Седьмое Божество

Среди темной пустыни в сумраке ночи находились Сатт и Чинни. Они стояли друг против друга на довольно большом расстоянии, словно выжидая. - Готов? – спросила Чинни. - Готов, - кивнул Сатт. – Нападай! - Нет, ты первый, Сатт! – Чинни нахмурилась. - Нет же, я жду! – потребовал Сатт. - Ты меня не слушаешься?! Разгоралась ссора. Двое долго выясняли, кто из них прав, и кто должен нападать первым, пока волосы Чинни не воспламенились. Такое Сатт видел впервые в жизни – волосы девушки пытали самым настоящим огнем, в глазах ее тоже бушевало пламя. Чинни продолжала выкрикивать что-то нечленораздельное, пока ее тело не было полностью охвачено пламенем. Вмиг она обернулась пылающей пламенем лисицей поистине огромного размера – в холке она была по росту соизмерима с ростом Сатта. Шипя, лисица набросилась на юношу, того охватил испуг. Сатт едва успел увернуться, будучи не в состоянии взять свой страх под контроль. - Как же ты облик сменила?! – крикнул Сатт, но потом, поняв, что слова ни к чему, все же осмелел и воспользовался колдовством. – Остынь! Против пылающей лисицы обрушился поток воды, но это не сильно помогло – она лишь перестала гореть, отряхнулась от лишней влаги и с большей прытью стала атаковать Сатта. - Замри! – следующее заклинание не сработало вовсе. Лиса прыгнула на Сатта, повалила его на песок и острыми, как бритва, когтями растерзала одежду Сатта, оставляя на груди юноши глубокие следы от когтей. – Чинни! Угомонись! Ты же убьешь меня! – парень истошно кричал. «Если достану клинок, то убью ее или тяжело раню. Но она не соображает, что творит!» - думал Сатт, пытаясь усмирить взбесившуюся лисицу. Лиса, широко раскрыв пасть, попыталась перегрызть юноше глотку, но тот успел схватить ее за огромные клыки, а затем ударил коленом под ребра несколько раз. Лисица вновь зашипела, но присмирела, а затем и вовсе упала прямо на Сатта. Юноша понаблюдал за лисой, чтобы понять, действительно ли окончена схватка, а затем с облегчением вздохнул, поняв, что зверь больше не двигается. Сатт откинул голову на песок и отдышался. Вдруг лисица вспыхнула, Сатт, было, испугался, что демон вновь нападет, но на самом деле лиса просто обернулась Чинни. Девушка тихо сопела, лежа на Сатте и крепко сжав в кулаке обрывки его рубахи. Чинни вся была мокрая, ее рыжие волосы разметались по лицу и плечам. Сатт на миг покраснел – его смутило столь странное положение Чинни. Сатт сдвинул девушку, а затем, поднявшись на ноги, подхватил Чинни на руки. Он направился в сторону городка на оазисе, с трудом переставляя ноги – он очень устал во время борьбы с Чинни, хоть она и длилась секунды, а раны, нанесенные демоном, сильно саднили. Придя в свой дом, Сатт уложил Чинни на единственный тюфяк, а сам сел в угол и мгновенно заснул из-за чрезмерной усталости, которая по пути в город только усилилась. На рассвете Чинни, проснувшись, резко вскочила на тюфяке и, явно не понимая, где находится, вскрикнула: - Сатт, прости, я не знала, что творила! Удивлению Чинни не было предела – ей казалось, что она должна быть с Саттом, среди пустыни, но, оглянувшись, поняла, что находится в каморке Сатта. Сатт крепко спал, прислонившись спиной к стене. Увидев юношу, Чинни не смогла сдержать слез, ползя к нему на коленях, шептала: - Прости меня, я не хотела ранить тебя! «Какие страшные раны, - подумала Чинни, - не могла я такого сделать! Не могла!» Раны и в самом деле были страшными – следы от когтей были примерно в палец шириной и в полдюйма глубиной. Вся грудь и весь живот юноши был залит спекшейся кровью, лохмотья некогда добротной рубахи прилипли к телу Сатта. Чинни дрожащей рукой слегка прикоснулась к груди Сатта, и юноша болезненно поморщился во сне, судорожно вздохнув. Сатт медленно открыл болезненно покрасневшие глаза и посмотрел на Чинни. - Как ты? – прохрипел Сатт. - Я-то нормально, - утерев слезы, сказала Чинни, - а вот ты – явно нет! - Нормально все, живой же, - сказал Сатт. - Ненормально! Я клянусь, я больше никогда не обернусь демоном! Я же чуть не убила тебя! - Ты бы меня не убила, - сказал Сатт и умолк, а затем договорил. – Если у тебя все же получилось бы глотку мне перегрызть, то убила бы. - Баркали! – закричала Чинни. – Баркали