Седьмое Божество

Первые два дня пути прошли без особых приключений, кроме того, что у путников чуть не украли лошадь. Вороная лошадь по кличке Молния была привязана к столбику близ какого-то убогого трактирчика в каком-то загнивающем городке, и какое-то время она оставалась без надзора. Вероятно, именно масть лошади привлекла внимание вора, и Молния бесследно канула бы, если бы не была заколдована – она попросту лягнула чужака, попытавшегося ее отвязать. Местность и природа за дни пути существенно переменилась, появились сначала полупустыни, затем степи, редколесья и, наконец, настоящая тайга. Входя в пределы довольно большого города, какие на пути еще не попадались, Сатт и Чинни поняли, что здесь есть, где разгуляться; здесь, промышляя кражами, можно наворовать не только на повозку, чтобы не скакать верхом, но и на вознаграждение колдуну, без которого, судя по всему, явно не обойтись. Сатт и Чинни договорились задержаться в городе, по меньшей мере, на неделю. Сняв комнату в довольно хорошем трактире, путники решили перекусить. После основательного завтрака они отправились на разведку, чтобы узнать расположение городских улиц, переулков и тупиков. Как выяснилось, город настолько велик, что обойти его за день не удалось. Тогда к вечеру было решено посетить городской рынок. Там внимание воришек привлекла лавка ювелира. - Вот, что мы сделаем! – прошептала Чинни Сатту. – Мы ограбим лавку ювелира! - Но как? – удивился Сатт. – Разве мы не занимаемся карманными кражами? - Считай, что мы на пару дней меняем профессию. Нам нужен улов покрупнее, - во взгляде девушки мелькнул азарт. Вдруг она схватила ничего не понимающего Сатта за руку и поволокла за собой. - Чинни, что случилось? - У меня есть интересная мысль. Приведя юношу в какой-то переулок близ рынка, она изложила Сатту суть своего замысла: - Сатт, нам нужно понаблюдать за лавкой. Мы должны знать, когда лавочник уходит и приходит, закрывает ли ставни, и как мы сможем проникнуть внутрь. Сможешь ли ты забраться на крышу этого дома и сидеть здесь так, чтобы тебя не было видно? - Смогу. Как долго наблюдать? - Начиная с сегодняшнего дня, и посидишь ты здесь три дня и две ночи. Этого достаточно. А я за это время сыщу новую одежду, щупальца, лом и перчатки. Сатт, наблюдая за лавкой ювелира, уяснил, что ювелир приходит в лавку в девять утра, а уходит в девять вечера. При этом, он закрывает ставни на окнах и снаружи, и изнутри, а дверь запирает на несколько тяжелых замков. Если учесть, что дверь была явно целиком металлическая, чему Сатт долго давался диву, то сломать дверь не представлялось возможным. Колдовства, которое могло бы помочь в этом нелегком деле, он тоже не знал. Излагая все это Чинни, по выражению ее лица Сатт все больше понимал, что первая в его жизни кража со взломом обречена на провал. - Так… - задумчиво протянула Чинни. – Во сколько рынок закрывают? - В одиннадцать, но там на ночь остается сторож. - Каждый раз в одно и то же время? Как им удается? – удивилась Чинни. - Здесь есть часовенка неподалеку, поэтому время узнать нетрудно, - Сатт задумался. – Знаешь, Чинни, что я увидел? – юноша взглянул в глаза девушке, ожидая ответа. Та кивнула. – В лавочке есть камин. - И что? – скривилась девушка. – Мы не годимся, чтобы залезть в дымоход! - Мы – нет; а вот Ротта – сможет! - Ты собираешься отправить на такое ответственное дело крысу?! – Чинни поморщилась. Ротта выползла из-за пазухи рубахи Сатт и громко зашипела на Чинни. – Не шипи на меня, тварь! Ротта зашипела только сильнее. Грызун выполз из-за пазухи рубахи Сатта и прыгнул в волосы Чинни, выдирая волосы с корнем и запутывая их. Чинни завизжала: - Сними свою крысу! - Не буду. Сама ведь знаешь, что Ротта понятливая. Знаешь ведь? Знаешь. - Но она мне клок волос выдерет! - Девчонка, - фыркнул Сатт. – Замри! Крыса на голове Чинни оцепенела. Она лишь недовольно шипела на Сатта, тот ласково проговорил ей: - Никто же не просил тебя цепляться в волосы Чинни! – Сатт аккуратно выпутывал лапки крысы из волос девушки. - Быстрее! – взвизгнула она. - А тебя, Чинни, - все так же ласково говорил Сатт, - никто не просил обижать Ротту! Отомри. Держи, моя хорошая, - Сатт, погладив крысу, протянул ей кусочек пресной лепешки. - Эй! – недовольно крикнула Чинни. - Тебе тоже дать пресную лепешку? – рассмеялся парень. - Я это тебе припомню, Сатт! – Чинни, вскочив, ушла на свою кровать и накрылась одеялом с головой. - Значит, лепешку ты не