильно изменился. «Может, ради того, чтобы Сатт стал серьезным, Гаэте стоило умереть, - в шутку подумала Чинни, глядя на то, как старик-колдун расставляет на полу свечи. – Я же помню тот испуганный взгляд, когда я рассказывала ему о чувствах во время обряда. А сейчас он сам решился на это!» - Садись на колени в центре комнаты, Сатт, - промолвил старик. Чинни, зная, что надо делать, села напротив Сатта и посмотрела ему в глаза. В потухшем взгляде мальчика не было ни грамма страха. Просто какая-то безразличность, которой в его взгляде Чинни испугалась. - Не бойся, - сказала Чинни. - Я не боюсь, - улыбнулся Сатт. – Ты, кажется, боишься, а не я! – мальчик улыбнулся и подмигнул Чинни. - Но тебе же было страшно… - начала Чинни, но не успела закончить – ее перебил колдун. - Тише! Должна быть гробовая тишина! Сатт, сидя на коленях, закрыл глаза, нахмурившись. - Расслабься, - сказал колдун и щелкнул пальцами. Сатт стал похож на тряпичную куклу – он безвольно склонил голову, подбородок Сатта уперся в грудь. Руки, до сего момента сложенные на коленях, сползли с колен на пол. Чинни вздохнула и глянула на колдуна, чувствуя, что, возможно, они доверились не тому человеку. Колдун прицокнул языком и качнул головой, а затем, подойдя к Чинни, поднял ее лицо за подбородок, коснулся пальцами лба, а затем прикрыл рукой глаза. Колдун вернулся к Сатту и стал водить над его головой руками, произнося что-то по-тунгийски. Сатт был в сознании, но его разум был сильно затуманен. Мысли очень лениво и медленно перетекали одна в другую, образуя странную цепочку: «Это не страшно, никто еще не умирал…» «Если не сбиться с пути, то не умру» «Когда я хотел узнать, за что Хан убил Гаэту, он сказал, что убил бы и меня, если бы я не следовал своему пути» «Мой путь – месть. Это – не удел слабых!» «Я сильный, я не должен плакать от боли во время обряда…» Старик продолжал что-то бубнить, а затем резко развел руки по сторонам. Четыре свечи, которые были ближе всех к Сатту, погасли. Сатт начал испытывать жжение во всем теле, словно его поджаривали на вертеле. Мальчик стал похож на марионетку и начал двигаться не по собственной воле, а по воле старика – он резко запрокинул голову назад, широко раскрыв глаза, и начал шептать слова, смысла которых он не понимал. Внезапно он почувствовал пустоту в своем теле, будто душа покидала его, а затем что-то другое заняло место души Сатта, но это нечто острым раскаленным колом вонзалось в грудь мальчика. Все тело пронзила нестерпимая боль, но лицо Сатта даже нисколько не исказилось, что весьма удивило старика. Ни крика, ни слезы, ни капли крови. Старик еще раз взмахнул над головой Сатта руками, и все свечи в комнате погасли сразу же – окно в комнате распахнулось настежь. - Лейви заль-анс, Илла-Анда! Фай-аф, - прохрипел старик. Чинни повторила сказанную стариком фразу, и колдун поспешил отвернуться. Сатт упал на пол. Никто не видел, что вокруг Сатта образовалось темное, синее свечение, которое искрами разбежалось по всей комнате, некоторое время покружилось по комнате и вылетело в распахнутое окно. - Открой глаза, - сказал старик. – Все, он свободен. - Я знаю, - сказала Чинни. – Почему он не кричал? - Я не знаю, я не знаю… Когда он увидит видение, думаю, сам нам все расскажет. Сатту казалось, что он все еще лежит в каморке колдуна. Но, когда он открыл глаза, оказался среди пустыни. - Что?! Не могло же мне присниться, что я в каморке колдуна! Где все?! Чинни! Ада! Не могли же вы меня бросить! Сатта преследовала паника, мальчик быстро вскочил на ноги и побежал, куда глядели глаза, но вдруг он остановился и побежал обратно. Так продолжалось некоторое время, Сатт, паникуя, бежал то в одну сторону, то в другую, а затем, отчаявшись, упал на колени и стал кулаками долбиться в песок, на котором сидел. - Он… Он искрится! – удивился мальчик и взял горсть песка. Песок растворился прямо на ладони Сатта, он повертел рукой, пытаясь понять, куда делся искрящийся песок, но внезапно все вокруг него накрыла густая пелена. Сатт протер глаза, но все еще ничего толком не видел, а затем закрыл глаза. Когда Сатт открыл глаза, он находился в каморке старика. Была глубокая ночь. Мальчик лежал на коленях Чинни, а та спала, сидя прямо на полу. Сатт приподнялся и сел на пол, а потом глянул в окно. Светила полная луна. Мальчик был настолько заворожен ею, что наблюдал до тех пор, пока не стало светать. После восхода солнца кто-то тронул Сатта за плечо, мальчик вздрогнул. - Не бойся, это всего лишь я, - сказал колдун. – Ты не чувствовал боли во время обряда? - Чувствовал, - сказал Сатт, - очень сильную боль чувствовал. - Почему не плакал? Даже взрослые плачут! - Я должен стать сильнее, чтобы отомстить. Потому и не плакал – это первый шаг. - Тобою движет месть… Очень серьезное подспорье в обучении колдовству! Сатт, обернувшись, понял, что Чинни нет подле него. Ему казалось, что девушка должна до сих пор спать. - А где… - начал, было, Сатт, но старик его перебил. - Твоя спутница ушла. Она посчитала, что будет мешать тебе, и решила уйти, хотя накануне она говорила, что останется с тобой. Видимо, ее мнение переменилось. Если вы плохо знакомы, то сомневаюсь, что вы еще встретитесь… Очень жаль. - Чинни?.. – задал вопрос Сатт и, вскочив, выбежал из комнатенки на улицу. Оглянувшись по сторонам, Сатт понял, что, по сути, совершил глупость – Чинни ведь наверняка ушла давно. «Наверное, опять будешь странствовать?» - подумал Сатт. Старик-колдун коснулся плеча Сатта. - Ну что, малыш, будешь учиться колдовству, коли один в целом мире остался? - Да, - тихо ответил Сатт. - Ну и славно! Я сам уже давно устал от одиночества, поэтому и нуждался в подмастерье. Колдун проводил Сатта в домик и тихонько прикрыл дверь. С тех пор Сатт перестал быть подопечным Хана, ведь его ждало новое поприще. Пока что и сам Сатт не догадывался, к чему его это приведет, но искренне верил, что навыки, которые он приобретет, ему помогут. Конец первой части.