ти, Илла-Анда! - Замолчи! И больше никогда не произноси этих слов! – разозлился Сатт. Его лицо покрылось крупными каплями пота. Чинни опомнилась и, больше не роняя слез, посмотрела Сатту в глаза. - Никогда больше не проси Святые Божества убить тебя! Представь, что они услышат и в самом деле убьют тебя?! Глупая лисица! – прокричал Сатт, дрожа. Чинни дала Сатту пощечину. Юноша, нахмурившись, посмотрел на нее, а затем сильно зажмурил глаза, начиная тяжело дышать. - Сатт, ты только держись! Я приведу лекаря! – Чинни вскочила и хотела уже убежать за помощью, но Сатт остановил ее. - Остановись! Никто не станет лечить колдуна! Все пройдет, я в порядке. - Но когда тебе в руку лучник попал, ты чуть не умер! – забеспокоилась Чинни. - Откуда ты про лучника знаешь? - Сатт с подозрением глянул на Чинни. – Ты не могла этого знать. «Черт, - с негодованием подумала Чинни, - ну как я могла?! Это Гаэта ведь знал про лучника, а не я!» - Ты же рассказывал мне, - солгала Чинни, - как ты мог забыть? - Разве? – спросил Сатт. – Ну, если так… Кстати, Чинни, куда мы теперь путь держим? Кто из нас победил? - Я, - не терпящим возражений тоном сказала Чинни. - Но ведь… - Никаких «но», Сатт, ты слабак. Нам предстоит долгий путь, я так и не рассказала тебе про эльфийку. Колдун, которому она служит, якобы, владеет каким-то кристаллом или чем-то вроде, имеющим замечательные свойства, но он ничем колдуну помочь не может. Думаю, что он отдаст нам этот кристалл в обмен на что-то; нам нужно проделать долгий путь. Возможно, в пути и драться научишься как следует, и колдовство применять свое так, как надо – я, например, и из лука стрелять научилась, и нож метать сумею. Так что и ты научишься так не пугаться неожиданного нападения – сразу ясно, что ты никогда ни с кем не сражался, Сатт, - сказала Чинни. - Чинни, я могу все! Я могу сделать оружием все, что вокруг меня! - Сатт, я не оспариваю твои способности, но ты должен знать. Ты не готов сразиться с Ханом, осознай это! Когда ты оправишься от ран, мы тронемся в путь. Более Сатт с Чинни спорить не стал. Сатт пришел в себя примерно через неделю, - Чинни, как оказалось, занималась травами и некоторые целебные растения всегда носила с собой. Поэтому, по мнению Чинни, юноша быстрее поправился, но, по мнению Сатта, вся еда стала на вкус такой же, как сами травы, которыми отпаивала парня Чинни. Одним словом, - гадость. Ребята двинулись в путь на десятый день после встречи – после того, как Сатт собрал кое-какие пожитки свои, включая два мешочка с песком, толстую книгу в кожаном переплете со странным названием Дагор, поскольку Сатт посчитал, что имущество Рослунга теперь по праву является его имуществом. Еще Сатт взял кое-какую одежду и два комплекта оружия – для себя и для Чинни. После столь длительных сборов Сатт счел необходимым заколотить ставни на окнах дома – быть может, Сатт еще вернется сюда. К слову сказать, Сатт, вспоминая свой путь от городка близ пристани, где он жил в окружении Хана и его юных приспешников, до городка на оазисе, понимал, что, в сущности, столь юные путники – тринадцати лет, пятнадцати лет и эльфийка, которой на вид вряд ли можно дать больше полудюжины лет от роду, – являлись самоубийцами. Ведь никто на тот момент не умел пользоваться оружием или магией, у них не было ничего из припасов, да и лошадь с телегой, которую смекнул украсть Сатт, чтобы не идти пешком, оказалась непригодной для шествия по пустыне. И то, что путники пережили это, можно звать Чинни-кагаам – им по пути не встретились ни разбойники, ни дикие животные, ни мифические твари. Да и в пустыне удалось выжить только потому, что Хан оставил флягу с водой, вроде бы издеваясь, а на деле – он спас всем троим жизни. Сатту, в первую очередь. - Значит, куда мы держим путь? – спросил Сатт, когда Чинни оседлала своего коня. - Ты не кори меня, что я лишь на слухах основываюсь, но по этим самым слухам, тот колдун, что спас весь эльфийский народ, живет за Ледяным морем. - Ничего себе! Не боишься, что это – путь в никуда? Море находится точно посередине мира! Там невероятный холод! - Я не пожалею, - говорила Чинни, - даже если пройду эту дорогу впустую. Где еще увидишь сразу оба солнца и луну вместе? Нам на север, Сатт.