будешь, - усмехнулся Сатт. На следующее утро было оговорено, что из трактира Сатт и Чинни выйдут в полдень и предупредят хозяина, чтобы комнату оставил за ними. Затем переоденутся в другие одежды – Сатт и Чинни на этот случай приобрели новые платья, - а затем до полуночи побродят по переулкам или отсидятся где-нибудь подальше от рынка и к часу ночи попадут на рыночную площадь. Так и сделали. Примерно в час после полуночи Сатт и Чинни, одевшись в длинные до пят плащи с капюшонами, оказались напротив запертых ворот рынка. Сатт перелез через ограду в шесть футов высотой, а Чинни, оказавшись достаточно худенькой, смогла пролезть между прутьями в ограде. Прокравшись к лавке ювелира, Сатт, приложив должные усилия, забрался на черепичную крышу, а Чинни осталась внизу. - Чинни, почему не поднимаешься? – спросил Сатт, глядя вниз. – Мне понадобится твоя помощь. - И как я поднимусь? – проворчала девушка. - Закрой глаза, - сказал Сатт. – А теперь открой. Чинни, открыв глаза, поняла, что находится на крыше. Испугавшись высоты, она закричала и чуть не упала. - Тише ты! – негодовал Сатт, вскакивая на ноги и хватая девушку за рукав. – Не веди себя, как маленькая! - Хорошо, - кивнула Чинни, усаживаясь на покатой крыше. - Смотри, в платье не запутайся, - усмехнулся юноша. - Замолчи! – вскрикнула девушка. – И какая помощь тебе нужна? - Знаешь, я подумал, что, быть может, ты права, и мне не стоит позволять Ротте выполнять это дело. В конце концов, она же не человек, хоть мне и часто хочется это отвергнуть, потому что она невероятно умна для грызуна. Поэтому я решил, что сам, обернувшись, к примеру, в векшу, спущусь по дымоходу вниз и опустошу лавку. - В векшу? – Чинни рассмеялась. – Да эта белка разве что шишки потрошить может! - У тебя есть мысли, кто еще, кроме векши, сможет забраться на прилавок в четыре фута высотой? - Согласна, вряд ли кто-то так сумеет. - Значит, делаю так. Ты спускаешь меня на веревке, я, когда буду готов подняться, покричу в дымоходе. - Покричишь, значит… И как же? - Какая разница, - пожал плечами Сатт, - ты поймешь, что это я. Вот тебе Ротта, постарайтесь не поругаться, - юноша посадил рядом с Чинни крысу. – Иначе все будет сорвано. Я пошел, - Сатт козырнул Чинни, а затем обернулся белкой. Чинни размотала веревку и бросила ее в дымоход, Сатт ловко спустился по этой веревке в трубу и оказался внутри лавки, в камине. Внутри было темно, Сатт почти ничего не видел в темноте, кроме очертаний каких-то предметов. На ощупь он смог добраться до прилавка и забраться под него, и так же, на ощупь, он хватал какие-то украшения и нанизывал их себе на лапки. «Не нравится мне вот так врываться в чужую лавку, - подумал Сатт, подбираясь к камину. – Нас вряд ли поймают, но совесть будет долго мучить меня – это вам не стащить брошь с платья девицы!» Закричав по-беличьи, Сатт крепко уцепился за веревку. Чинни начала поднимать Сатта вверх и, когда он выбрался из трубы, удивилась тому, что задумка Сатта работала: - Ты молодец! Тебе так нужно еще раза три забраться в лавку! «Мы с тобой еще поговорим», - подумал Сатт, засыпая золотые и серебряные кольца, украшенные рубинами и изумрудами в мешочек, оставленный Чинни. Сатт еще несколько раз спускался в дымоход и приносил он с собой кольца и кулоны на цепях. После четвертого подъема на крышу из лавки Сатт обернулся человеком и сказал Чинни: - Нам нужно уходить. Уже светает! Возьми. Это последнее, что я стащил из лавки – это медальон. - Красивый, - сказала Чинни и раскрыла его. – Что это? Сатт посмотрел внутрь медальона. Было уже достаточно светло, чтобы разглядеть, что находится внутри. Юноша увидел рисунок женщины, вознесшей руки к небу, над которой было изображено какое-то свечение. - Впервые вижу, - пожал плечами Сатт. – Быстрее собирайся. Я спущусь первым и поймаю тебя внизу. - Почему бы не поколдовать снова? – недовольно заметила Чинни. - Потому что у меня больше нет сил. Я же не Рослунг! Я не могу колдовать вечно! – Сатт спустился по покатой крыше вниз и накинул на себя капюшон плаща. Чинни спустилась следующей, ее поймал внизу Сатт. Оглянувшись, Чинни спрятала мешок с ворованным, а затем оба бросились бежать обратно, к воротам рыночной площади. - Скоро пять, - на бегу говорил Сатт, - скоро город проснется. - Я понимаю! Нас ведь не должны видеть! Сатт, оказавшись у ворот, перелез через ограду, Чинни снова пролезла между прутьями ограды. Воры, выполнив свою миссию, скрылись в переулках.